Приют для миллионера (СИ)

Он достает смартфон и фотографирует нас, отчет или личная коллекция больного ублюдка.
Я не понимаю, как в такие моменты работает мужской мозг, чтобы найти выход из данной ситуации. Но единственное решение ударяет мне в голову.
Пока головорез занят своим телефоном, скинув меня со счетов, я бросаюсь к пистолету Элиота и без раздумий стреляю в наемника. Попасть не надеюсь, но уж лучше так, чем молчаливо ждать своей пули.
Мужчина не успевает среагировать и только изумленно пялится на свою грудь, а затем падает выронив все из рук. Я не промахнулась и, кажется, даже готова на контрольный выстрел. Но я откидываю пистолет и возвращаюсь к Элиоту, который все же закрыл глаза, оставив меня одну.
Я для чего-то трясу его, приказывая очнуться и не вздумать умирать. Лихорадочно прощупываю пульс на его шее, но не могу уловить ни малейших признаков его присутствия.
Не проходит и пяти минут как в помещении показывается Росс со своими ребятами.
— Ему нужна помощь, Мартин. — тараторю я, указывая на Элиота. — Сделайте же что-нибудь.
Бойцы подхватывают начальника охраны и выносят на улицу, пока Росс пытается остановить поток моего отчаяния.
У меня хватает сил вывалить все произошедшее на Мартина в мельчайших деталях. Он слушает, понимая, что мне просто необходимо выговориться. Росс не дает мне подняться, подхватывает на руки и забирает из этого жуткого места, заставив уткнуться ему в шею и больше не смотреть по сторонам.
Глава 26
Для меня переломный момент уже пройден. Я видела боль, слезы, отчаяние. Находилась на грани жизни и смерти, на пороге полной безысходности. Очерствела, но не смирилась.
Мартин стал походить на одержимого жаждой мести. Но я знаю, что за этим скрывается глубокое душевное опустошение. Не будь Росс настолько сильным, свихнулся бы от собственного цинизма.
— Собери всех в «Павильоне», — он наворачивает круги по кабинету.
— Мартин, ты же не думаешь, что Сток настолько туп?
— Ты же не думаешь, Крис, что настолько туп я?
Я молча наблюдаю за словесной перепалкой, в которую снова затягивает рассвирепевших мужчин. Мартин больше не гонит меня всякий раз, когда они начинают обсуждать дела. Он позволяет слушать, быть в курсе и даже участвовать в этих длительных диалогах. Признаться, иногда я ничего не понимаю, но Росс всегда подводит меня к тому, что картина становится четкой. И порой кажется, что я разбираюсь в ситуации, лучше них самих. Хотя, это всего лишь иллюзия.
— Тоби слишком самоуверен, — встреваю я. — Он захочет сыграть.
Росс как-то удовлетворенно улыбается. Подходит ко мне, наклоняется и, взяв за подбородок, целует в губы.
— Мыслишь в нужном направлении, милая.
Он прав, как никогда. Я действительно все чаще попадаю в цель. Разница между нами лишь в том, что на самом деле я боюсь, а он нет.
Криса вся эта показуха босса выводит из себя. Но по его взгляду читается беспокойство.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — выплевывает охранник и выходит из кабинета.
Я пытаюсь продолжить начатый ими разговор, но Мартин лихо уводит его в другое русло. Какие-то мелочи и совершенно бестолковые пустяки, не стоящие внимания. Он не хочет обсуждать это наедине, позволяет участвовать, но не вести.
— Я скоро уеду. Надеюсь, вернуться раньше, чем ты устроишь очередную провокацию.
— Иначе тебя не дождаться.
— Ребята уже боятся тебя. Говорят, что с тобой только Элиот мог справиться.
Эта наглая усмешка и упреки, преследующие каждый день. Он перебесился, но не остыл к двойному предательству. Тяга ко мне оказалась сильнее него самого, но это не значит, что нельзя регулярно ездить по больному.
— Пусть боятся. Только это вынуждает их плясать под мою дудку, — барабаню пальцами по подлокотнику кресла. — Как он?
Росс достает из верхнего ящика стола пистолет и заталкивает его за пояс. Следом накидывает пиджак, оставляя его не застегнутым.
— Идет на поправку и уже рвется в бой. Кто-то ведь должен тебя охранять.
