Король сыщиков

Мистер Вилькинс улыбнулся.
— Вы, вероятно, не подозреваете о количестве нужной мне материи, мистер Кронвелл, иначе вы вряд ли предложили мне это. Нет, нет, — улыбаясь, твердил он, когда Кронвелл начал убеждать его в противном.
— Но я прошу вас, мистер Вилькинс, совершенно серьезно прошу сказать, сколько этого товара вам нужно?
Пожилой господин все еще с сомнением качал головой, говоря:
— Ну-с, мистер Кронвелл, если вы уж непременно хотите знать это, — мне нужно партию материй на пятьсот тысяч долларов, — довольны вы теперь?
К явному удивлению старика, Фред Кронвелл сухо ответил:
— Могу, мистер Вилькинс, послужить вам в этом.
— Что! — выпалил старик. — Вы обладаете в самом деле такой огромной партией?
— Да, сэр, за последние годы моя фирма настолько расширилась, что я могу вести и такие дела.
— Черт возьми! Вам, я вижу, удивительно повезло, мистер Кронвелл: вы так молоды еще и ведете такие большие дела. Вы далеко пойдете! Да, да, молодые коммерсанты нынешних времен далеко опережают нас, дельцов старой школы. А где бы я мог осмотреть ваш товар, мистер Кронвелл? Я остаюсь в Нью-Йорке лишь до послезавтра.
— Товар находится на моих складах, Либерти-стрит, номер 50. Зайдите ко мне завтра днем. Мы отлично оборудуем дело.
— Прекрасно, мистер Кронвелл! Так выпьем же за наше столь удачно начавшееся знакомство!
Раздался звон стаканов, и, когда общество поднялось из-за стола, оба собеседника были уже приятелями.
Восторгу Вилькинса — Ната Пинкертона — не было границ.
— Вот уже не воображал, что он так легко попадется на удочку, — бормотал он про себя.
Сыщик вышел в ближнюю комнату и, найдя укромный уголок позади целого ряда пальм, уселся там.
И в тот момент, когда он хотел уже встать, он услышал голоса и шаги.
Сыщик узнал дочь хозяина, шедшую в сопровождении молодого, полного жизни человека с красивым лицом. Его бегающие глаза портили общее довольно симпатичное впечатление, производимое на наблюдателя его внешностью.
— Неужели у вас, мисс Кинлей, никогда не найдется ласкового слова для меня?
— Разве я не любезна с вами, мистер Броун! Смею заметить, даже более, чем это приличествует дочери патрона по отношению к клерку.
— Во всяком случае, из ваших слов явствует, что вы находите, что уж слишком ласковы ко мне, ничтожному служащему вашего отца, — печально произнес молодой человек.
— Не говорите вздора, — улыбнулась прелестная девушка, — вы нравитесь мне, но это не значит, что скоро будет свадьба, а кроме того, вы знаете, что мой отец никогда не выдаст меня за бедного.
— А если я сделаюсь богатым? — спросил молодой человек с загоревшимся взглядом.
— Что ж, попробуйте, — улыбнулась девушка. — Когда у вас будет два миллиона долларов, попросите у меня моей руки еще раз.
— Ловлю вас на слове, мисс, — крикнул Эдуард Броун вслед со смехом убегавшей девушке, затем повернулся и пошел прочь.
— Удивительное стечение обстоятельств, — бормотал Пинкертон. — Интересно было бы взглянуть на физиономию старого коммерсанта, если бы он услышал, какие намерения питает его клерк.
Становилось поздно, и Пинкертон решил отправиться домой. Не успел он пройти и сотни шагов, как его обогнал кеб, в котором сидели, к великому его удивлению, клерк мистера Кинлея и мистер Фред Кронвелл, погруженные в дружескую беседу.
— Черт возьми, вот так открытие!
К счастью, мимо проезжал другой кеб. Нат Пинкертон вскочил в него и приказал кучеру следовать за первым экипажем, посулив ему хорошо на чай.
Первый кеб остановился у ворот одного из известных клубов, в котором, как знал Пинкертон, в маленьких задних комнатках до раннего утра велась крупная игра в карты.
Сидя в кебе, он снял бороду и парик, приняв, таким образом, свой обыкновенный вид, дабы не быть узнанным при встрече со своим новым знакомым.
Сыщик обошел одну за другой все комнаты, пока не нашел наконец искомую парочку, мирно беседовавшую в маленькой игорной комнате.
