Убить нельзя научить. Дилогия (СИ)
Боюсь, одно появление скандра всколыхнет общественность, как цунами – океан. Главное, чтобы местные не подумали, что варвары снова совершили набег на их миры.
– Э-э-э… а это не слишком экстремально? – растерялась я.
– Так и знал! – воскликнул Вархар, хлопнув себя по ляжке, кинулся в ванную и, не успела я удивиться или хотя бы морально подготовиться, выскочил оттуда снова.
Теперь я только открывала рот, как рыба, выброшенная на берег.
На Вархаре поблескивали лиловые лосины и топик, едва закрывавший грудь. На ногах его уже даже не поблескивали, а скорее сверкали лакированные красные сапоги.
– Выбирай, Оленька, – ласково предложил скандр, картинно выставляя вперед ногу. – Либо тот ужас, либо эта прелесть.
Я нервно сглотнула, понимая, что он не шутит.
– То-от… – начала говорить, но Вархар радостно перебил.
– Так я и знал! Тот ужас! Хотя у меня в запасе был еще один вариант… Хочешь, покажу?
– Не стоит, – выдохнула я, опускаясь на кровать и понимая, что отомстить Вархару могу только собственным нарядом на Карнавале. Мне вспомнилось одно платье Алисы… купленное еще до ее пропажи… и настроение сразу поднялось до небес.
Вархар пытливо вгляделся в мое лицо и резюмировал:
– Задумала что-то коварное! Всегда знал, что женщины – хитрые существа, – и на этой замечательной ноте стянул свой розово-красный ужас и… набросился на меня.
Я хотела возразить, что уже почти три утра и завтра лекции, но Вархар закрыл рот жарким поцелуем. Я собралась возмутиться – ведь он обещал, что «страстные часы» у нас будут хотя бы раз в два дня. Но руки скандра уже вовсю бродили по телу, а дрожь удовольствия и нега напрочь отбили желание бунтовать.
Я снова сдалась на милость своего варвара. Как обычно, когда он пленял заботой, лаской или страстью. В чем в чем, а в этом воинственным скандрам равных не было…
Спустя час-полтора я спала как младенец, положив голову на грудь Вархара.
Глава 8. Укрощение внушателей
Проснулась я ближе к полудню.
На улице наперебой пели птицы и мяукали коты, еще не достаточно напуганные вторым пришествием Вархара. И даже кузнечики стрекотали незатейливое стаккато.
В окно задувал легкий ветерок, принося прохладу и влажную свежесть.
Солнце на этом Перекрестье миров не жарило так беспощадно, как на нашем, по крайней мере, в первой половине дня.
И слава Богу! Я и без того, едва расклеив тяжелые веки, долго привыкала к атаке розового цвета на глаза, не говоря уже о несчастном чувстве прекрасного. Такого шока оно давненько не испытывало, даже в родной Академии, даже от подарков Сласи.
Вчера днем квартира, похожая на домик для Барби, почему-то воспринималась немного спокойней. То ли чудачества Вархара отвлекли меня от окружения, то ли академические неприятности совершенно переключили внимание.
Но сейчас…
Вархар так и не смог отодрать от штанги, на которой крепился прикроватный балдахин, несколько пайеток, и они просто ослепляли. Облитые солнечными лучами, ограненные почти как алмазы, тюльпаны-светильники беспощадно рассыпали вокруг радужные блики.
Из-за цвета стен, пола и потолка казалось – очнулась внутри куска сахарной ваты. Медово-сладкая до липкости во рту отдушка усиливала впечатление.
– Ага-а-а! – донесся со стороны кухни жизнерадостный крик Вархара.
Я приподнялась на локтях. Скандр, похоже, давно встал, умылся и оделся в очередную зеленую футболку и брюки на размер больше. Зажимая в каждой руке по жареной бургузьей лапе, Вархар сдержанно похохатывал. Кажется, он с самого пробуждения наблюдал за моей реакцией на рафинированный гламур вокруг.
