Приют для миллионера (СИ)

Выговорившись, Росс вешает трубку и делает глубокий вдох. Я смотрю на его искаженное яростью лицо и понимаю, что что-то надвигается.
Глава 18
Мы возвращаемся в дом «для таких случаев», как выразился Элиот. Охраны будто бы стало больше, но это ощущение создает суета, что царит во дворе. Бойцы разгружают машины, перетаскивая деревянные контейнеры. О их содержимом я даже думать не хочу, понимая, что там не конфеты.
Посреди всего этого — Руперт, который постоянно ловит мой взгляд с явной претензией и, не выдерживая напора, подходит ко мне:
— Злишься?
Я отрицательно мотаю головой:
— Нет, Руп, я просто не понимаю, почему ты не сказал.
— Это ничего бы не изменило.
На помощь брату приходит Мартин, нагло вклиниваясь в наш разговор:
— Он и не мог сказать. Чем меньше ты знаешь, Эйва, тем лучше для тебя.
— Как по мне, Мартин, так я имею право знать. Руперт у нас кто? Водитель Стока, твой брат или полицейский?
Мужчины переглядываются, приходя к выводу, что говорить все же придется. От их молчания каждый раз становится только хуже, и лучшим решением будет сказать правду, нежели до последнего скрывать ее.
— Тоби распространяет наркотические вещества, с легкостью убирает неугодных людей и творит все, что ему вздумается. Гаденыш слишком осторожен и действует через посредников. Нам нужен на него материал и единственный способ его заполучить — подобраться к нему как можно ближе, — Руперт делает вынужденную паузу и продолжает: — Я агент спецслужбы, Эйва, роль водителя Стока — моя работа.
Мне кажется, шок вскоре станет моим привычным состоянием. Я нервно растираю виски указательными пальцами, надавливая слишком сильно.
Вся эта история закручивается спиралью, наматывая на себя все больше людей, событий и последствий.
— Ты более полутора лет работаешь на Стока и этого не хватило, чтобы накопать доказательств?
— Я же говорю, он слишком осторожен. Все не так просто, — словно оправдывается Руперт.
— Хорошо, — я перевожу взгляд на Мартина, — какое к этому отношение имеешь ты?
Росс отводит взгляд, как провинившийся подросток, и прячет руки в карманы. Этот жест я хорошо выучила, но он его никогда не спасает. Чувствую, что я уже могу разговаривать с ним в подобном тоне и пытаться манипулировать его поведением.
— Мое начальство узнало, что мой брат проворачивает некоторые делишки. Чтобы отвести от него пристальное внимание, мы пошли на сделку — Мартин помогает нам со Стоком. Он должен был познакомиться с Тоби и узнать для нас определенную информацию. Но тут ты, Эйва, и план полетел к чертям, — объясняется Руперт.
«Проворачивает некоторые делишки» — эхом звучит в моей голове. Именно об этом и твердил Элиот: в мире бизнеса не может быть непричастных, у каждого в чем-то испачканы руки. И как бы не пришлось их запачкать самой. Узкая тропинка, по которой я пробираюсь к истине может вполне оказаться кровавой магистралью без обочины и съездов.
— Прикуси язык, Руп, — наконец оживает Росс.
— То есть, ты даже не случайно там оказался? — шиплю я на Мартина. — А на балкон зачем поперся за мной, если у тебя была другая цель? Увидел очередную красивую девушку и не удержался?
— Все не так, Эйва, — повышает тон Росс.
Я поднимаю руку вверх, пресекая дальнейшие объяснения. Они становятся не так важны на фоне того, что я становлюсь участницей всего происходящего, не зная ровным счетом ничего.
— Хорошо, допустим. Сток — преступник, Руперт — агент под прикрытием, который хочет посадить этого самого преступника, так? Мартин вынужденно содействует, чтобы отмыться от собственных грешков, а что же тогда я? — меня начинает нести, и мне не удается это контролировать. — Ах, да, я всего лишь жертва обстоятельств, которая по горло увязла в ваших разборках.
— Никто не знал, что так выйдет, Эйва, — Руперт делает шаг назад, намекая, что пора войти в дом и закончить разговор без лишних ушей.
