Богоборец (СИ)

Я поправил рубашку и галстук. Сел за стол, деньги по-прежнему лежали на нём. Пока я ел, сестра искала лекарей во всемирной паутине, давая оценку тому, что она видела. Не успел я закончить, как она позвонила по номеру и вышла на кухню, с кем-то говоря.
Когда вернулась, сообщила, что вызвала лекаря. Нашла того, кто согласился сюда приехать. И договорилась с ним на триста рублей. Девушка светилась от счастья. Я не заметил, как и сам улыбнулся.
Софья пела и танцевала по комнате. Пыталась схватить меня, чтобы покружился с ней, но я уклонялся как мог. Так мы и провели полтора часа, пока в дверь не постучали.
Сестра побежала открывать. Зашёл мужчина за пятьдесят, в круглых очках, плаще и недешёвом костюме. Увидев нас, он недовольно вздохнул, но потом переключился на грудь моей сестры. Не снимая обуви, он прошёл дальше.
— Где пациент, — спросил он оглядываясь.
— Мама. Она в комнате. Пройдёмте… — затараторила Софья.
Мужик заглянул в гостиную и скорчил недовольную рожу. Он посмотрел на меня чуть с большим интересом, хотя, если быть точным, на мой костюм. Сестра вернулась, сообщив, что он осматривает мать.
— Он мне не нравится! — сразу сказал я.
— Он не девка, чтобы тебе нравиться, — пошутила сестра. — Главное, что он лекарь, и, судя по отзывам на его сайте, весьма неплохой. Там пишут, что он чуть ли не с того света возвращать умеет.
— Чушь! — выдохнул я.
— А вот и нет! — встала в позу сестра. — Ты злишься, что это я нашла, а не ты.
— Глупость и детство, — ответил я, когда Софья снова скорчила рожицу и показала язык.
В этот момент к нам в комнату зашёл лекарь, беспардонно сел на диван в верхней одежде — а там вообще-то спит моя сестра — и ещё раз мазнул взглядом по груди моей сестры.
— Значит так, — причмокнул он. — Случай тяжёлый и запущенный… — Мужик сделал паузу. — Ваша мать умрёт или сегодня, или край завтра, если ей не помочь.
— Нет! — вскрикнула сестра.
— Но я, Сафовский Николай Сергеевич, могу ей помочь. То, что я говорил до этого, называя цену в триста рублей… — Вытер он нос пальцами: — Этого мало, чтобы спасти безнадёжно больного. Тысяча — и не копейкой меньше.
— Но у нас нет таких денег… — у сестры появились слёзы на глазах.
— Так найдите. Или… — лекарь резко встал и направился на выход, — ищите шарлатана, что вас обманет и не поможет вашей матери. Счастливо оставаться. И мой вам совет — проведите последнее время…
Дверь хлопнула, а Софья упала на пол и разрыдалась.
 Глава 12 
Вот же мерзкий человек. Тут на лицо и манипуляция, и просто издевательство!
Не успел я взять телефон, чтобы самому заняться вопросом, как сестра вскочила. Мгновение и она уже около стола, схватила деньги и понеслась в коридор. Весьма неплохая скорость для нетренированного человека.
Снова хлопнула дверь. Она что, побежала этого урода переубеждать?
Через пять минут Софья вернулась. На её лице торжествовала улыбка.
— Я договорилась, — довольно выдохнула она.
— Не нужно было, — ответил я. — Этот Николай Сергеевич крайне странный и мутный… Выпроваживай его. Я найду нового лекаря. Узнаю у…
— Тим! — взорвалась Софа. — Хватит! Прошу… Я нашла хорошего лекаря. Ты просто не привык к бедной жизни. Не понимаешь, что для всех мы люди второго сорта. Не лезь!
— Сестра!
— Ты просил довериться тебе? Хорошо, доверилась. А теперь я прошу поверить мне! Я тут жила больше твоего и знаю, как дела делаются.
Софья мягко улыбнулась и посмотрела на меня, хлопая ресницами.
Уверен, если сейчас встану в позу, то это лишь усугубит наши зарождающиеся отношения. А что потом она вытворит, я не знаю… Что ж, позволю ей взять ответственность на себя. Поглядим, что из этого выйдет…
— Хорошо! — выдохнул я.
В этот момент поднялся лекарь. Снова не снимая ни обуви, ни верхней одежды, он прошёл к нам в гостиную.
