Убить нельзя научить. Дилогия (СИ)

Алисе я отдала свои серые лодочки на высоких каблучках. Каштановые волосы сестры решила оставить распущенными, а вот густые темно-русые локоны Сласи собрала в высокий хвост.
Накрасились девушки уже сами. Моя косметика погибла во цвете лет благодаря энтузиазму Вархара. А все, что от нее осталось, не особенно хотелось использовать после того, как скандр «размалевал» Драгара.
Я не сильно переживала по этому поводу. В будни почти не красилась, а для похода на Карнавал Слася с Алисой клятвенно пообещали снабдить всеми «женскими штучками».
Мрагулка взяла под мышку банку с сомиками, подмигнула Алисе и сообщила мне тоном разведчика, собравшегося «на дело»:
– Ну, мы пошли!
Сомики немедленно оживились, заискрили разрядами, словно предчувствовали интересное приключение.
Я проводила девушек до дверей и осталась у них в квартире – пить ромашковый чай, ждать вестей и Вархара.
Безумно хотелось хоть одним глазком увидеть реакцию тружеников медкорпуса на Сласю с Алисой в их убойных нарядах. Но инфополе делилось лишь обрывочными кадрами, да и то с запозданием часа на три. Иначе оно не работало. Пришлось маяться от любопытства и томиться ожиданиями.
* * *
Я выпила четыре кружки ромашкового чая и просмотрела последние новости по мини-ноутбуку Сласи. Мрагулка щедро разрешила пользоваться им «сколько душе угодно, главное, чтобы не в душе». По счастью, россыпь алых блесток и красные ромашки украшали компьютер лишь снаружи. Заставка на экране радовала глаз заснеженным зимним лесом.
Если не присматриваться, его вполне можно было принять за пейзаж с моей Земли. Внимательный взгляд обнаруживал, что у хвойных странные ветки, похожие на пальмовые лапы-листья, унизанные колючками. И шишки удивительного ярко-бирюзового цвета. На кустарниках, под мощными сиреневыми стволами, пышными кусками ваты лежал снег. Сережками трепетали на ветках овальные оранжевые ягоды.
Академические новости ничего особенного не сообщали.
Про грядущее «второе пришествие крипсов» я уже знала. Даже странно, что они до сих пор вели себя настолько тихо. Напрашивался вывод – зеленые великаны приготовили что-то грандиозное и гадкое для Карнавала. Теперь я знала, что, «колдуя» на чужой территории, крипсы тратили немалые силы. Не удивлюсь, если они решили нанести сокрушительный удар, как только местные расслабятся на любимой вечеринке. Удачней момента и придумать нельзя. Почти все сотрудники вуза и студенты в сборе, настроены повеселиться, про нашествие и не думают. Самое время развлечь их взрывом, потопом или похоронить заживо.
Значит, надо быть начеку. Уверена, Вархар пришел к тому же выводу, просто решил не тревожить нас заранее. За скандром такое водилось. Он отлично знал – я уже давно не та пугливая женщина, что едва передвигала дрожащими ногами после взрыва башни в родной Академии. И даже не та, что молилась у окна, наблюдая, как Вархар с Езенграсом сражаются с темной материей – загадочной субстанцией, способной высосать магию подчистую, а вместе с ней и жизненные силы. Незадолго до решающего боя крипсы очень удачно взорвали башню, где запер ее наш ректор.
Вархар видел, как я изменилась. Но оберегал и защищал по-прежнему. И от этого на душе становилось теплее и легче.
Единственное, что привлекало внимание на просторах интернета перекрестий, – несколько беглых заметок о брате Изумрунда Баструба, руководителя Отделения внушения. Зачем-то он прибыл сюда и гостил уже месяца три.
Когда-то сальф Мельоньер Баструб обращался к Зору с прошением назначить его руководителем Отделения избавления от внушения. Но ректор предпочел талант братской протекции и взял на это место Ласара Рибо – наполовину истла, наполовину сальфа.
Почему глаз зацепился за эту новость, понятия не имею. Только перечитала я ее несколько раз. Заодно изучила и снимки действующих лиц.
