Король сыщиков

— Видишь ли, дорогой Джоэ, я ужасно рад, что снова сделаюсь фермером! Оно, конечно, весьма приятно, им вдоволь денег, ничего не делать и жить беззаботно. Но работать все-таки следует! Бездельничая целыми днями, является дурное настроение, недовольство и… видишь, уж я начал брюзжать! Когда же у меня будет ферма, я снова оживу, и ко мне вернется прежняя веселость и жизнерадостность!
Положив газету в карман он поднялся с места, заботливо взял свой зонтик и сказал:
— Думаю, что через полчаса я вернусь!
— Буду ждать, тебя! — ответил Риджерс и взял какой-то журнал.
Он посмотрел Джону Сеймуру вслед, пока тот не скрылся в подъезде громадного здания, а затем погрузился в чтение.
Так незаметно прошел целый час.
Риджерс взглянул на часы.
— Черт возьми! Прошел час с лишним, а Джон все еще не возвращается! Длинные же они там ведут переговоры.
Он потребовал еще кружку пива и, не отрывая глаз, смотрел на подъезд < <небоскреба», у которого непрерывно толпился народ.
Его приятель, Сеймур должен был выйти оттуда с минуты на минуту.
Но минуты проходили, а Сеймур не появлялся.
Наконец Джоэ Риджерс расплатился, вышел из ресторана и стал ходить, взад и вперед, у подъезда, тщетно ожидая возвращения приятеля!
Он снова взглянул на часы. Прошло уже три часа с тех пор, как тот вошел в «Строение Западной Улицы».
— Уж не случилось ли с ним чего-нибудь? — подумал Риджерс.
С этой целью, он вошел в подъезд и, по одной из многочисленных подъемных машин, поднялся в 24-ый этаж, помня номер комнаты, куда отправился Джин Сеймур.
Пройдя по длинным коридорам, он, наконец, нашел комнату № 224. На двери была прибита маленькая медная дощечка с надписью: «Иосиф Гартон, агент».
Джоэ постучался и открыл дверь.
Он очутился в светлой комнате. Справа, за письменным столом, сидел стройный, хорошо одетый мужчина, с темными усами. Слева стояла конторка, за которой занимался бледный молодой человек, с бритым лицом.
Рядом с письменным столом, стояло кресло с широкой спинкой предназначавшееся для посетителей.
При входе Джоэ, стройный мужчина в усах поднялся ему навстречу и вежливо спросил:
— С кем имею честь говорить? Чем могу служить?
При этом он отвесил низкий поклон.
— Вы мистер Гартон? — спросил Джоэ Риджерс.
— Да, это я!
— Видите ли, я пришел, чтобы справиться, не здесь ли мой приятель, м-р Джон Сеймур?
— М-р Сеймур? — как бы припоминая, спросил Гартон.
— Вы должны помнить его! — сказал Джоэ. — Он заходил нисколько часов назад, чтобы переговорить с вами, относительно приобретения фермы в Пенсильвании, о которой помещено объявление в «Вечерней Почте!»
Тут обернулся конторщик.
— Вероятно, вы говорите о господин, в светлом клетчатом костюме? — спросил он.
— Вот, вот! Именно о нем я и говорю!
— Теперь я припоминаю! Извините, но за эти последние часы у меня перебывало столько посетителей, что я не могу сразу припомнить каждого в отдельности! Верно, верно, — это был м-р Джон Сеймур! Вы ищете его?
— Конечно! Он до сих пор не вышел из этого здания, а ведь я его ожидаю уже часа три!
— Быть не может! Этот господин пробыл у меня не более получаса, дело не состоялось, и он сейчас же ушел. Он говорил, что у него есть еще другие дела в Нью-Йopке!
Вдруг взгляд Джоэ упал в угол между, письменным столом и окном. Там стоял большой, синий зонтик.
Риджерс тотчас же громко и уверенно воскликнул:
— Я вам не верю! М-р Сеймур здесь! Вы только не хотите признаться в этом!
— Послушайте! — вскипел Гартон. — По какой причини я стану обманывать вас?
— Я вижу, вон тот, зонтик! Джон Сеймур хранить его, как старое семейное достояние и никогда не оставил бы его здесь! Если он куда-нибудь уходит, то прежде всего, вспоминает о зонтике и, за долгие годы моего знакомства с ним, не бывало, чтобы он, хоть раз, забыл свой зонтик! Скажите же мне, наконец: где мой приятель?
— Я уже сказал вам, что он ушел!
— Я не верю вам!
— И не нужно! Какое мне дело до вашего Джона Сеймура? Неужели вы думаете, что этот смешной толстяк настолько мне нравится, что я захочу завладеть им?
 
