Тот самый сантехник 7 (СИ)
А Боря как раз и рассчитывал, что будет нести как минимум шестнадцать килограмм. Восемь в одной сумке и восемь в другой. От чего в долгую дорогу придётся потеть, хмуриться и выглядеть подозрительно. А попутно подозревать всех вокруг, кто только на него посмотрит, что хотят забрать его деньги.
Но тут всё в одной сумке. Легко и приятно.
— Погоди, а сколько тогда весит миллиард рублей? — задал сантехник самый логичный вопрос в этой ситуации.
Вика залезла в поисковик и тут же ответила с лёгкой улыбкой:
— 204 килограмма.
— Это же всего четыре-восемь сумок! — воскликнул Боря, уже понимая откуда берутся КАМАЗы с деньгами и почему грузчикам платят почасово за ношение мешков по пятьдесят килограмм или сумок по двадцать пять.
«Но одни носят такие мешки с цементом, а другие с запечатанными пятитысячными купюрами, чтобы ни одна пылинка на них не попала. И тем более не капнул трудовой пот, так как такие деньги можно заработать лишь „честным трудом“, где пот и в помине рядом не стоял», — добавил внутренний голос.
Тогда Боря задал новый самый логичный вопрос. Так как жил в России.
— Погоди, а сколько тогда весит миллион долларов?
— Если бумажками по сто долларов, то… десять килограмм, — ответила Вика и тут же добавила, уже зная следующий вопрос. — А миллиард — тонну.
— Так вот почему они там миллиардами так явно не пиздят! — даже воскликнул Борис и охранник на КПП посмотрел на него с осуждением. Даже покачал головой. Всё-таки культурная столица!
Глобальный тут же притих и перешёл на шёпот:
— Чтобы своровать миллиард долларов вживую надо ещё как минимум физически потрудиться.
— Ага, считай, заработал.
— А у нас скоро купюры по 100 000 рублей выпустят и уже вообще никто ничего замечать не будет, — прикинул сантехник.
Вика же рассмеялась и начала процедуру по вызову такси. В процессе спросила:
— Куда поедем?
— Куда-куда, — Боря переложил сумку на плече поудобнее. Не столько тяжело, сколько ответственно. Не везде же вокруг фонари. Кое-где даже подворотни.
«Выскочит кто, ножик к горлу представит или пистолет покажет и всё, нет шестнадцати миллионов», — тут же предостерёг внутренний голос.
— На железнодорожный вокзал до Москвы, куда же ещё? — тут же ответил Боря.
Вика на глазах осунулась. Только что сияла лампочкой и вот — подкрутили интенсивность.
— Так… так быстро? — только и спросила она.
— Ну, во-первых, в моей сибирской зимней одежде здесь довольно тепло гулять, — признался Боря. — А вторую сумку я даже не купил. Ну или рюкзак, как у тебя. Мне неудобно это всё носить.
— Так давай купим! — тут же зацепилась за эту возможность остаться в Питере подольше блондинка. — Переночуем и купим. А завтра — гулять. Дело-то сделано. Можно и отдохнуть.
— А сумку с деньгами я в гостиничном номере оставлю? — переспросил с сомнением в голосе Глобальный. — Тебе не кажется, что горничная с зарплатой в тридцать тысяч даже думать долго не будет, а сразу в Париж рванёт от таких бонусов?
— Сумку можно оставить в камере хранения, — предложила Лопырёва. — Давай хоть Кунсткамеру посмотрим!
— Ночью?
Она тут же попыталась вспомнить ещё достопримечательности, но почти к каждой лучше приближаться в светлое время суток.
— Вик, — тут Боря остановился, уже вспотев в зимней куртке, которую снова пришлось на себя напялить. — Давай на вокзал, а? — добавил он, как ответственный человек, что раньше и не стоял рядом с такими деньгами. — Я бы раз погулять с тобой, честно. Но не смогу ни о чём думать, кроме этой сумки. Подстрахуешь меня ночью, пока посплю. Утром на перроне выйдешь. Володя встретит. Вот и все дела. А мне дальше ехать несколько суток без сна и покоя. И так, пока эта сумка в доме Шаца не окажется. А это и твой дом, всё-таки.
