Во славу короля!

– Да ничего. Просто все забудут об этой истории. Вернешься из ссылки, и все будет, как и раньше.
Альтрес кивнул.
– Хорошо.
– Для всех я сильно прогневаюсь. В Ативерне я был не один, пошли сплетни, лучше направить их в нужное русло сейчас, пока не поздно. Ты правильно сделал, что приехал тайно, завтра приедешь при всех, я буду орать, ругаться, угрожать тебя казнить… потом поостыну и заменю казнь на ссылку.
– Ко всеобщему разочарованию, – ехидно ухмыльнулся уже не шут, а глава тайной службы.
– Переживут. А кто не сможет – тот подохнет, – припечатал Гардвейг. – В общем, завтра разыграем спектакль, и поедешь. Через год вернешься, и с новыми силами за дела.
Альтрес кивнул.
– Как прикажешь.
– Все убедятся, что договор выполнен… за это время я отправлю Марию в Лавери, она познакомится с женихом… с этой-то все нормально?
– С этой – да.
– Но ты все равно… твою ж… ладно. Я распоряжусь, чтобы повитухи проверили.
Альтрес с понимающей улыбкой развел руками.
– Мой заместитель граф Дишан. Я ему сегодня все объясню, а завтра дела передам.
– Давай-давай. И пусть организует повитух. Вторую шлюху среди невест нам не простят, сам понимаешь.
Лорт понимал.
И кстати…
– Чем Анелия травила Иртона?
– Эдоард говорил что-то про лилового убийцу.
Альтрес прикрыл глаза. Этот яд он знал. Шансов у Джерисона не было, а все же выжил граф? Почему? И нельзя ли получить рецепт противоядия… у кого, кстати, спрашивать?
– Это графиня Иртон?
– Да. Подробностей я не знаю, но графиня Иртон и Тахир Джиаман дин Дашшар провели всю ночь у постели больного, потом дин Дашшар вышел и сказал, что все будет в порядке с графом.
– Вот с кем бы я не отказался пообщаться, так это с графиней Иртон, – почти мечтательно протянул Альтрес.
Гардвейг кинул взгляд на брата, готовясь отчитать за неуместную игривость, но Альтрес был серьезен, как никогда. Более чем серьезен. И его величество решил чуть развить тему.
– Я разговаривал с ней.
– А я переписывался, – честно признался Альтрес. – Это очень умная женщина.
Гардвейг кивнул.
– Это – да. Что ты о ней думаешь?
– Думаю, что она достаточно умна, чтобы создавать нечто новое, но недостаточно умна, чтобы оставить свою славу мужчинам, – просто ответил Альтрес.
Гардвейг хмыкнул.
Он отлично понял, о чем идет речь. Для женщины было лишь несколько достойных ролей в этом мире.
Дочь, жена, мать, бабушка.
Умная и яркая женщина тут же привлекала к себе внимание, иногда избыточное, а под пламенем факела бабочке неуютно. Есть шансы сильно опалить крылья.
Но если это не совсем бабочка?
– Я разговаривал с ней, и неоднократно, – признался он Альтресу. – Ты не совсем прав.
Шут изобразил внимание.
– Она умна, но это не главное из ее достоинств.
Альтрес вскинул брови. Какие еще достоинства могут быть у женщины? Брат признавал только одно, но вряд ли графиня позволила пациенту, хоть и коронованному, нечто большее? Или он ошибается?
Гардвейг, словно угадав, о чем думает брат, покачал головой. Медленно, раздельно.
– Она ведет себя так… это сразу не объяснишь. Наш мир принадлежит мужчинам, и мы это знаем.
– А она? – уловил намек Альтрес.
– Лилиан Иртон ведет себя так, словно этот мир принадлежит ей.
 
Глава 1.
 
У истока.
 
Ативерна, Лавери.
– С-семейная жизнь, – ворчал граф Иртон, вылезая из-под одеяла. Акробатические упражнения с утра – одеяло было прижато на совесть и со всех сторон. И ведь не выдернешь!
Лилиан открыла глаза – и улыбнулась мужу.
– Бывает?
– Гррррр, – вежливо ответил высокородный граф, да так выразительно, что Нанук поднял ухо и прислушался.
Конкурент?
Откуда?
Ага, семейная жизнь во всей ее красе.
Супружеская постель – это да, это священное место. Только никто не объяснял это собакам, хорькам и детям. И те являются к вам, когда сами того пожелают.
Ладно еще Миранда – та хоть с утра приходит, вытаскивает любимую маму из-под теплого одеяла, и тащит на тренировки. Это как-то можно пережить, тем более, что и сам Джерисон предпочитал начинать день пораньше, и воинскими упражнениями не пренебрегал.
 
