Привязанность (ЛП)

— Так расскажи мне свой план.
— Что ты хочешь знать? — спросил он, и лед окутал его слова.
Несмотря на холод, я положила руки на его широкие плечи.
Под моим прикосновением его мышцы напряглись, а красивое лицо нахмурилось. И все же он не отстранился и не сделал мне выговор за то, что я прикоснулась к нему.
— У тебя должен быть план, — сказала я. — Я имею в виду, если ты не потерпишь неудачу, тогда расскажи мне, как ты планируешь добиться успеха.
Калейдоскоп красок больше не ограничивался кожей под одеждой Мейсона. Оттенки зеленого и золотого мерцали в его глазах, наша борьба воли продолжалась — ни один из нас не хотел отвести взгляд. Тьма и свет сражались, золотые блики становились ярче.
На самом деле, зеленый был недостойным описанием красочного многообразия в его глазах.
Охотник, море, мята, нефрит, изумруд, весна — вот лишь несколько прилагательных, которые можно было бы добавить, чтобы лучше описать цвет. В его изменяющемся взгляде виделось все вышеперечисленное, особенно последнее.
Весна.
Пора роста и возрождения. Это было также периодом борьбы с погодными фронтами, способными создавать мощные ветра и штормы, приводящие к массовому уничтожению. Пока мы молча стояли, глядя друг другу в глаза, и наши сердца ускоряли ритм, я наблюдала, как назревает буря. Подобно поднимающимся вверх струям горячего воздуха, создающим турбулентность, необходимую для создания грозы, облака внутри его глаз вздымались все выше и выше, сигнализируя о росте давления внутри.
Хотя это и метафора, но воздух вокруг нас буквально искрился.
Мы находились в безопасности его дома, точнее, его офиса, но моя кожа покрылась мурашками от метафорического изменения температуры, ветра и облаков. Если бы это был настоящий шторм, метеорологические радиостанции и приложения передавали бы предупреждения, инструктируя тех, кто находится на его пути, искать укрытие.
Как сказал Номер Четыре, время вышло. Здесь не было места для меня. Сезон разрушения уже начался.
Перерождение: Мейсон переродился всего несколько часов назад.
Обновление: Кадер был на краю пропасти с точными решениями под рукой.
Мой статус невинного наблюдателя изменился. Тем не менее я отказалась принять титул жертвы. Я была охотником. Кто выживет?
Мейсон.
Кадер.
Я.
Я повторила свой вопрос.
— Как же ты добьешься успеха?
Когда человек передо мной не ответил, я надавила сильнее. Быстро кивнув в сторону стола, заваленного пистолетами, я снова уставилась в зелень.
— Одним из этих? Ты собираешься застрелить меня?
— Лорел.
— Скажи мне. Ты сказал, что это просто. Я ничего не знаю о том, чем ты занимаешься. Разве выстрел не был бы самым простым выбором?
Я выделила это слово.
Его грудь расширялась и сжималась, ноздри раздувались, а жилы на шее натягивались. И все же, несмотря на все это, человек под моим прикосновением оставался безмолвным.
— Когда? — спросила я, мой голос стал громче. — Пока я сплю в твоей постели? Может, сразу после того, как ты подаришь мне один из лучших оргазмов в моей жизни? — Я пожала плечами. — О, я знаю, прямо перед оргазмом. — Отпустив его плечи, я хлопнула себя по бедрам, прикрытым только длинной рубашкой. — Это было бы прекрасно, не так ли? Откажи мне в удовлетворении за долю секунды до того, как ты откажешь мне в жизни.
— Лорел, прекрати. Ты сама не знаешь, что говоришь.
Холодность в его голосе ослабла, хотя и незначительно.
Я сглотнула, покачала головой.
— Я не могу понять, с чем ты борешься. Я не могу понять твои мысли — кто ты, кем ты был, что ты потерял. — Я обвела рукой большой офис. — И чего ты добился.
— Добился, — усмехнулся он.
Повернувшись, я подошла к окну и посмотрела на светлеющий пейзаж. Вдалеке из-за гор сияли розовые лучи, несущие рассвет тому, что раньше было черным бархатным небом. Неужели это мой последний день? Какое сегодня число? Хотела ли я знать?