Но Джоэ Риджерс не поддавался.
— Но зонтик! — твердил он. — Зонтик! Джон никогда не забывает своего зонтика! Скорее провалится небо!
Агент похлопал своего служащего по плечу:
— Что вы на это скажете, Билл Эверет?
— Что же я могу сказать? — осклабясь, ответил тот. — Глупая история, больше ничего!
— Вот именно! Но позвольте, мистер, если вы уверены, что ваш приятель так высоко ценит этот зонтик, он наверно, вернется за ним! Может быть, вы пока присядете?
И Иосиф Гартон указал рукой на кресло, с высокой спинкой, стоявшее рядом с письменным столом.
Джоэ сильно волновался и им, почему-то, овладело непонятное недоверие к агенту и его служащему.
— Нить! — резко произнес он. — Я уйду! С моим приятелем случилось какое-нибудь несчастье! Может быть полиции удастся выяснить это дело!
— Вы никак угрожаете мне? — воскликнул Гартон и со свирепым видом, подошел к Джоэ, яростно сверкнув глазами.
— Зачем мни грозить вам? — возразил Риджерс. — У меня нет для этого основания! Дайте мне зонтик!
— Нет, зонтика я вам не дам! Если хотите, ждите здесь вашего приятеля!
И Гартон схватил Риджерса за пиджак, пытаясь усадить в кресло.
Но Джоэ вырвался и пошел к двери.
— Подождите! — в один голос крикнули ему вслед Гартон и Эверет, но Джоэ уже успел открыть дверь и выйти.
— За ним! — прошипел агент.
Эверет моментально схватил шляпу и побежал за Риджерсом, который, в это время, входил в подъемную машину, чтобы спуститься.
Джоэ и не подозревал, что Эверет незаметно стал следить за ним.
  
Глава II
 
В смертельной опасности
 
Джоэ Риджерс немедленно направился в полицейское управление. Он не предполагал преступления, но склонялся к тому, что с Джоном Сеймуром произошло какое-нибудь несчастие.
Если бы он не знал хорошо своего чудака-приятеля и его детского, иной раз доходившего даже до смешного, уважения к синему зонтику, переходившему в семьи Сеймура от отца к сыну, то конечно, не стал бы так беспокоиться. Но Джоэ прекрасно отдавал себе отчет в своих действиях.
Он уже подходил к зданию полицейского управления и собирался перейти улицу, как из-за угла появился автомобиль и Джоэ остановился, на краю тротуара, чтобы пропустить его.
В этот момент, за спиной Джоэ пробежал какой-то человек и нанес ему в спину, как бы нечаянно, такой удар, что тот споткнулся, упал на мостовую и очутился перед колесами автомобиля.
Шофер, однако, не потерял присутствия духа. Тотчас же сообразив в чем дело, он моментально затормозил.
Автомобиль остановился, успев, однако, протащить Джоэ Риджерса на протяжении нескольких метров; когда несчастный поднялся, кровь сочилась у него из нескольких ран, а костюм был испачкан и местами изорван.
Джоэ обернулся, чтобы посмотреть кто его толкнул. Но, разумеется, в толпе, сразу окружившей место происшествия, не мог найти виновника несчастного случая.
Шофера ни в чем нельзя было упрекнуть; Джоэ Риджерс поблагодарил его за осмотрительность и разъяснил в дело полисмену, который собирался арестовать шофера.
Тот же полисмен проводил Джоэ Риджерса в ближайшую аптеку, где он умылся и наложил пластыри на раны, которые, к счастью, оказались неопасными. После этого Риджерс отправился в полицейское управление.
Полисмен проводил его в кабинет инспектора Мак-Коннэля, сидевшего за письменным столом и беседовавшего с каким-то, энергичным на вид, пожилым господином с бритым лицом.
Когда Джоэ Риджерс вошел, инспектор сказал своему собеседнику:
— Простите, одну минутку!
— Сделайте одолжение! — ответил тот. Это был знаменитый нью-йоркский сыщик Нат Пинкертон.
— Будьте добры, подойдите ближе! — обратился Мак-Коннэль к Джоэ Риджерсу. — По какому делу вы явились?