Мельоньер даже на фото не внушал доверия. Острые, немного хищные черты, ярко-изумрудные глаза и белые-белые волосы делали его похожим на редкий вид ворона. Белоснежная рубашка с кружевами на вороте и манжетах, атласные черные брюки казались до противного идеально отглаженными. И до противного идеально сидели на жилистой фигуре владельца. В расстегнутом на две пуговицы вороте поблескивала платиновая цепочка с голубыми камушками. Скорее всего, какими-то очень редкими и дорогими. В женственно-маленькой левой мочке сверкал гвоздик с таким же самоцветом.
 
Я бы назвала Мельоньера сверкающим.
Ласар отличался от него так же, как Вархар от Гвенда. Черная грива и бакенбарды, доставшиеся ему от отца-истла, были выбриты почти под ноль. Серьезное лицо с крупными, грубоватыми чертами на всех фото неизменно хмурилось. Ласар носил темные водолазки и свободные брюки, сразу напомнив мне преподов из родной Академии. И никаких украшений.
Несмотря на суровый, невеселый вид, Ласар понравился мне гораздо больше. В Мельоньере, как бы ослепительно ни улыбался он в камеру, чувствовалось нечто неприятное, скользкое. Я почему-то точно знала, что доверять ему не стоит.
– А Вархар не возмутится, что ты на местных красавцев любуешься?
Я вздрогнула, обнаружив Сласю совсем рядом. Мрагулка нависла сзади и довольно улыбалась. За ее спиной сияла Алиса. Банка с сомиками исчезла из рук Сласи. И, судя по настроению девушек, план покорения местных мужчин красотой неместных женщин удался на славу.
– Сколький тип, если верить медбратьям, – ткнула пальцем в снимок Мельоньера Слася. – И брат его тоже. Работают над каким-то особым видом внушения. Мельоньер давно должен был уехать домой, в родной мир. Но даже и не собирается. Целыми днями торчит в лаборатории или ухлестывает за местными дамочками.
– А этот тип? – я ткнула пальцем в Ласара.
– Его многие любят, – вступила в разговор Алиса. – Говорят, суровый, но справедливый. Ничего плохого о нем не слышали.
Так я и думала, глядя на фото этих двоих. И почему-то именно они казались напрямую связанными со знаменитым внушением, которое привело высокую делегацию в невменяемое состояние, а затем и в медкорпус.
– Значит, задание выполнено? – задала я девушкам риторический вопрос.
– Еще бы! – воскликнула Алиса, негромко посмеиваясь в кулачок.
– Мы произвели впечатление! – поддакнула ей Слася, подбоченилась и гордо вскинула голову.
Вот тут инфополе «расстаралось». Показало лучшие кадры триумфального шествия наших маленьких разведчиц по медкорпусу. Задорные комментарии девушек помогали не упустить ничего интересного.
Вот они ведут под руки Эйдигера, и у главврача медленно, но верно развивается косоглазие. Ну не может уважающий себя скандр упустить из виду хотя бы одно такое декольте. Он должен положить глаз на оба.
Медбрат с сомиками гордо шествует впереди, постоянно оборачиваясь…
Бум-м… Дзин-н… плюх…
Второй медбрат-скандр не замечает двухметрового коллегу – слишком увлекся видом за его спиной. Варвары сталкиваются, как две скалы, и падают навзничь, в разные стороны.
Из их лбов сыплются искры… ах, нет. Искры сыплются из сомиков.
Пролетев половину холла, банка приземляется, раскалывается на две части и выпускает питомцев Мастгури на волю. Как и все нормальные панцирные сомики, они легко обходятся без воздуха, но гораздо тяжелее – без жертв. Разряды искрят по всему коридору, красивым узором расползаясь по влажному полу.
– Ой!
– Ай!
– А-а-а!
Это двое пациентов-истлов очень не вовремя покинули палаты и теперь, сотрясаясь от тока, пытаются отодрать сомиков от рук. Как рыбки забрались так высоко за несколько мгновений, одному Мастгури ведомо.
Не сразу удается истлам освободиться от фонтанирующих электрической энергией питомцев Доктора Шока. Не прекращая потешно подергиваться, больные с ужасом разглядывают места, которые успели «поскрабить» проворные рыбешки.
– Да ладно вам! – громогласно гогочет Эйдигер, по-прежнему косясь на декольте девушек. – Смотрите! Вы получили не только замечательный заряд энергии, но еще скраб и эпиляцию в одном флаконе! Гарантирую! Волосы у вас на руках не скоро вырастут.