Король сыщиков

Пинкертон говорил так не без расчета. Он хотел, чтобы слова его были переданы дальше; и он достиг своей цели, так как сосед Холльманса не замедлил сообщить всем встретившимся ему на обратном пути великую новость о прибытии двоюродного брата покойного Суммера и о его смелых словах.
Все лишь покачивали головой, выслушивая эту новость, и каждый думал, что этот Генри Суммер большой, должно полагать, дуралей и хвастунишка. Он, видно, совсем не был знаком со страшной репутацией «бича Редстона», иначе он вряд ли стал бы говорить так смело. Некоторые предсказывали, что недалек уже тот час, когда наследник старика будет убит точно так же, как был убит и ограблен его двоюродный брат.
В тот же самый день Пинкертон навестил адвоката Эллоу. Он довольно долго беседовал с маленьким достойным человечком, и результатом этой беседы было то, что он получил ключ от дома Суммера и мог беспрепятственно войти в здание, на которое все население местечка взирало с ужасом. Он тотчас расположился там по-домашнему и сделал при этом открытие, что убитый владелец дома был вовсе не таким уж скрягой по отношению к себе самому, так как комнаты были убраны весьма элегантно и указывали на то, что старик обладал хорошим вкусом.
Эту ночь сыщик проспал совсем спокойно и беззаботно. Он не боялся, что преступнику вздумается посетить его теперь, так как в такое короткое время до него не могла бы еще дойти весть о прибытии наследника.
На следующее утро он отправился в полицейское бюро.
— Могу я видеть господина инспектора?
— Он сейчас выйдет! — ответил полисмен, дремавший в углу.
Сыщик опустился на стул и скоро убедился, что к службе в этом бюро относились довольно небрежно. Среди служащих царила величайшая распущенность; они, казалось, не питали никакого уважения к своему начальнику, и возможность его скорого появления нисколько не пробуждала их принять более приличное подчиненным положение.
Наконец в дверях показался инспектор Харрион. Он был сгорбленным, низеньким, немного тучным человеком; в походке его была заметна какая-то усталость, причем верхнюю часть тела он наклонял немного вперед, как будто спина его была обременена тяжестью долголетней, полной забот жизни. Черты лица его казались сонными и безжизненными, лишь в маленьких серых глазках его сверкал какой-то скрытый огонек, точно молния иногда вспыхивавший в них, как заметил Пинкертон.
Он тотчас опустился в кресло, стоявшее у письменного стола, и небрежно поглядел на человека, сидевшего напротив.
— Что вам угодно? — флегматично спросил он.
— Мое имя Генри Суммер — я наследник и двоюродный брат убитого Суммера, — ответил Пинкертон. — Я приехал, чтобы вступить во владение наследством, и думаю остаться здесь, пока мне не удастся продать дом покойного!
— Очень рад! — сказал инспектор Харрион. — Мне уже говорили о вашем приезде сегодня утром.
Пинкертон в душе удивился быстроте, с какой весть о его прибытии облетела город. Очевидно, сосед Холльманса, посетивший последнего вчера, постарался растрезвонить о том, что видел и слышал, на весь городок.
— Но что угодно вам от меня? — спросил инспектор.
— Перед моим домом всю ночь напролет простоял какой-то полицейский!
— Совершенно верно!
— Но что ему было нужно от меня? — слегка взволнованным тоном спросил Генри Суммер, он же Пинкертон.
Харрион поднял высоко плечи, сделал значительное лицо и посмотрел на наследника мистера Суммера слегка сверху вниз:
— Вы не понимаете этого, мистер Суммер, и все-таки вы должны согласиться, что это обстоятельство должно быть лишь приятно вам, так как оно служит вашей безопасности. Вот уже несколько лет я держусь правила ставить по ночам в течение нескольких недель караул перед домом, в котором было совершено преступление.
— А зачем?
— Ну, это легко понять! — сказал Харрион. — Вспомните старую истину, что преступника зачастую тянет, точно магнитом каким-то, к месту преступления!
— Ага, об этом я когда-то слышал кое-что! — наивно заметил Пинкертон. — Поэтому-то полицейский и стоял там?
 
— Разумеется! — ответил инспектор. — Он должен был наблюдать, не вернется ли преступник, и если да, то арестовать его!
