Убить нельзя научить. Дилогия (СИ)

Воспользовавшись неожиданной свободой от беспардонных лапищ Вархара, я рванула в сторону.
И, слава богу, кто-то подхватил под руку и быстренько оттащил к окну.
Слася! Моя маленькая спасительница!
– Представляешь! Меня пригласили на танец уже двадцать четыре раза! – восторженно защебетала она. – Пятнадцать раз я отвергла хулиганье из родной группы. Пусть помучаются! А сколько мне записок с телефонами насовали… У-у-ух.
И Слася полезла в карман.
Кармашек у бирюзового платья был маленький, но воистину женский.
Особенность «воистину женских» карманов в том, что там может поместиться невероятное количество вещей. В карман не больше спичечного коробка мои подружки умудрялись засунуть: помаду, пудреницу, тушь, кошелек, визитницу и документы. И так, по мелочи: штук двести дисконтных и банковских карточек.
Слася была талантливой девушкой. Из кармашка размером не больше половины ладони она достала и повертела у меня перед глазами кипу бумажек. Записки были всех размеров и форм – от тетрадного листа до формата А2, от аккуратно вырезанных квадратиков до кругов и многогранников. Похоже, местные ухажеры свято верили в то, что чем больше листок и крупнее цифры, тем соблазнительней телефон. Даже удивительно, что никто не принес Сласе плакат, в ее рост высотой.
Стоило немного расслабиться, отвлечься, как меня снова дернули за руку.
Я показалась себе куклой, у которой вскоре станет одной рукой меньше. И придется отправиться к Доктору Шоку. Он, кстати, уже вовсю отплясывал нижний брейк возле женщины на полторы головы выше Вархара.
Дивная пара произвела фурор еще в момент их появления на вечере. Мастгури едва доставал плечистой и стройной брюнетке до пупка. Зато вместо того, чтобы степенно придерживать спутницу под локоток, преспокойненько обнимал длиннющей рукой ее ягодицы. И нежно так водил по ним ладонью, временами, словно бы совершенно случайно, попадая под широкую юбку короткого черного платья. От самых неожиданных и нескромных движений его ловких пальцев брюнетка смешно подпрыгивала и трясла мускулистыми ногами.
Даже на балу Ламар Мастгури умудрился довести до шока не только свою женщину, но и окружающих. Немало студентов неосторожно обзавидовались доктору Шоку и попытались повторить движения его шаловливых пальцев на ягодицах собственных дам. Громкая музыка почти заглушила их крики, грохот падения тел и «контрольных» ударов черепов о камни пола.
Мастгури оглянулся, улыбнулся так, что те, кто вставал, упали снова, и ласково предложил:
– Ребята, я готов оказать вам и первую, и вторую, и даже третью помощь! По методу гиппопотама… Тьфу! По клятве гиппобрату… Да не-е-ет же! По клятве Гиппократа!
Студенты подскочили как ошпаренные. В ужасе похватали выбитые зубы, наверное, на память, приподняли опухшие от синяков веки и стройным хором отреклись от помощи доктора Шока.
– Ольга, потанцуем?
Образ Драгара с розой в зубах, и акульим оскалом еще долго преследовал мое воображение.
Не говоря уже о спортивном костюме помощника. На танцевальном вечере он смотрелся гораздо примечательней, чем самые смелые наряды леплеров. Тех хотя бы можно было спутать со светомузыкой оригинальной, а то и вовсе волшебной конструкции.
Разглядывая мешковатые серые трико помощника, сильно растянутые на коленях, и черную майку-алкоголичку между полами угольной спортивной куртки, я даже забыла о главном. О том, что он снова, безо всякого разрешения и повода назвал меня по имени, без отчества.
Или опять сработал ужасающий «эффект платья»?
Не успела обдумать эту идею, случилось нечто совсем уж изрядное.
Откуда ни возьмись, возле нас с Драгаром появился Вархар. Я готова была поклясться, что не видела его нигде поблизости. Но проректор собственной персоной возвышался рядом со мной, напротив помощника.
Я ожидала очередную пламенную речь о том, куда Вархар отправит Драгара, если тот не прекратит «пялиться на мою женщину». Но, как уже повелось, ошиблась.
Легким ударом ноги Вархар послал Драгара туда, куда я сама собиралась минуту назад. В другой конец зала, подальше от воинственных скандров.