Он прошел мимо них. Посмотрев при этом на клерка, он заметил, что тот как будто съежился от его взгляда.
 
— Неужели этот мазурик подслушал меня вчера из-за портьеры? — пробормотал Пинкертон.
Он постоял некоторое время в соседней комнате и затем вернулся снова.
Фред Кронвелл и Эдуард Броун уже приняли участие в игре.
— Черт возьми, эта каналья узнала таки меня, — поморщился сыщик, заметив, как оба собеседника обменялись при его появлении взглядом.
Он равнодушно подошел к столу и принялся наблюдать за играющими.
— Довольно дорогое удовольствие для простого клерка, — подумал он. — Держу пари, что мистер Броун не заработает и за полгода столько денег, сколько проиграл здесь в одну-две минуты.
Сыщик знал теперь достаточно и потому ушел из клуба. Но, видимо, Эдуард Броун действительно узнал сыщика, так как тоже немедленно встал из-за стола и вышел за Пинкертоном. Теперь роли как бы переменились: наоборот, сыщик обратился в преследуемого.
Пинкертон, глубоко задумавшись, пошел по направлению к реке Гудзон. Броун ни на шаг не отставал от него. Когда он увидел наконец, что Пинкертон свернул на совершенно пустынную улицу, которая другим концом своим упиралась в реку, он коварно улыбнулся и исчез во дворе одного из ближайших домов. Вскоре оттуда появились три какие-то темные личности в одежде матросов и пустились с пьяными криками и песнями догонять сыщика.
Последний посторонился, давая им дорогу, как вдруг увидел сверкнувший в руке одного из них нож.
Быстрым, молниеносным движением сыщик схватил левой рукой нападающего за кисть, державшую нож, а кулаком правой руки нанес ему такой страшной силы удар между глаз, что тот без звука полетел на землю.
Но когда Пинкертон захотел отскочить назад, чтобы стать лицом к двум другим негодяям, он почувствовал, что сзади его обхватили две сильные руки; он напрасно пытался освободиться от их объятий — ему приходилось, кроме того, не сводить глаз с третьего нападающего, который все время старался ударить его ножом. С поразительной ловкостью отражал Пинкертон ногами удары своего противника. Тогда негодяй, державший его сзади, видя, что таким способом с сыщиком ничего не поделаешь, стал тащить его к реке.
— Ого, эти подлецы намерены, кажется, утопить меня, — подумал Пинкертон и, находясь уже в пяти шагах от реки, сделал отчаянное усилие оттолкнуть от себя обоих нападающих.
Ловким ударом ноги в живот он заставил одного из них со стоном выпустить из рук нож, со звоном упавший на мостовую. Освободившись таким образом и от второго негодяя, Пинкертон мог теперь вступить в единоборство с третьим и покатился тотчас по земле, увлекая и его за собой. Последний был страшно силен и как клещами сжимал сыщика в своих объятиях.
Пинкертону удалось наконец вытащить из кармана револьвер, и в тот момент, как оба сшибленных им с ног и теперь оправившихся негодяев готовы были снова броситься на него с высоко поднятыми кинжалами, прогремел выстрел, и один из них, пораженный пулей, сделал скачок и рухнул затем без звука на землю. Другой со страху отбежал в сторону. Сыщик воспользовался этим моментом и со страшным напряжением всех своих сил перебросил своего ближайшего противника через перила в реку. Тот еще держался кое-как, уцепившись за грудь сыщика.
— Помоги, Билл, он хочет сбросить меня в воду, — дико взвыл негодяй.
Пинкертон быстро обернулся, чтобы пригрозить своему третьему противнику револьвером, но в этот момент получил вдруг страшный толчок и полетел вниз головой в реку вместе со своей жертвой.
Сверху над водой нагнулась чья-то голова и прислушалась. Но в воде раздался лишь короткий всплеск, и затем все стихло.
Тотчас в реку полетело еще одно тело и послышался звук быстро удалявшихся шагов.
Четверть часа спустя несколько ниже по течению реки из воды вылез какой-то человек. Он отряхнулся, улыбаясь, и бросился бежать по направлению к более людным улицам.
— Ловко было задумано, джентльмены, — подумал он, садясь в кеб, — что и говорить. А все-таки завтра господа Кронвелл и Броун очутятся за решеткой, и Нью-Йорк будет освобожден от владычества речных пиратов.