— Ну что, детишки, радуйтесь. Помогу я вашей матери. Сегодня я видел сон, как спасу кого-то из бедняков, и за это меня отблагодарят Боги. Кто же мог подумать, что он будет вещий⁈
 
Как же мерзко он улыбнулся, поглядывая на торчащую грудь сестры.
— Спасибо! — зачем-то поблагодарила этого урода сестра.
— Ладно… — махнул он рукой. — Вы живёте в таком месте… Как же оставить вас без матери?
Мужик зашёл в комнату и сказал не беспокоить его. Софья сидела и грызла губы, вскакивая на каждый шорох. Взял тарелку и приборы. Вернулся на кухню, включил воду и помыл за собой. Хоть я в особняке Богровых никогда не занимался этими делами, в прошлой жизни я почти всё время был в дороге и сам за собой ухаживал.
Услышал, как открылась дверь в комнату мамы, как кто-то свалился в гостиной и побежал. Я вытер руки, раскатал рукава рубашки, надел пиджак и вышел. Застал крайне неприятную картину: моя сестра обнимала этого урода, упираясь в него, а он и доволен был. Подошёл и взял за руку Софью, чтобы убрать из его похотливых лап.
— Спасибо! Боги, я вам так благодарна, — повторяла сестра.
Сафовский кивнул и, принюхавшись к запахам, поморщил лицо. Дал какую-то карточку и вышел.
— Тим! — пискнула Софья. — Всё! Наконец-то! Столько лет, столько переживаний и боли…
Улыбнулся. Услышал, как меня из комнаты позвала мать. Пока сестра прыгала и радовалась, я зашёл.
Выглядела женщина лучше. Ничего не говоря ей, сел рядом на стул и сформировал простенькую формацию для проверки состояния человека. Синяки под глазами почти ушли, на лице снова появился румянец.
— Сыночек… — выдавила мама. — Откуда вы достали деньги?
— Всё в порядке, — улыбнулся я. — У меня кое-что осталось после моего отъезда из особняка.
Решил пока не рассказывать про всю мою эпопею с табличками формаций. Мама встала с кровати и подошла ко мне. А потом обняла. Я слышал, как билось её сердце. И тут на меня накатили чувства и эмоции. Материнские объятия, которых был лишён Тимофей, да и я, если честно, в прошлой жизни.
Это не передать словами. На секунду показалось, что эта женщина — целый мир. Ком подкатил к горлу. Меня накрыла злость и ярость за то, что с ней случилось, за то, что к ней так отнеслись в роду.
— Мама, могу ли я задать тебе один вопрос… — спросил я, когда она села на кровать.
— Конечно, дорогой. Всё что угодно. Я не могла с тобой общаться, но сейчас мы наверстаем опущенное.
— Почему тебя выгнали из рода Богровых, — задал мучащий меня вопрос.
Лицо женщины изменилось. Вот только на нём не было обиды или злости. Просто сожаление. Она рассказала небольшую историю, где она познакомилась с отцом и сразу в него влюбилась. Стала его любовницей, потом наложницей и женой.
Переехала в особняк. Хоть некоторые члены семьи её и недолюбливали, ей было всё равно, потому что она рядом со своим мужем, уже беременная на тот момент мной. Это стало одной из причин, почему её всё-таки приняли.
Всё шло хорошо. Родился я, и мама была на седьмом небе от счастья. Но имелась в её жизни тайна. Моя сестра. Мама не вдавалась в подробности, но я заметил, что она о чём-то не договаривает.
Ещё в юности и по глупости она забеременела. Родила Софью. Денег у неё содержать ребёнка не было, поэтому сестра какое-то время жила у почившей ныне бабушки. Мама старалась помогать и много работала. Потом отец. У неё появились деньги, которые все она посылала бабушке для Софьи.
Через несколько лет кто-то проследил за её поездками и переводами, и вскрылось, что она скрывала дочь от другого мужчины. Мама честно это признала на совете старейшин, потому что уже не могла больше лгать.
За это её и выгнали. Интересно, что отец был в курсе ситуации почти с самого начала. И тем не менее его братья и их жёны — перевесили решение главы рода. На тот момент у отца появились ещё женщины и дети. А дальше случилось то, что случилось. Чтобы не утонуть в позоре, род придумал, что мать умерла, о чём твердили Тиму всю жизнь.
Только благодаря отцу её и Софью не убили. Он снял с себя часть власти и передал братьям, после чего совет старейшин стал иметь такой же голос, как и Александр Богров. Отцу запретили связываться с матерью. Единственное, что он успел сделать, — это документы для матери и Софьи, чтобы они могли спрятаться в Твери.