Король сыщиков

Нат Пинкертон встал и спросил:
– Не знаете ли вы, – провел ли Мак-Коннел подробное расследование и к каким выводам он пришел?
– В том-то и дело, что никаких следов он не нашел. Сегодня, например, он был в больнице, где лежит несчастная нянька, но от нее невозможно добиться ни одного путного слова…
– Ну а в бреду она ничего не говорит о событиях той страшной ночи?
– Она только все время вспоминает про какое-то животное с огромными вращающимися глазами и мохнатой мордой… Но это все, что можно разобрать в ее бессвязной речи.
Говоря это, миссис Кэрвер провела Пинкертона по лестнице, устланной ковром, и они вошли в детскую – светлую, с большим вкусом обставленную комнату.
  
Глава 2
 
В детской
 
Вся мебель в комнате была белого цвета. Пинкертон окинул ее взглядом и быстро подошел к одному из окон. Раскрыв его, он перегнулся через подоконник и заглянул вниз. Затем перешел к другому окну и проделал то же самое.
– Ведь именно это окно было открыто, не так ли? И когда вы вошли в комнату, именно около него лежала нянька в бессознательном состоянии? Миссис Кэрвер взглянула на него с удивлением:
– Откуда вы это знаете?
– Очень просто. Со стороны заднего фасада находится крытая терраса, колонны которой покрыты вьющимися растениями. Как раз против окна – крайняя колонна, по которой преступнику было бы удобнее всего взобраться сюда. А так как на оконной раме я не нахожу царапин или других следов взлома, то и прихожу к выводу, что это окно было открыто…
– Совершенно верно! В теплые ночи нянька всегда открывала окно в сад.
Между тем Пинкертон занялся подробнейшим осмотром комнаты. Шаг за шагом обследовал он пол, затем подошел к кровати мальчика и, наконец, стал рассматривать кровать няньки.
Взглянув на хозяйку дома, он заметил, что она побледнела от наплыва тяжелых воспоминаний, и на глазах у нее показались слезы. Пинкертон попросил, чтобы она не изнуряла себя излишне и сошла вниз.
– Здесь я управляюсь сам. Все, что мне нужно было узнать от вас, я уже узнал.
Убитая горем женщина последовала его совету и удалилась. Но, придя в свою комнату, она бросилась на кровать и залилась слезами.
Сыщик быстро закончил осмотр детской. Пометив кое-что в своей записной книжке, он спустился на крышу веранды через то самое окно, через которое преступник проник в комнату. Лежа на крыше, он с величайшим вниманием обследовал решетку, увитую зеленью. Его наблюдательный взгляд быстро отыскал то место, где злодей спустился на землю, и по этому следу он скользнул в сад.
На земле у самых перил веранды он обнаружил несколько следов и принялся рассматривать их в лупу. В одной из выемок он увидел блестящую точку. Раскопав вокруг землю, он извлек оттуда карманный нож с темной деревянной рукояткой. Лезвие его было острое и истонченное: ножом часто пользовались и оттачивали. Теперь же он глубоко сидел в земле. Извлекши его оттуда, Пинкертон пробормотал:
– Настоящий кинжал… Парень, вероятно, не остановился бы перед убийством, если бы кто-нибудь стал ему поперек дороги…
Окончив свои розыски, он тем же путем вернулся в комнату.
– Вам всегда везет! – сказал, входя и здороваясь, инспектор Мак-Коннел. – Что интересного вы узнали?
– Я узнал, что человек, который проник сюда, был высокого роста и плохо одет. На нем были довольно грубые сапоги и серо-синие брюки. Проникнув в детскую, он запер обе двери – одну на задвижку, другую на ключ, причем ключ этот он предварительно вытащил с противоположной стороны. Затем он бросился к ребенку, заткнул ему рот тряпкой и сунул в принесенный с собой мешок. Он надел звериную маску, отчего нянька, проснувшись, и закричала так дико. Разбойник поспешил вылезти в окно, таща свою драгоценную ношу. Нянька кинулась было за ним, но тут же лишилась чувств и свалилась на пол у окна.
– Но как же вы узнали, что этот человек был плохо одет, и у него был мешок? – удивленно спросил Мак-Коннел.
– О, это нетрудно было узнать, обследовав тот путь, которым проник преступник. На прутьях решетки веранды я нашел несколько волокон грубого сукна – несомненно, от его одежды. А что касается мешка, то следы от него ясно видны на земле. Видимо, преступник, прежде чем спрыгнуть, сбросил мешок, от которого осталась довольно глубокая вмятина в рыхлой земле. Спускаясь, злодей потерял свой нож, который глубоко вонзился в почву. Вероятно, он пытался его отыскать, но когда раздались отчаянные вопли миссис Кэрвер, он, разумеется, предпочел поскорее исчезнуть.
 
