Успехи Луны (СИ)

— Очевидно, Леди. Он и сам жрец, но низшего ранга. Про манор — мне выступать немедленно? — однако, молодец, соображает.
— Не поделишься рассуждениями насчет его статуса?
— Слишком много на себе тащит. И слишком нарочито избегает луны.
— Вот и мне точно так же кажется. Но это несущественно. Данную тайну оставим на его совести, праздное любопытство может обойтись недешево. И перед походом к манору — есть еще одно дело, которое мне некому больше поручить. Вот такое…
Выслушав меня, Шайнтлайн задумался.
— Если бы не знал, кому вы молитесь, то решил бы, что желаете от меня избавиться.
— Но посуди сам, кому я еще могу поручить такое дело, чтобы он все сделал правильно, и при этом выжил? Столь тонких специалистов у меня больше нет. Да и не один ты там будешь.
— Понятно, — констатировал Шайнтлайн. — Я лично проверю их экипировку, если не возражаете. И примите мой комплимент: это очень хитрая задумка. С удовольствием в ней поучаствую даже в роли жертвы.
— Особо не прибедняйся, ты мне живым необходим и далее. Таких хитрецов и пройдох в моей команде больше нет, а коль не станет, так еще поискать придется. Ну, все, тебя ждет манор. Как отдохнешь с дороги — действуй. Главное — не опоздай обратно.
А меня ждала Кавуйира. Потому, что пост охраны в замке плюс небольшое усовершенствование тронной залы было в рамках ее ведомства.
***
— Ну ты даешь! — встретила меня в реале Ирина. — Как тебе вообще пришло в голову такое спрашивать у гремлина?
— Это после вакуумной-то бомбы?
— Vacuus — пустота по латыни. А гремлины ее, вообще-то, знают. Потому ничего удивительного, что сам термин вакуумная бомба не является чем-то запретным. Ведь речь не идет про реальный мир, за чем внимательно следят, и что как раз банят. А угольные взрывы известны еще с древнеримских времен.
— То есть, насчет атома, я просто ткнула пальцем в небо из-за ложного вывода?
— Вообще-то да. Но, что интересно, попала. Не то, чтобы это было запрещенным в Землях. Знания Гремлинов базируются на земной средневековой алхимии, а там оно уже было, как мельчайшей частицы вещества. Насчет ядерного оружия гремлин отреагировал скриптово — программисты тоже могут пошутить, особенно наши программисты. Но про атомное оружие он знать не должен.
— Так может, и не знает?
— В том-то и проблема. Знает. И скрывает это. Не думаю, что это то самое, что ищет Ласкирев, но сам факт крайне занятен.
— И все-таки, что он ищет?
— Хакера, вскрывшего Земли изнутри, это уже ясно. Ты, кстати, подбросила еще одно доказательство этому только что. Некромантка. То, что она к тебе относится нейтрально, это еще можно понять. Выдать тебе задание, которое ты, вообще-то, не имеешь права исполнять это тоже нормально. Расчет строился на провал, и тебе пришлось бы всерьез воевать. Но заявить, что ее божество приказало относиться к тебе нейтрально, это выше моего понимания. Боги не могут пойти против своих догм и прописанной вражды с другими богами. И — на тебе, пошли! А все потому, что они и в самом деле уже не самостоятельны. Кто-то сидит между ними и игровым контентом, стянул на себя все каналы связи, и фильтрует информацию. Это не Киарансале приказала так себя вести. Она, скорее всего, про это и не подозревает. Кстати, на этой базе Мария сделала предположение, что этот Некто симпатизирует тебе. Но не расслабляйся — все равно неясно, что произойдет, когда мы его раскроем. Не рискуй.
— А что насчет Срыва? Или это была только маскировка?
— Нет, не маскировка. То, что Срывом как-то управляют изнутри игры мне лично уже очевидно. Слишком много случаев, когда игрок срывался не просто на пустом месте, а после конфликта с божественными сущностями. А еще хватает таких цепочек: срыв, плен темных эльфов, стазис. Смекаешь, что к чему? Сопоставь эту статистику с тем, что между богами и их паствой кто-то сидит, и фильтрует информацию.
— Понимаю. Ллос, Ваэррон… Они отлично подходят на роль ликвидаторов. Что-то мне уже страшновато становится.
 