А ночью?
Вы только-только выплатили супружеский долг очаровательной жене (да, и проценты тоже не забудьте, сколько их за это время набежало!), укладываетесь спать, обнимаете супругу… и вас злобно кусают за палец.
Здравствуй, хорек.
Спихиваешь захватчика, встаешь промыть ранку на пальце, возвращаешься, а твое место уже занято.
Здравствуй, собака.
Жена-то спит, ее этот зоопарк по умолчанию не трогает, соображают, гады! А вот графу Иртон приходится спихивать пса, выкидывать за шкирятник хорька, и устраиваться на подушке. И если повезет – заснуть в первые двадцать минут. Потом все возвращается на круги своя.
Нанук плюхается всей тушей на ноги, а тушка там здоровущая, хватит и на графа, и на графиню, и отлеживает их за ночь по полной. Еще и возмущается, когда Джерисон пытается перевернуться на другой бок. Ты чего, хозяин? Я только-только улегся!
А хорьки… если кому нравится просыпаться с хорьком на голове – вы пришли по нужному адресу.
Нет? А хорек все равно пришел. И обидно как-то… почему у Лилиан они спят рядышком, руку протяни, и погладишь, и едва не мурлыкают под пальцами женщины, а ему выкладывают на голову свой хвост и злобно шипят?
Хотя Джерисон отлично знал ответ где-то в глубине души.
Конкуренция это, в самой острой форме.
Вся вредная свора отлично себя чувствовала в постели графини Иртон, задолго до появления ее супруга, и ничего не собиралась спускать наглому захватчику. Гады!
С другой стороны…
Можно не волноваться – жена точно не заведет любовника. Ни один другой мужчина не станет терпеть весь этот зверинец.
С тем Джерисон и удрал во двор.
Вирмане уже были там. Эрик разминался на чем-то вроде поперечных перекладин. Подтягивался, мышцы так и играли, вирманин заметил графа – и кивнул ему.
– Место есть!
Джес махнул рукой и присоединился.
Подтягивания, отжимания – после выяснения отношения с вирманами, они нашли общий язык. И неплохо сжились. Джерисон понял, что этих наглецов теперь никакими силами из дома не выкинешь, но – не протестовал.
Охрана хорошая, слово держат, на жену видов не имеют – чего еще надо?
Минут через пятнадцать появились Лилиан и Мири, обе в свободных брюках и рубашках, но к мужчинам не присоединились. Побежали по кругу…
Двор графского особняка был не слишком велик, но место для полноценной спортивной площадки выкроить удалось. Хватило и на снаряды, и на беговую дорожку, то есть круг диаметром чуть больше десяти метров, вдоль забора. Лилиан и бежала, проделывая привычный еще по той жизни разминочный комплекс.
Простой бег – десять кругов, движения головой, руками, ногами, потом попрыгать, пройтись гусиным шагом, поприседать, и только хорошенько разогрев все тело – на снаряды.
Пот течет, жарко, мышцы ноют…
Слуги уже давно перестали обращать внимание на графские странности. А самым любопытным разъяснили те же вирмане, показав кулак размером с тыкву. Дошло до всех.
Рядом попискивала Мири. Девочка что есть сил подражала приемной маме, и старалась не отставать. После достопамятного похищения (земля иголками барону Донтеру), училась она что есть сил. И ножи метала, и удары отрабатывала, и захваты. Не было у Лилиан уверенности, что Мири сможет убить человека… а может – зря она малышке не доверяет?
Этот ребенок – полностью продукт средневекового общества, в котором человеческая жизнь ценится невысоко. И колебаний, переживаний, а то и размышлений на тему «хорошо-плохо» у Лилиан в критической ситуации будет гораздо больше, чем у Мири.
Джерисон закончил разминаться, кивнул Эрику, и мужчины взяли оружие.