Железный Зад (СИ)

  
Железный Зад
   
Глава 1
 
Кешбек крепко затянулся своей отравой и выдал новую порцию бессвязного бреда.
— Я чувствую ткань мироздания. Тонким покрывалом она обернула собой наш мир. Ты думаешь, откуда берётся всё сущее? Это космос насыщает ткань энергией. Она её впитывает и отдаёт свежие силы всей планете. После этого на Земле появляются новые виды растений и животных. А сами мы можем противиться космической энергии? Конечно, нет, мы же обычные животные. Тоже питаемся и размножаемся. И наш мир, кстати, ушёл недалекоот нас. Мир — это обычное яйцо, жюмыртка— скорлупа тонкая, а всё богатство внутри. Но те сокровища я бы не хотел добыть. Их стерегут мёртвые и те, кто никогда не существовал…
— Брат, ты совсем рехнулся, — с гоготом рассмеялся Владимир. — Кончай! Не хочу больше слушать, что там ещё выдумает твоя больная башка.
Владимир веткой пошевелил угли в костре. Искры брызнули в стороны. Красные огоньки отразились в глазах Кешбека, от этого он стал выглядеть безумнее.
— Э, брат, не торопись. Я не договорил. Ты не знаешь, что под землёй есть царство. Все мы знаем про это место. Каждый после смерти попадёт туда, но живым в тёмные владения точно никто не пройдёт. Мёртвые владеют одним секретом. Не всякий демон может узнать ту тайну, а я владею ей. И тебе могу сказать, если дашь клятву тут же забыть о ней.
Кешбек, сузив глаза, посмотрел на Владимира. Тот кивнул, еле сдерживая смех. Кешбек выпустил густой дым через ноздри и продолжил:
— В бесконечном тёмном лабиринте с прозрачными стенами есть комната. В той комнате из пола растёт золотой шар. Он то надувается, то сдувается. Чтобы вырасти, шар вбирает в себя жизненные силы всех существ и несуществ, что оказались рядом. А когда наступает время сдуваться, мечет молнии, туда-сюда. В кого попадет эта молния, тот станет сильным, очень сильным, как ты, брат.
Владимир не выдержал и вновь начал ржать над курившим товарищем. Кешбек попытался его остановить. Он неуверенно прикрикивал, призывая Владимира стать серьёзным человеком, но из-за громкого смеха казах сам себя не слышал. Он рассердился и отошёл в тень, с осуждением таращась на друга. Кешбек из-за уха достал новый дурилик. Затянувшись, он вновь посмотрел на ржущего Владимира и тоже начал смеяться. Позабыв обиду, казах вернулся к костру.
В соседнем доме появился свет. Оттуда выглянула баба и, что-то крикнув, хлопнула дверью. Ни Владимир, ни Кешбек не обратили на это внимание.
Когда у обоих правый бок начал колоть от смеха, они замолчали и уставились в небо на луну.
Первым нарушил тишину Владимир.
— Высоко месяц в небе. Уже далеко за полночь. Побойся Бибигуль — не пустит ночевать она домой.
— Да с чего это я должен её бояться? Кто она мне?
Кешбек не выдержал и опять начал смеяться.
— Ай, чёрт меня дери, всё равно боюсь! Знаешь, словно сила какая в ней есть! Сама маленькая, складенькая, а как взглянет: волосы на спине шевелятся. Вот ведьма! И мать её, тоже ведьма. Бесноватые бабы, житья от них нет, — Кешбек плюнул сквозь недостающие зубы. — А я даже не пью. Не мужик — алтын золотой. Меня беречь надо. Ашатырга, яратарга и акча булэк итэргэ. Чего они вечно недовольны?
— Вот курить бросишь, тогда и станешь золотым.
— Ага, а чем мне тогда заниматься?
— Работать. У тебя четверо детей, а ты никак второй этаж достроить не можешь.
Кешбек выругался на своём языке, поминая всех чертей, и опять плюнул. Владимир в ответ усмехнулся. Он привык к его смешной раскосой внешности и привычкам, но продолжал удивляться, как такая красивая девушка Бибигуль согласилась выйти замуж за беззубого курильщика. Наверно, дело было в его обаянии.
Владимир вспомнил Бибигуль, её стройную талию, чёрную косу и зелёные глаза… И тут же шлёпнул себя по лысой голове. Образ красивой девушки исчез из памяти. Он вновь находился возле дома, под ногами тлели угли и в воздухе стоял сладкий запах дурилика. Владимир не хотел думать о чужих жёнах. Но что-то внутри всё равно требовало, если не в руках подержать, то хотя бы помечтать о тяжёлых, больших и мягких…
 