— Вот я и говорю: не рискуй. Мария еще анализирует полученные данные, так что с нашей стороны пока все тихо. Давай и ты пока занимайся игровыми делами, а в обнаруженные дебри не лезь. Рано. И опасно.
  
Глава Восьмая. Суд Селки
 
Вечер прошел скомканно. Куча мелких дел, оформления бумажек, новых знакомств, подготовка к очередному выступлению на поляне. В число этих, вроде бы, мелких дел, входили также и проверка моих «пленниц».
«Ясинтра», которая не соизволила отзываться на данное имя, в ответ на любую попытку заговорить продолжала шипеть и ругаться. Стоило ли удивляться тому, что ее вполне искренние попытки обратиться к Ллос оставались без ответа? Я пока что не раскрывала причину такого поведения ее родной богини, хотя лично для меня она была вполне очевидной. Нет, дело было не в кровавых жертвах, а в поведении самой «Ясинтры», за которое любое божество-патрон обиделось бы. И хотя я не раз намекала на них, пытаясь сдвинуть развитие событий с мертвой точки, но пленная жрица упрямо игнорировала намеки. Сайфелаэ не мытьем, так катанием, просачивалась к «Ясинтре», и разговаривала с ней, но и тут все стояло на месте. Впрочем, я была даже в чем-то довольна тем, что этот сюжет не развивается. Времени разруливать его просто не было. Проблема Ормстюра и Темного Друида была актуальнее даже сейчас. Дело в том, что бегство конунга оказалось не таким уж далеким — только до форта. И туда же с островов пришел еще один корабль с пополнением. Видимо, конунг хотел загодя занять захваченные поселения своими людьми, но вместо этого, пришлось пополнять свою армию. Однако, с учетом тюленей, положение на фронте опять оказалось в равновесии. Штурмовать полный народу форт, расположенный на острове, мне совершенно не хотелось.
Нет уж, селки надо было выключать из этой войны, и срочно. Это была первостепенная задача. И отвлекаться на проблему с внутренней изменой не хотелось совершенно.
Вторая «пленница» имела имя Лаварминэ. Она так и сидела под землей, где призывный вой парочки ее соплеменников не мог до нее добраться. Тут в мою пользу сыграла игровая условность: сидеть под землей волчица могла сколько угодно, для развития ситуации ее надо было оттуда изъять. И как раз этим я вполне могла заняться после поклонения. Если только ее коллеги не перестанут прятаться. Выли-то они каждый вечер, а вот вычислить их не могли даже пикси. Профи, однако.
Поправка. В лесу не могли. В замке Шайнтлайн литари вычислил еще до прогулки на север. Впрочем, как и они его, после чего волки стали появляться там исключительно утром, до полудня. Вот только они не рассчитали на халфлингов-агентов, которые вполне себе отслеживали их перемещения. Я приказала не трогать литари, и вообще не препятствовать их действиям. Просто между делом отслеживать чем они заняты. Судя по сообщениям, волк и волчица изучали наш замок и живущих в нем. Ведущим в паре был волк, волчица следовала за ним, однако была куда более любопытной, говорливой и вежливой, в отличие от своего партнера. По словам халфлингов, она постоянно была с какой-то лисьей хитринкой в глазах, так что насчет истинного ведущего у меня закрадывались очень серьезные сомнения. Никаких попыток проникнуть под землю ими не предпринималось, а единственным, кто вызвал у гостей негативную реакцию, был Туссенхоп. Котяра это понял, и тоже перестал появляться по утрам на поверхности. В целом, этот вопрос надо было решать. Благо, если выводы насчет лидерства в этой паре литари были верны, то сложностей тут не предвиделось.
Была еще и третья «пленная», которая тоже пленницей не являлась. Минайриль. По докладам, с ней плотно занималась Дива. Однако, все занятия сводились к совместной медитации и обмену странными фразами. Меня подмывало потребовать от Ирины включения его логгера, но, увы, сама понимала, что делать этого нельзя. Отдельные слова или короткие фразы, полученные из третьих уст, я записывала, но понять их и сама не могла. «Страх», «Соленый», «Красный». «Смех», «Лиловая нить», «Скорость» — у меня хватало дел и без таких шарад. Т'рисстри отслеживала свою подопечную, она же хозяйка, максимально внимательно, но тоже могла лишь ревниво придираться к Диве. Степень ее отчаяния и подозрения была настолько сильной, что последовало перемирие с Шайнтлайном в плане осмысления получаемой информации. Но, увы, загадка оставалась загадкой.