Привязанность (ЛП)

Я кивнула в его объятиях.
— Я уезжаю сегодня вечером. Больше никаких побегов в бурю или в дикую местность.
Я потянулась к его торсу, и меня охватил ужас.
— Что значит «уезжаешь»?
— Я уезжаю.
Моя голова затряслась, я схватила его за влажную рубашку.
— Ты не можешь.
— Я сделал здесь все, что мог. Мне нужно лично следить за наводками. Так это работает.
Хотя я попыталась отступить, он притянул меня ближе, его губы накрыли мои, гром прогрохотал по зданию и шкафчикам.
— Кадер? — спросила я, когда наш поцелуй закончился. — Ты должен вернуться ко мне.
— А Мейсон?
Кончики моих губ приподнялись.
— Ты поверишь, если я скажу, что мне все равно?
Он провел пальцем по моей щеке.
— Не имеет значения, кто я. Никто из нас не заслуживает тебя.
— Ты спас меня от бури, — мой взгляд поднялся к дождю, бьющему по крыше, и вернулся к глазам Кадера. — И от фальшивых полицейских, от человека, который нанял тебя, и ты был моей первой любовью. Если ты спросишь меня, человек, который сделал все это, заслуживает большего.
Он потянулся к подолу моей рубашки.
Мои глаза встретились с его глазами, когда я сделала то же самое, потянувшись к подолу его рубашки.
— Нет, Лорел.
— Перестань меня пугать. Теперь моя очередь. Покажи мне мальчика, который украл мое сердце, когда я была маленькой.
— Я больше не тот мальчик.
— Нет. Ты стал старше.
— Нет, — запротестовал он.
— Да.
Глава 6
Лорел
Когда моя окровавленная рубашка упала на грязный цементный пол, я обхватила ладонями щеки Кадера.
— Я хочу больше видеть тебя, — я боролась со слезами, подступающими к моим глазам. — Что тебе еще скрывать от меня?
— Ты не понимаешь о чем говоришь.
— Понимаю. Видеть тебя, знать тебя… поможет мне, пока тебя не будет.
Он покачал головой.
— Вот тут ты ошибаешься. Если ты всё увидишь, как только я уйду, ты тоже уйдешь. Ты сбежишь при первой же возможности.
Мои руки переместились на его широкие плечи, я наклонила голову.
— Куда я пойду? Как я туда попаду?
— Не забывай, ты умна. Ты что-нибудь придумаешь.
— Я бы пошла с тобой, если бы ты захотел.
Его глаза закрылись.
— Кто-то хочет моей смерти. Им нужны доказательства, что я мертва. Зачем мне идти туда, где мне грозит опасность?
Зелень его глаз засияла в тусклом свете, за окнами бушевала буря и металлическая крыша продолжала лязгать от падающей воды.
— Ты думала, что со мной тебе грозит опасность.
— Не думаю, что я действительно верила, что это ты. Думаю, я верила, что опасность — это… судьба.
— Перестань употреблять это слово, Док. Такого не бывает. Все, что происходит, происходит потому, что мы заставляем это происходить. Даже то, о чем ты упомянула раньше, я мог бы передать задание. Даже если ты права и эта воображаемая судьба поместила твое великолепное лицо на экран моего компьютера, это не имело бы значения, если бы я не действовал в соответствии с заданием.
Мои руки скользнули по его груди и вниз по торсу; его мышцы под тканью напряглись, мое прикосновение переместилось ниже.
— Пожалуйста?
Кадер сделал шаг назад.
— Закрой глаза, Лорел.
Закусив губу, я кивнула и закрыла глаза. Стук его ботинок по цементу был едва слышен, поскольку буря бушевала за пределами нашего убежища. Сосредоточившись на нем, я прислушивалась к его шагам по комнате. От дальней стены донесся звук открывающихся и закрывающихся металлических шкафчиков. Его шаги приближались. От предвкушения по моей обнаженной коже пробежал холодок.
— Дай мне руку.
Протянув руку, я спросила:
— Могу я открыть глаза?
— Слушайся меня. Я не велел тебе открывать глаза.
Кивнув, я втянула воздух, когда его пальцы обхватили мои.
— На полу лежит одеяло. Это не совсем роскошь, но сойдет. Возьми меня за руку и сядь.