«Осталось только научиться в пакетик дела делать», — тут же добавил внутренний голос: «Потому как в туалет нам там тоже будет не выйти. Там лучше вообще три дня ничего не есть. А вот пить немного можно. С баночкой как-то проще будет. Главное, купе на двоих выкупить повышенной комфортности. Хорошо бы, оно ещё на ключ закрывалось. Может, замок сделаем? А?».
— А как же Питер? — подняла бровь Вика.
— Давай я летом приеду на своей машине. И все вместе поедем в Питер. Тут же летом надо гулять. Сады там всякие смотреть. Ну и «белые ночи». Да?
Вика потухла окончательно, вбивая адрес в такси. Затем присела на холодный поребрик, что автоматически перестал быть бордюром на въезде в город.
И нет ей никакого дела до разницы в названиях и таких тонкостях, что бордюр — это способ укладки бортового камня и основной разделитель РЯДОМ с проезжей частью и тротуаром, велодорожкой и другими элементами, а поребрик это укладка ПОВЕРХ его края, что для дождливого региона порой единственная возможность видеть что-то на фоне луж.
Блондинка лишь добавила убито:
— Летом? Кто знает, что там будет? Свадьба, беременность, сломанная рука, повышение на работе? — она резко поднялась и глядя прямо в глаза, усмехнулась. — Или ты меня с собой заберёшь? В эту свою… как её… Сибирскую глушь?
— Не такая уж и глушь, — на автомате ответил Боря.
— Да, там-то можно миллионы на полочку сложить и идти гулять уже, — обила сквозила уже в каждом слове блондинки. — Но что там у вас из развлечений? Ямка в поле? «Палка-копалка»? Или вокруг ёлки пляшете?
Теперь поник уже Боря. Доводы бледнолицей дамы логичны. Хочет оторваться. Даже понять её можно. Впереди сытое, но скучное будущее. А хочется следовать лозунгу «Жить здесь и сейчас» хотя бы по выходным. Или не жить вовсе.
Но если пойти на поводу, то в этом случае он порадует одну женскую душу, (причём довольно разбалованную). А если что-то пойдёт не так, то до конца жизни будет работать на долг, пустит по трещине все бизнес-планы, да и вообще подставит человека, который воюет.
Разум перевешивал ощущения. А чувства не успели возникнуть.
— На вокзал, — глухо повторил Боря и сам присел на поребрик, что действительно был немного выше бордюра.
Если бы в городе остался снег, это было бы даже заметно.
Вика погрузилась в молчание. И когда приехало такси ни словечка от неё так и не прозвучало. Пока пытался растормошить её по дороге до Московского вокзала она даже не взглянула в его сторону. Надулась как шарик и руки на груди в замок сложила. На что психолог заявил бы уверенно «закралась».
Таксисту эти семейные драмы были не в новинку. Довёз их без комментариев. И лишь когда оба оказались перед зданием вокзала, Боря протянул ей свой паспорт и снова попробовал заговорить:
— Тебе придётся самой купить нам билеты на ближайшее.
— А ты не пойдёшь? — ей пришлось включить опцию «голос».
— А если попросят сумку раскрыть? Как я смогу объяснить такие суммы? — тут же посыпал резонными вопросами Боря и сам следом предложил. — Я лучше обойду, не заходя. Встретимся у перрона. Если что, звони.
Вика кивнула, сменив гнев на милость и пошла в здание, что тоже было довольно красивым, подсвечиваемое снаружи фонарями. Но Боря предпочитал держаться от света подальше.
«Вот подойдёт сейчас полицейский, паспорт попросит, а ты без документов», — стращал его внутренний голос: «А дальше обыск, допрос и проблемы, проблемы, проблемы».
Сантехник крался в тени, перебегая от дерева к дереву и прячась за скамейками от людей в форме. Те по двое или по трое мелькали периодически в поле зрения, но людей вокруг тоже хватало. Было где затеряться среди отъезжающих в час ночной.
Расположившись в той части платформы, где всегда можно было отойти в сторону, Боря принялся дожидаться Вику. А вскоре даже заскучал.
«Газетку какую, может, купить в дорогу?» — предложил вечный попутчик.
В какой-то момент внимание сантехника привлекла молодая девушка в лёгкой куртке и мужчина в военной форме.
— Папенька, а не пошли бы вы к чёрту⁈ — возмутилась молодая особа, привлекая внимания больше говором, чем внешним видом.