Кешбек треснул ему по рукам.
— Опять бабы мерещатся?
— Ага, никакого спасу от них нет, — уныло произнёс Владимир.
— Хатын говорит, это всё от долгого воздержания. Организм так выпускает лишнюю энергию и телу становится легче.
— Ты с женой обсуждаешь мою личную жизнь?!
— Брат, не ругайся, я же хочу для тебя как лучше! На твоём месте я бы послушал её. Моя хатын не дура. Она сама тебе не скажет, не положено ей, а я по-братски могу посоветовать.
— И чего ты мне посоветуешь?
— Как чего? Бабу надо тебе найти! Ты вон какой бык, поле вспашешь — не устанешь! По тебе все бабы в деревне сохнут, а ты, как слепой котенок, титьки не видишь.
— Вот ты загнул! Хоть одну покажи!
— Пожалуйста! Рядом с многодетной тётей Наташей живет Марина. Трижды разведена, но зато, считай, сколько опыта!
— Я пытался приударить за ней, но ничего не вышло.
— Плохо пытался, — хихикнул Кешбек, намекнув на постельные дела движениями пальцев.
— А вот её супруг посчитал иначе.
— Чего?! У неё муж есть? Ловко она его скрывала. Даже кольца не носила, негодница!
— И дальше будет скрывать. Его опять посадили.
— Значит, она опять свободна?
Владимир вздохнул. Он не хотел продолжать этот разговор, но Кешбек уже рот открыл, чтобы выстрелить вопросом про многодетную тётю Наташу.
— Нет, нет и нет! — Почти закричал Владимир. — И не потому что у неё шесть детей от разных мужиков, а просто потому что я сам не хочу перебирать всех женщин. Мне нужна одна единственная и всё.
— Чтобы узнать, какая конфета самая вкусная в коробке, надо откусить каждую, — философски заметил Кешбек.
— Охренеть, брат, — возмутился Владимир. — Я тебе не бабник, чтобы «пробовать каждую конфету». А, во-вторых, тебя слушать, что чёрту довериться! Мудрец, блин, казахский!
Кешбек ничего не ответил. Он потянулся, как бы говоря «Не хочешь, ну и не надо» и вновь задымил. В молчании они посидели несколько минут.
— Не сохнут по мне бабы, как черт ладана боятся. Я только с одной начинаю встречаться, как что-то происходит и меня тут же бросают. И так постоянно, словно висит надо мной злой рок!
Владимир произнес эти слова слишком громко. Гулким эхом они раздались в нависшей тишине. Всё замолчало в округе. Мелкие букашки затихли в траве, а птицы перестали трещать ночными звуками. Даже ветер стих. Кешбек замер и, оглянувшись по сторонам, быстро перекрестился. Потом плюнул и прошептал свою молитву, прогоняющую беса.
— Потому ты и влипаешь во всякие замесы с нечистью, сам кличешь её, — прошептал он сердито.
Кешбек подождал немного, вновь расслабился и затянулся дуриликом. Выпущенный дым густыми клубами взмыл к небу. Владимир наблюдал за его рассеиванием. Про себя он думал о чём-то нехорошем и малоприятном, оттого и притих. Природа вновь начала полниться звуками. Вдалеке ухнула сова, кузнечики по новой завели трели. Снова стало по-летнему уютно, тихо и мирно.
Владимир подкинул в потухший костёр пару тонких веток. Сухие листья разгорелись. Огонь осветил двор и на стенах дома тени пустились в пляс. В темноте за забором послышались странные звуки. Их услышал не только Владимир, но и Кешбек с Акбаем. Пёс навострил уши, но не изъявил желания броситься в кусты. На случай потусторонних гостей Владимир развёл костер побольше.
Кешбек наблюдал за поведением Акбая. Ему не нравилось, что собака не ложилась спать, а продолжала принюхиваться.
— Наверно, хмырь какой-нибудь притаился, — тихо произнёс Кешбек.
Владимир тоже посмотрел на пса. Прочитав молитву, казах подобрал с земли камень и запустил в кусты. Они замерли в ожидании, что оттуда выползет чудовище, но ничего подобного не произошло.
— Курить надо меньше, брат, — с усмешкой сказал Владимир.
Кешбек затушил бычок о землю и пересел на крыльцо. Деревянные ступени показались ему удобнее старого пня, но он так и не смог найти благоприятную позу для легкой дрёмы. Громко вздохнув, Кешбек похлопал по карманам жилетки в поисках самокруток и ничего не обнаружил. Отсутствие табака навеяло на него тоску. От безвыходности казах вполголоса затянул унылую песню.