Мои колени согнулись, другая рука нашла одеяло, о котором он говорил. Оно не только не было роскошным, но, судя по шершавой поверхности, было сделано из шерсти. Военный трофей — была моя первая догадка. Как только я села, Кадер подошел ко мне сзади и собрал мои волосы в конский хвост. Его теплое дыхание щекотало мою кожу, когда его губы приблизились к моей шее.
 
— Поиграй со мной.
— Ладно.
Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы держать глаза закрытыми. Он поднес что-то к моему подбородку. По сравнению с одеялом оно было мягким.
— Я собираюсь завязать тебе глаза.
— Почему? — спросила я, его заявление покалывало мою кожу.
— Скажи «да», Лорел. Скажи, что ты позволишь мне сделать это по-моему.
Я потянулась, найдя его руку.
— Я хочу видеть.
— Увидишь. Сначала ты почувствуешь.
Его слова вызвали в памяти наш первый раз, ночь в подвале. В комнате стояла кромешная тьма, и когда я попросила его посмотреть, он сказал, что я его почувствую. Мне не нужно было видеть. Я бы чувствовала и знала, что он там. Сглотнув, я кивнула.
— Я тебе доверяю. Делай все, что тебе нужно.
Повязка, которой он пользовался, была мягкой, но не атласной, а похожей на рубашку или простыню. Он потянул ткань за мою голову, завязывая ее на месте.
— Открой глаза. Ты видишь?
Я сделала, как он сказал.
— Нет, не совсем. Есть свет…
Я подняла пальцы к материалу.
— Позволь мне, — сказал он, подтягивая ее повыше, заставляя меня представить на ее месте что-то сложенное, например, бандану. — Так лучше?
— Да.
— Ложись на спину, я сниму с тебя обувь и одежду.
— Почему? Не я тут главное.
Он усмехнулся.
— Ты всегда главная, мать твою. Я бы никогда… — Он не закончил фразу. — Если ты исследуешь меня, то я тебя тоже.
Мои губы изогнулись в улыбке, и я легла на спину, опираясь локтями на колючее одеяло. Одна за другой мои туфли исчезли. Только после того, как пуговица на джинсах и молния были расстегнуты, я приподняла бедра. Учитывая контраст одеяла с моей кожей, я была уверена, что все еще одета в нижнее белье.
— Возьми меня за руку, — повторил он.
Я потянулась в темноту, и он поднял меня на ноги. Не выпуская моей руки, он потянулся к другой и, сжав обе, прижал их к груди. Я сразу же поняла, что его рубашка исчезла. Осознание этого заставило мой пульс учащенно забиться. Поверхность под моими ладонями была такой же, как и его предплечья, шершавой и бугристой на твердых мышцах. В то время как я представляла себе красочное зрелище татуировок, мои мысли были больше о человеке в целом.
Под твердыми мускулами его груди сердце билось в два раза быстрее.
Я больше не слышала грозу снаружи. Все мое внимание было приковано к буре внутри.
— Чувствуешь? — спросил он.
— Твое сердце? Я чувствую сердцебиение.
— Нет, на поверхности. — Все еще держа мои руки в своих, он сказал: — Ты можешь остановиться. Тебе не нужно продолжать. Я могу только представить, насколько ужасающе…
— Нет, перестань. — Слезы собирались, впитываясь в материал, покрывающий мои глаза. — Пожалуйста, отпусти мои руки.
Хватка усилилась, его выдох коснулся моих волос.
Я не стала просить снова, мы молча стояли в пыльном здании.
Гром утих, но дождь не прекращал стучать по крыше. Его хватка медленно ослабла. Как только руки освободились, вместо того чтобы коснуться того, чего я не знала, я потянулась вверх, пока не нашла его щеки. Мои губы коснулись его.
— В тебе нет ничего ужасающего, — сказала я. — Ты больше, чем твои шрамы. Ты можешь быть кем угодно, потому что ты выжил. Вчера вечером ты упомянул о взрыве. Я не сделаю больше, чем ты хочешь. Если я прикасаюсь слишком сильно, скажи мне.
Все еще держа его лицо, я прижалась своей грудью к его груди.
— Чего я хочу? Я хочу отойти к чертовой матери.
Вместо ответа я медленно опустила руки, мои ладони мягко скользнули по его шее, плечам и вниз по рукам.