Элиот выжил. Чертов кремень или просто везунчик. Так или иначе я снова дышу полной грудью, зная, что он жив.
 
— Я могу его навестить?
— Резинку в сумочку бросить?
— Хватит! — кричу, не выдерживая его издевательств.
Его запал тут же улетучивается, но глаза все еще блестят. Он готов продолжать пилить меня, пока я буду это позволять.
— Сегодня за тобой присмотрит Нил. Крис нужен мне в клубе.
— Это тот белобрысый мальчишка? Мои няньки с каждым разом все моложе.
Росс приближается и, схватив за локоть, вынуждает подняться на ноги. Я все равно смотрю на него снизу вверх, потому что разница в росте у нас очевидная.
— Не искушай меня, — рычит. — Еще раз приблизишься к кому-нибудь и из-за тебя несчастный словит пулю.
Он целует меня, смазано скользнув своими губами по моим, и уходит.
Эти отношения пропитались слишком многим, чтобы делать вид, что все прошло. Мы можем сколько угодно отталкивать друг друга, прикидываясь безразличными, но актерская игра хромает. Чем сильнее удары, тем отчетливее видны чувства. Я позволяю себе молчать, Мартин же позволяет себе бить. Сильно, настырно, и каждый раз в одно и то же место.
Мое сердце словно разделилось на две половинки, где в одной из них нежность и спокойствие Элиота, во второй — жестокость и импульсивность Мартина.
Возможно, это видимость для самой себя, что определиться не получается. На самом деле, выбор сделан уже давно, пора перестать притворяться.
День проходит, как и множество других: в томительном ожидании, пропитанном тревогой.
Нил не попадается мне на глаза, лишь изредка маячит где-то рядом, стараясь не быть замеченным.
Мартин возвращается, когда стрелки часов почти добираются до отметки полночи.
Он не один. В тишине я различаю звонкий стук каблуков.
Спешу вниз: гости — редкое удовольствие в этом доме. И любопытство подталкивает перебираться ногами быстрее. Догадок нет совершенно, но присутствие незнакомки будоражит.
Я застываю на месте, когда упираюсь в пронзительный взгляд Идиллии Росс. Проглатываю невыносимое желание дерзить и прикрываюсь маской абсолютного бесстрастия:
— Добрый вечер, миссис Росс.
Мартин позволяет себе едкую усмешку, замечая мою реакцию на его мать. Он научился видеть меня насквозь, точно также, как и я его.
— Здравствуй, дорогуша.
Признаться, я совсем не вспоминала о ней с той самое единственной нашей встречи. Даже, когда погиб Руперт.
Ей пришлось нелегко. Потеря младшего сына отпечаталась на ее лице, накинув к возрасту несколько лишних лет. Она выглядит уставшей, но все такой же властной и стервозной.
— Мартин, — произношу я громко, чтобы претензия отчетливо читалась в моем голосе, — на минутку.
Мы удаляемся в спальню, в которой мне хочется перевернуть все вверх дном.
— Что она здесь делает?
— Это моя мать, Эйва.
— Я не об этом. За все время, что мы… вместе, ты ни разу не упомянул о ней. И вдруг она здесь.
— Нет ничего странного в том, что ей захотелось увидеть сына.
Росс спокоен, даже слишком. Это заводит меня в тупик и начинает пугать.
— Ты говорил ей, что я живу с тобой?
— Нет. Ее это не касается.
— Тогда почему она не удивлена моему присутствию? Словно знала, что я тут. Даже слово для меня подобрала: «дорогуша».
Мартин сверлит меня тягучим взглядом, а затем проводит пальцами по плечу, сбрасывая тонкую лямку платья.
— Я уже говорил, что ты чертовски красива?
— Что это, Мартин? Очередной похотливый порыв? Может, трахнешь меня прямо сейчас, а потом уедешь, оставив меня со своей матерью?
Он отнимает руку от моего плеча и убирает ее в карман.
— Нет, я останусь с тобой.
— Какая удача. В таком случае, удели время своей полуночной матери, потому что я ложусь спать.
Росс без пререканий покидает спальню, но так и не возвращается. Ни через час, ни через два.
Ночь не дает долгожданного отдыха, наоборот, выматывает еще больше. Разносортные мысли роятся в голове, сменяя друг друга.