 
Драгар летел как смерч, сметая все на своем пути. Спиной напоролся на таллинов, и они начали падать друг за другом как домино.
Наступил на «модель молекулы». Дернулся в тщетной попытке освободить ноги, но они безнадежно запутались в ногах-руках-головах-телах. Драгар беспомощно плюхнулся на шею одного из студентов, зачем-то взмахнул руками и… повалился вниз. Но мощь вархаровского посыла на этом не иссякла.
Куча-мала закачалась и поехала, увлекая за собой Драгара. Докатилась до беспечных леплеров. Ничего не замечая, они продолжали спокойно танцевать свой ленивый танец. Куча-мала проехала по леплерам как каток по снежным барханам. И большая часть «ленивых плясунов» присоединились к всеобщему веселью – стали неотъемлемой частью клубка тел.
– Вот это я называю импульсом! – хохотнул Вархар, указывая мне на дело рук своих. – Физику нужно изучать экспериментально! Как Ньютон! – добавил глубокомысленно, воздев палец к потолку. – Он изучал на собственной башке. А твой непутевый и крайне недогадливый аспирант – на своей. И не только на ней. Как там у вас говорят? Дурная голова – геморрой в заднице? Не?
Я только открывала рот, как рыба, выброшенная на берег, мысленно оценивая масштаб катастрофы. Увы! Это были лишь цветочки!
Куча-мала докатилась до стены, врезалась в нее и провернулась несколько раз. Уверена, посыла Вархара хватило бы, чтобы она доехала и до потолка, но неподалеку удивленно присвистнул Мастгар. От ударной волны его дыхания клубок тел рассыпался, и ошарашенные студенты распластались на полу. Леплеры так и остались лежать, надсадно переводя дыхание. Сальфы нервно дергались, словно все еще танцевали. Таллины покатились бревнами куда-то в сторону.
Драгар вскочил на ноги первым. Глаза его бешено вращались, от оскала мне захотелось немедленно уйти в стену.
– Ты не хозяин Ольге! Я хочу с ней танцевать! И буду танцевать! – выпалил помощник, и в несколько прыжков добрался до нас. Я на всякий случай шарахнулась в сторону. Благоразумие проснулось после долгой и затяжной спячки. И первым делом заткнуло кляпом эмансипированные гены, уже готовые выплеснуть на скандров очередные феминистские не-восторги. Такое чувство, что ни Вархару, ни Драгару и в голову не приходило, что на пути их танца «с Ольгой» есть еще одно, малюсенькое препятствие – мое, собственное мнение.
Рука помощника потянулась к моей талии, но… легла на талию Вархара. Ловкий проректор очень вовремя загородил меня и теперь плотоядно усмехался в расширенные от удивления глаза Драгара. Дав парню секунды, чтобы осознать собственный конфуз, Вархар со всей дури дернул его на себя и ловко отскочил в сторону. Драгар полетел вниз, и грохнулся на пол, у ног до ужаса довольного собой проректора.
– Короче! Скажу я тебе, Максдрагар, одну простую истину, – процедил он сквозь зубы. – Если ты еще хоть раз хоть какой-то частью тела притронешься к моей Ольге… Можешь с этой частью тела загодя проститься. Я дам тебе на прощание с ней пару минут. Если очень будешь умолять, целовать ноги – десять. А потом оторву.
– Парни, ой… ребята… ой… скандры… Вархар, Драгар, – пока я судорожно искала подходящие для обоих эпитеты, варвары заняли подозрительно немирные стойки. Ближайшие к ним танцоры еще подозрительней вжались в стены, дальние – рассыпались по сторонам.
– Да ладно ва… – я попыталась встать между скандрами. Но Вархар подпрыгнул, пробежал несколько метров, оттолкнулся руками от пола и перелетел через меня как какой-нибудь Брюс Ли.
Я ошарашенно наблюдала, как проректор приземляется рядом с Драгаром, хватает его за шкирку и… начинается веселье.
Воинственными воплями скандры легко перекрыли музыку. И понеслась душа в Рай.
Ноги, руки, головы и зубы мелькали перед моими глазами как в ускоренной перемотке голливудского боевика про очень крутых и очень диких воителей. И все эти части тела принадлежали вовсе не Драгару с Вархаром, а тем, кто попадался на их пути или не успевал вовремя освободить дорогу.