– Вы думаете, мистер Пинкертон, что преступник действительно из простолюдинов, или он только так переоделся, чтобы сбить с толку преследователей?
– Нет, этот человек был из низших слоев. Иначе бы он не жевал такой отвратительный табак наихудшего сорта.
– Он жевал табак? – спросил Мак-Коннел. 
– Не сомневаюсь. Взгляните, даже здесь, в комнате, остались следы плевков субъекта, жующего табак. Раз уж он и тут не мог удержаться, чтобы не сплюнуть, значит это – ярый любитель дешевой «жвачки».
– Как жаль, что вы раньше не занялись этим похитителем детей, – заметил Мак-Коннел. – Ведь это уже далеко не первый случай.
– Да, меня не было в Нью-Йорке: меня отвлекло одно важное дело в Колорадо… Кстати, будьте любезны, сообщите мне, что вам известно о предшествовавших случаях похищения детей. Их похищали только у состоятельных родителей?
– Исключительно! И, как правило, спустя несколько дней, в дом безутешных родителей являлись девочка или мальчик с письмом, где назначался размер выкупа. Если родители выплачивали указанную в письме сумму, то через несколько часов, а иногда на другой день, похищенный ребенок возвращался к родителям. Но в каком виде?! Избитый, весь в царапинах и кровоподтеках от ударов плетью и палкой!
– Неужели ни разу не удалось задержать этих малолетних посыльных? – спросил Пинкертон.
– Только дважды, но толку от этого не было никакого. От этих до предела развращенных детей нельзя было вырвать ни единого слова признания…
– Какова же их судьба?
– Одну девочку мы отпустили на свободу. Конечно, несколько полицейских агентов неотступно следовали за ней. Сначала девочка с беспечным видом шла по улицам, глазея на витрины магазинов и останавливаясь на углах. Но вдруг, очутившись на оживленном перекрестке, она рванулась и побежала так быстро, что агенты потеряли ее из виду. Другой посыльный – мальчик – помещен был нами в исправительный дом, но на третий день он оттуда сбежал.
– Думаете, и сюда пришлют какого-нибудь ребенка с письмом?
– Безусловно! И это произойдет сегодня, в крайнем случае, – завтра.
– Ну, тогда я сам последую за ним, – сказал Пинкертон. И, поблагодарив Мак-Коннела за информацию, сыщик вызвал по телефону Боба.
  
Глава 3
 
Девочка с письмом
 
Через полчаса Боб был на месте.
Вечерело.
Мак-Коннел распрощался и ушел в свою контору. Пинкертон с помощником остались ждать появления посыльного с письмом.
Когда уже совсем стемнело, у парадных дверей виллы раздался звонок. Служанка отворила и увидела худенькую грязную девчонку лет десяти. Она держала руки под рваным передником.
– Дома ли миссис Кэрвер?
– Что тебе от нее нужно? – спросила служанка.
– Мне нужно ее видеть, чтобы передать письмо и получить ответ.
– Ну входи!
Девчонка прошла в приемную, куда немедленно вышла миссис Кэрвер, бледная и дрожащая от волнения.
– Что тебе? – чуть слышно спросила она.
Девчонка вынула из-под передника мятое письмо и подала его несчастной женщине, которая еле держалась на ногах.
– Мне нужен ответ! – дерзко заявила девчонка.
Миссис Кэрвер вскрыла конверт и стала читать письмо, написанное безграмотно и коряво:
«Ваш сын Перси в моей власти! Вы сможете получить его обратно только в том случае, если выполните все мои условия. Тогда с ним не случится ничего плохого, и вы снова увидите его через несколько дней. Если вы этого хотите, то немедленно вручите девочке, доставившей вам письмо, пять тысяч долларов. Если же вы будете колебаться, то вашему мальчику придется плохо. За каждый доллар, который мне придется слишком долго ждать, ваш сын получит по удару. Я буду его бить и мучить, пока вы не согласитесь на мои требования. В конце концов, он будет ослеплен и продан нищим».