13 Дочь демона (СИ)

— Если хочешь, пойдем с нами. Я буду тебя любить и всегда гладить, и чесать. Сейчас с ребятами познакомлю, ой, а у тебя есть имя? — Чудо помотало своей головой, ласково, словно кошка, прижимаясь к нашей сумасшедшей. — Ну, так не пойдет, как же без имени? А хочешь, я дам тебе имя?
Его глаза сверкнули счастьем и радостью. Я точно это видел? Я не ошибся? От происходящего перед нами действа мы с Ником уже не тряслись, а сидели с выпученными глазами, потрясенные до глубины души. Это она что сейчас, на полном серьезе?
— Выбирай, что тебе нравится? Пушистик, Милаха, Рыжик? Нет?
— Нет. Мне это не подходит. Я ведь страшный и грозный, — ответил страшный и грозный, обтираясь головой о подбородок Марши как кот.
— Громобой? Страш? Зловред? Ужас? Жуть? Рок? Но ты ведь такая душка мягонькая!
— Снежок, — и все повернулись ко мне. — Снежок, — повторил я. — Он белый и пушистый, но может и убить.
Свееет, неужели это предложил Я?
— Снежок, Снежок, а мне нравится, — малыш как-то даже приосанился. — Убить, говоришь, может — это подходит.
— Ой, а я никогда снега не видела! — В восторге вскрикнула Марша, — Мне тоже нравится, значит будешь Снежком?
Пушистое чудо прислушивалось к себе и, что-то решив, утвердительно качнуло головой.
— А снег и правда такой же беленький и пушистый? — перевела на меня взгляд Марша.
— Да, в холодное время года, вместо дождя идет снег, пушистые снежинки оседают сугробами и в них можно упасть как в перину, или в снежки поиграть, а еще я любил в детстве его есть.
— Ага, — пробормотал Ник, — главное жёлтый не есть, — и стал подниматься, а я увидел с каким подозрением посмотрел на него зверек.
— Ну знакомься Снежок: это Ник, то есть Николас Мор, он...
— Ага, некромант, вижу, — проговорил мелкий, а мы уставились на Ника, некромант?
— А это Михей... — и снова он перебил Маршу:
— Ага, светлый, не местный, вкусный, — и облизнулся, а мне как-то не хорошо стало.
— Не ссы, светлый, не тронем, но вы нам всем имена дадите, — и сказано это было таким тоном, что желание спорить пропало.
Нас обступили со всех сторон и под конвоем повели куда-то, только Марша была довольна жизнью и, похоже, совсем не боялась.
 Николас Мор 
 
Мы шли в окружении лакеров к их поселению? Буду надеяться, что — да! Лакеры! Так их зовут сталкеры, сказал один из зверьков, шедший рядом. А я вспомнил все рассказы про них и похолодел. Это как же мы так вляпались? Я много слышал страшных и леденящих кровь историй про них. Только вот тех, кто встретился с ними, никто, никогда больше не видел. Мне было и любопытно, и страшно. Но страх как-то быстро отступил. Нет, правда, бояться этих милых пушистиков не получалось.
Марша, сюсюкалась со Снежком. Я чуть не заржал, когда Миха предложил эту кличку. Ага, описанный снежок, писаный красавчик. Не, ну правда, сами судите, он на самом деле был весь белый и только кисточки ушей отдавали в рыжину, и хвост был со странной спиральной полосой с рыжевато-желтым оттенком.
Беспокоило то, что девушка даже не задумывалась, что нас может ожидать ловушка. Эх, задрать бы ей юбку и ремнём, ремнём, а можно и рукой, ладошкой... и сжать, укусить, и зализать, чтобы не больно было... А потом пристроиться... Ойё! Корень, блин! Я летел носом в землю, когда меня подхватил Михей и не дал совсем опозориться. От такого пируэта всё моё желание упало и съежилось.
— Спасибо, Мих.
— Да ничего, обращайся, — пропыхтел парень, таща кроме своего, ещё и рюкзак Марши.
— Как думаешь, что нас там ожидает? — почти прошептал я, косясь на наше сопровождение, прыгающее по кустам, бегущее по тропинке, то исчезающее, то вновь появляющееся.
— Да, Свет его знает, — так же тихо ответил он. — Но, надеюсь, все будет хорошо, — и кивнул на нашу любвеобильную девочку, в этот момент целующую в мордочку лакера.
Мне поплохело от такого зрелища. Я как вспомнил его выверт, так сразу захотел в кустики похвалиться обедом.
Поселение открылось как-то вдруг. Вот его еще нет, а вот оно уже у нас перед глазами. Очень большая круглая поляна со всех сторон, окруженная высоким кустарником, а посередине огромное дерево. Ёкарныйбабай, его за день не обойдешь. Оглянувшись назад, не увидел тропы, по которой мы пришли сюда. Вздохнув, принялся рассматривать этого гиганта. Все ветки были увешаны разного вида домиками. Это точно были домики, окошки хорошо было видно, да и мордочки выглядывали из некоторых.
 