– Ну, что? Получила ни с чем несравнимое наслаждение? – спросил скандр и изложил трагическую историю собственного пробуждения. – Ничего… Я тоже вначале орал, как будто очнулся в аду. Пришлось даже выпрыгнуть из окна. Ну, чтобы тебя не разбудить. Ты не проснулась. Но из соседних зданий почему-то повалили толпы студентов и преподов в ночнушках и пижамах таких бешеных цветов и с таким рисунком… Слов не хватает, чтобы описать этот пестро-милашечный беспредел! Узрев эту феерию красок, цветов и зверей, я заорал еще сильнее. Зато теперь я постиг, что такое истинный ужас! И эти нежные создания… Я про местных, а не про котят и медвежат на пижамках. Так вот, они метнулись назад, лепеча что-то про нападение орды варваров… Паника, суета! В общем, от потрясения я отходил минут десять. Мимо как раз носились медбратья со шприцами с успокоительным… Думал, ко мне, хотел сказать, что сотни шприцов маловато… Но они к этим убогим бегали… Потом внушатели побежали… Потом я немного утешился визгами этих… наколотых… приколотых, в смысле успокоенных. Умылся, поел, и как-то полегчало… Я тебе картошку запек и творожную запеканку сварганил. Заварил ромашково-мятный чай. Все, чтобы прийти в себя после этой сверкающе-розовой пыточной. В два часа у тебя лекция, у меня в четыре. Скажи, если хочешь вести вместе. В общем, жду…
Артист!
Вархар подмигнул, откусил ломоть мяса и скрылся в дверях кухни, давая мне простор для деятельности.
Выскользнув из постели, я «в темпе вальса» приняла душ, почистила зубы и распахнула гардероб, раздумывая, что бы такое надеть. Чтобы не шокировать Вархара и пощадить местных хотя бы до Карнавала.
Выбор пал на белую рубашку-стретч до середины бедра, с парой тонких полосок гофрированных складок вдоль линии пуговиц, и черные легинсы со стрелками. Немного подумав, я дополнила наряд узким черным пояском. Волосы собрала в высокий хвост и даже не стала скручивать в уже привычный «преподский» пучок.
Стоило показаться на кухне, Вархар метко зашвырнул в лакированное пластиковое ведро под окном кость бургуза, сверкнул глазами и объявил:
– Оленька! Ты у меня просто шикарна! И если хоть один внушатель покусится на мою женщину… – Он обгрыз вторую ногу, раскусил кость пополам, не заметив этого, швырнул ее в урну и оскалился. Людоеды племени тумба-юмба без колебаний признали бы в нем сородича. – Я покушусь на них так, что внушать будет уже некому.
И скандр придвинул мне кресло. На столе появилась тарелка с запеченной картошкой. Внутри ароматных клубней пузырился расплавленный сыр, обильно посыпанный укропом с петрушкой. Вархар утверждал, что это его любимое походное блюдо «из зелени».
Румяная запеканка и алая чашка с ароматным чаем появились на столе следующими.
На вкус картошка была – ну просто пальчики оближешь. Впрочем, как всегда. Я успела привыкнуть к тому, что меня балуют. Вархар выглядел удивительно позитивно настроенным.
И утро сразу расцвело новыми красками.
Дерево за окном, сплошь покрытое бешено-розовыми цветочками напоминало сакуру.
Комната и мебель оттенка, который мы с Алисой нарекли «вырви глаз», остатки блесток, намертво приклеенные к стенам, больше не воспринимались как изощренная пытка для глаз и надругательство над чувством прекрасного.
Медово-пряный запах отдушки напомнил о солнечном лете, ульях и васильковом поле.
Рядом со скандром я чувствовала себя прекрасно, куда бы мы ни приехали. И он, не теряя ни минуты, этим воспользовался.
В последний раз Вархар поднимал этот вопрос неделю назад или чуть меньше. И я никак не ожидала, что он так скоро вновь пойдет в атаку, поэтому от фразы: «Так ты уже решила, что пора сделать меня честным мужчиной и выйти за меня замуж? Или все еще хочешь, чтобы обо мне ходили дурные слухи?» – я захлебнулась чаем и закашлялась.
Вархар осторожно похлопал меня по спине. Надо отдать должное, мой варвар быстро научился обращаться с женщиной человеческих габаритов, намного меньших, чем габариты средней скандрины. При первом знакомстве каждая его попытка похлопать по спине заканчивалась тем, что я заваливалась вперед, как от удара садовой лопаты.
– Внезапный эффект от предложения руки и сердца, – удивился Вархар, пока я восстанавливала дыхание. Вдруг посерьезнел, взял мои ладони теплыми руками и внимательно вгляделся в лицо. В его глазах цвета спелой вишни непонимание смешалось с нетерпением, скулы заострились. – Ольга? В чем дело? Почему ты так реагируешь?