Мартин не церемонясь берет меня под локоть и вынуждает идти вместе с ним. Немного грубовато, уже по-свойски. И я иду, а точнее машинально переставляю ноги, не находя смысла в том, чтобы сопротивляться. Все-таки истерики — не мой конек.
 
Элиот давно потерялся из моего поля зрения, и я надеюсь, что он благоразумно даст своему организму передышку. В этом доме кроме меня, кажется, больше нет живых людей, вокруг одни роботы, заряжающиеся адреналином.
Домработница накрыла стол в гостиной и удалилась, чтобы не мозолить нам глаза. Это ее отличительная черта или один из пунктов рабочего договора: всякий раз, когда речь заходит о чем-то серьезном, она тут же исчезает. А может, она просто не хочет слышать то, что не положено.
Так что мы остаемся втроем.
Руперт сбрасывает бронежилет и накидывается на еду, будто только сейчас осознал, как сильно голоден. Хотя это в порядке вещей. Мужчины решают важные вопросы, игнорируя естественные потребности, и чувство голода настигает их уже в спокойном состоянии.
Мартин подходит ко мне, замечая мою отрешенность. Я морально подавлена и не знаю, что делать со всей свалившейся на меня информацией.
— Ты хочешь уйти?
— А это возможно?
— Хотел бы я сказать нет, но удерживать тебя не имею права. Когда мы разберемся со Стоком, и я буду уверен, что тебе ничего не угрожает, ты сможешь уйти, если решишь. Хотя не знаю, отпущу ли.
— Тогда скажи, что между нами? Дай повод остаться.
Он молчит, подбирая слова, и эта пауза начинает раздражать. Росс не собирается признаваться мне в любви и клясться в верности, но что-то же должно быть.
— Ты моя женщина, Эйва.
— Всего лишь?
— Признание какого рода ты хочешь услышать?
Мне становится неловко, и я меняю тему, чтобы не показать свою досаду от его ответа.
— Значит, уйти я все-таки могу?
— Нет, не можешь. Мы вернемся к этому разговору позже.
Росс в одностороннем порядке заканчивает наш диалог и заставляет меня присоединиться к Руперту. Эмоции перебивают аппетит и забирают последние силы. Я выбираю лишь стакан сока, который даже жажду утолить не может. Надежда, что Мартин будет удовлетворен таким перекусом угасает на глазах. Делаю глоток-другой, откинувшись на спинку стула, но Росс все еще сверлит меня недовольным взглядом.
Мне хочется ускользнуть от его пристального внимания, на препирательства я не готова:
— Мне нужно в душ.
В конце концов необходимо отмыться и переодеться, ведь пару часов назад я вытирала костюмом грязный пол ангара.
Меня передергивает от жутких воспоминаний, но блок поставить не удается, — слишком сильное потрясение. Хотя я хорошо держусь, даже слишком, но кто бы знал, чего мне это стоит с моими паническими атаками и хроническим беспокойством. Грань близка, и я готова отдаться в руки истерики.
В ванной комнате я забываюсь на целых полчаса, не меньше. Теплые струи смывают с меня отвратительные события, а ведь день еще даже не закончился. Мне становится немного легче, но новые тревоги вытесняют старые, скапливая напряжение, раз за разом ударяя по моей хрупкой защите.
Я не могу не думать о том, какую боль может причинить мне Сток своими жестокими действиями. И боюсь, что первым под удар попадет мой Авэй.
Душ мгновенно перестает быть приятным и расслабляющим. Капли начинают барабанить по моим нервам. И я изведу себя еще больше, пока не узнаю, все ли в порядке в приюте.
К Россу сейчас соваться бесполезно, он даже слушать не станет, но я знаю, с кем можно поторговаться.
Я нахожу Элиота около поста охраны у выезда, он бодр и свеж, будто и не было никакой стычки. На нем черные штаны с большими карманами и черная футболка. Эта повседневная простая одежда идет ему больше, чем костюм, хотя и тройка на нем смотрится шикарно.
— Где ты был?
— Решал некоторые вопросы.
— И почему я не удивлена?
— Кстати, — охранник протягивает мне новенький смартфон. — Он уже с симкой и настроен.
Я принимаю подарок, не сдерживая искреннюю улыбку. Заботится обо мне Мартин, но все лавры достаются Элиоту.