Пинкертон должен был изо всех сил сдержаться, чтобы не прыснуть со смеху:
— А за то время, что вы применяете ваш метод, удалось ли вам хоть раз изловить таким путем преступника?
Инспектор отрицательно покачал головой:
— К сожалению, нет! Но я не отчаиваюсь и надеюсь, что настанет час торжества этой старой истины!
— Я убежден в этом! — искренним тоном согласился Пинкертон. — Вы, я вижу, талантливый криминалист, и вам, наверное, удастся когда-нибудь изловить этот «бич Редстона»!
— Ну, конечно! — отозвался самоуверенно инспектор. — Преступнику уже недолго осталось гулять на свободе!
— Вы приобретете этой поимкой право на всеобщую благодарность! — с чуть заметной иронией сказал Пинкертон. — И ваш метод охраны места преступления станет в конце концов всеобщим правилом, которое назовут в честь вас «методом Харриона!»
Инспектор раскрыл слегка глаза и посмотрел на своего собеседника. Уж не смеялся ли последний над ним? Но тот сидел с видом невинного младенца и, казалось, был далек даже от мысли насмехаться над почтенной личностью инспектора.
А потому Харрион ограничился тем, что пробормотал себе под нос несколько несвязных слов, а затем спросил:
— Значит, вы пришли ко мне из-за этого полицейского?
— Конечно, мистер Харрион, и я хотел просить вас избавить меня от него. Я не люблю полицейского надзора. Кроме того, я сумею и сам защитить себя в случае нужды, если, паче чаяния, преступник будет притянут под влиянием каких-нибудь магнетических сил к моему дому!
— Но этот человек небезопасен! — сказал Харрион.
— Да и я тоже не робкого десятка! — возразил Пинкертон. — А потому, если он только пожалует ко мне, то я сцапаю голубчика и немедленно же доставлю его сюда к вам.
Инспектор насмешливо ухмыльнулся и сказал:
— Сделайте это, мистер Суммер, и если это удастся вам, то я с удовольствием заплачу вам 10 тысяч долларов от себя лично, сверх тех 10 тысяч, что обещаны фермерами!
— Стоп! — воскликнул Пинкертон. — Ловлю вас на слове!
— И я сдержу его! — проворчал Харрион.
— Значит, на следующую ночь полицейский уже не будет торчать перед моим домом?
— Если вы этого непременно хотите, я удалю его оттуда, но, боюсь, наступит момент, когда вы пожалеете о вашем решении. Ведь преступник может прийти именно ради того, что вы поселились там, чтобы отобрать у вас деньги, которые вы носите на груди, в кожаном мешочке!
— Вы уж и это знаете?! — изумленно вскричал Пинкертон.
— Конечно, мне рассказали и об этом! Вы поступили очень неосторожно, говоря об этом у Холльманса! Благодаря этому известию внимание «бича Редстона» может быть легко привлечено именно на вас!
— Ба! Я вовсе не боюсь его, и я смеюсь над людьми, которые считают его чуть ли не за черта в образе и подобии человеческом. Этот всеобщий страх и трепет перед ним только помогает ему совершать преступления.
Харрион кивнул на это головой, но на лице его читалась насмешка над фермером, так хваставшимся своим мужеством и неустрашимостью.
— Так, до свидания, мистер Харрион!
Пинкертон поднялся и протянул Харриону руку.
— До свидания! — отозвался тот. — Надеюсь, что ваша смелость, с какой вы вызываетесь победить «бич Редстона», не послужит вам во вред, мистер Суммер!
— Будем надеяться!
И с этими словами Пинкертон вышел из бюро, между тем как инспектор насмешливо поглядел ему вслед.
По дороге домой сыщик заметил, что шедшие на встречу люди перешептывались между собой при виде его и провожали взглядом этого «дуралея-Суммера», но это мало его заботило. Он шел и думал:
— Умно я поступил однако, что представился этому Харриону под именем Суммера! Работать с таким разгильдяем — слуга покорный. Кроме того, в нем есть что-то, что вовсе не нравится мне. Одно из двух; или это величайшая дубина, которой не хватает только длинных ушей, чтобы стать настоящим ослом, или же это хитрейшая бестия, какой я еще не видывал в своей жизни! Будущее покажет, конечно, которое из этих предположений является правильным.