Я вздохнула, изо всех сил стараясь впитать в себя природную красоту.
— Кадер хорошо поработал. — Когда я повернулась, его взгляд был устремлен на меня. — Ты хорошо поработал. Как это уравнивает Мейсона и Кадера? — Его грудь расширилась, он медленно выдохнул, но промолчал и я продолжила. — Будет трудно уйти от всего этого.
 
— Зачем мне уходить?
— Думаю, это зависит от тебя. Это мир Кадера и он позволит Мейсону разделить его? Ты помнишь жизнь Мейсона до… всего? Я не знала его достаточно… — Я посчитала в уме: —…прошло более пятнадцати лет с тех пор, как мы расстались. За это время многое может случиться.
— Хорошее наблюдение, Док. Ты гениальнее, чем я думал.
Я склонила голову.
— Мейсон вернулся полностью? Ты кого-нибудь нашел?
— Доктор Карлсон, ты упускаешь главное.
— Главное в том, что ты собираешься убить меня и передать тело тому, кто тебя нанял, — сухо ответила я. — Нет, я не забыла о главном.
Мейсон провел рукой по макушке, прочертив длинными пальцами по своим волосам.
— Наряду с отказом мне в продолжении жизни и, возможно, в более удивительном сексе, скажи мне, кому ты также отказываешь… Кадеру? Мейсону? Обоим? А как насчет моей семьи…? Из-за тебя я никогда больше не увижу тебя и их. Если это твой план, признай это. Прими его.
Он покачал головой.
— Оставь все как есть.
— Оставить? — спросила я с притворной улыбкой. — Не думаю, что это возможно.
Посмотрев вниз, я поняла, что Номер Четыре расстегнул пуговицы на рубашке, оставив ложбинку моей груди открытой. Потянувшись к пуговицам, я застегнула одну, потом другую.
Он протянул руку и остановил мои пальцы.
Мои плечи распрямились, наши глаза снова встретились. Когда он ничего не сказал, я продолжила свой крестовый поход, чтобы застегнуть-таки пуговицы. Как только я это сделала, ко мне пришло еще одно осознание. Мои пальцы не дрожали. Хотя этот разговор должен был быть ужасающим, это было не так.
Возможно, я знала, что моя судьба была решена с тех пор, как увидела Расса на полу моей спальни. Может, я верила, что в конце концов одержу победу. Не могу сказать. И все же, каким бы ни было будущее, я отказывалась смотреть ему в лицо со страхом.
Мое оружие не было огнестрельным, как то, что лежало на соседнем столе. Я не знала, как им пользоваться, даже если бы он вручил его мне заряженным и готовым. Да, я понимала механику нажатия на спусковой крючок. Я не это имел в виду. Стрельба из пистолета с намерением причинить вред требовала мышления, которого у меня не было. Я не осуждала Кадера или других, у кого было такое мышление, просто у меня его нет. Я была человеком, у которого был перцовый баллончик, потому что огнестрельное оружие в моем распоряжении, скорее всего, будет обращено против меня.
Мой арсенал состоял не из обычного оружия. Он был наполнен знаниями, пониманием и словами. Я работала всю свою жизнь, чтобы усовершенствовать эти способности. Формула была моим секретным оружием. Я не отступлю, не использовав его.
Когда я оглянулась на человека, который был со мной — был моим убийцей, — он уже не стоял, а сидел в своем большом кресле. Его длинные, обтянутые джинсами ноги были по-мужски расставлены на несколько футов, а предплечья под длинными рукавами покоились на подлокотниках. Прежнее угрожающее выражение лица начало исчезать.
Чего я не могла решить, так это что — или кто — всплывет следующим.
Я прислонилась плечами к прохладному стеклу и скрестила руки на груди.
— Когда я впервые увидела тебя на встрече, меня потянуло к тебе. Чем больше я была рядом с тобой, тем больше хотела тебя. Я не понимала этого, и после всего, что случилось с составом, исследованием и Рассом, я решила не бороться с этим — даже после того, как ты честно признался мне, что тебя наняли убить меня. — Опустив руки, я подошла ближе. — Каким-то образом мое тело и сердце увидели то, что было скрыто от моих глаз.
— Это не может…
Я ждала, что он продолжит, но он больше ничего не сказал.