На ветках сидели взрослые особи, а на них висели, прижавшись всем тельцем и вцепившись маленькими лапками, и обвив хвостом, малыши. Если старшие были милахами, то детеныши были. были. Ёкарныйбабай, как же я хочу их затииискааать!!!
И тут я разглядел малышей чуть постарше. Они прятались среди листвы, прижавшись к сучьям. Их огромные глазёнки с любопытством следили за нами. А я аж застонал от зуда в руках перегладить и переобнимать их всех.
Я боялся сорваться и броситься ловить эту мелочь, поэтому сжав руки в кулаки, с немыслимой силой воли перевел взгляд на Михея. Он стоял с остекленевшими глазами и смотрел на дерево. Не думая, саданул ему кулаком под дых. Миха охнул и согнулся, пытаясь вздохнуть. Поддерживая друга, не давая тому упасть, я старался смотреть вниз.
— Спасибо, — просипел Миха. — Здесь количество милоты на квадратный метр зашкаливает. Нас к такому не готовили в академии.
Меня кто-то подергал за штаны. Я, оглянувшись, увидел зверька, который стоял на задних лапках и передними теребил ткань, привлекая мое внимание.
— Пойдем, вы будете давать нам имена, — и махнул пятипалой лапкой, зовя за собой.
Всё очарование слетело с меня как наведенный туман. Поддерживая Миху, который тихо матерился сквозь зубы, мы шли к дереву.
— Мих, ты это, прости. Я не хотел так сильно бить. Просто так получилось.
— Ладно, забыли, — сказал он, шумно выдыхая.
Марша уже сидела под самым стволом. На руках у неё вольготно расположился Снежок, которого она продолжала нежить ласками, а тот млел, счастливо щурясь.
Я помог Михею сесть рядом с нашей непредсказуемой красавицей, а сам примостился к другу, стаскивая с него рюкзаки. За что получил благодарный взгляд. Где-то внутри меня разлилось тепло, словно я был обласкан горячим солнышком.
Вокруг нас собиралась вся стая. Даже малышня, притащенная родителями и получившая подзатыльники, сидела притихнув. И вот честно, я уже не хотел их тискать, так как эти мелкие перевертыши принимали свой второй облик и бросались на нас с вполне определенными намерениями. Последнего с моей ноги снимала Марша. И мне даже не стыдно было, вот вообще. Я кричал как девка? Да пофиг, кто об этом узнает? Приходя в себя и пытаясь успокоить сердце, не заметил, когда наступила тишина и Снежок, подергав Михея, сказал:
— Мы все собрались. Начинай давать имена, — и уселся на коленях Марши как на троне, а я выдохнул с облегчением.
Михей же осмотрел это море разноцветных мордочек с большими печальными глазами и шумно вздохнув, начал. Он подзывал к себе по очереди каждого и осматривая окрас, ну а что он там еще видел? давал им клички. Если по началу они были забавными и даже где-то подходили мелким пушистикам, то уже через час, он стал запинаться, долго думать и поглядывать на нас с Маршой с мольбой в глазах.
Через три часа мы выдохлись все и головы были пустыми, а безымянных еще оставалось много. Через четыре — я не мог уже говорить, привалившись к стволу и считал маленьких лакеров, что летали перед моими глазами как звездочки. В руки мне дали бутылку, и я жадно присосался к ее горлышку, даже не подумав откуда у этих милах бутылка и какое в ней содержимое.
 
Вот зря мы так необдуманно себя повели, очень зря. Если бы мы знали, чем все закончится, никто бы из нас, даже умирая от жажды, не стал пить эту приятную и освежающую жидкость.
 Глава 6 
 
 Илая, территория тринадцатой автономии, кабинет повелителя.