Убить нельзя научить. Дилогия (СИ)

– У нас в управлении все боятся высоты. Залезут на стремянку сбивать сосульки, а спуститься не могут. А сосульки могут спуститься сами, – и он ткнул пальцем в ледяные рога Марата. – Кстати, сейчас очень модно украшать шляпы. Перья хорошо, а сосульки вообще креатив.
И пока мы судорожно моргали, переваривая сообщение, домоуправ радостно захлопнул дверь.
Я оставила Марата позвякивать сосульками и рванула назад, в лифт.
Скорее, домой.
Крики Алисы «Вот тебе, зеленый великан! Вот тебе! Получи!» вынудили оставить пакеты на тумбочке у входной двери и броситься в гостиную.
Ну да… очередная картина маслом… Сердце упало, на плечи словно бетонная плита навалилась…
Все это выглядело бы до ужаса комично, не будь так… грустно.
Сестра шарахалась по квартире, сжимая в руке банку консервированного горошка «Зеленый великан». Лупила ей по шкафам, стульям, креслам и подоконникам. На антикварной полированной мебели уже живого места не осталось. Белый деревянный подоконник испещряли занозы и вмятины. Только темно-коричневые кожаные кресла почти не пострадали. Их вдоль и поперек исполосовывали царапины, но кожа оказалась на редкость плотной и крепкой и продолжала стойко выдерживать удары судьбы.
– Алиса? – окликнула я и встретила совершенно безумный взгляд светло-карих глаз. Темно-каштановые волосы рассыпались по плечам сестры в художественном беспорядке. На скуластом, осунувшемся лице застыло выражение полной отрешенности. Но уже через минуту мелкие точеные черты перекосила гримаса ужаса.
Сестра уронила голову на грудь и очень тихо спросила:
– А кормить сегодня будут? Или только завтра? После родов зеленых человечков?
– Алиса, это я, Ольга, – попыталась дозваться я.
Сестра замерла и выпрямилась, словно шест проглотила. Немного помялась босыми ногами на бежевом пробковом полу и рывком задрала мешковатую розовую ночнушку, оголив ноги.
– Погоди, Оля, мне надо родить!
Алиса швырнула на пол банку зеленого горошка и с размаху села на нее.
Я уже намеревалась пойти на кухню, приготовить поесть, но сестра вскочила как ужаленная, схватила консервы и отправила в открытое окно с криком:
– Будьте вы прокляты! Вот вам ребенок!
Я бросилась к окну, чтобы оценить масштаб катастрофы.
В последний раз нам чуть не пришлось выплачивать соседу неустойку за разбитое лобовое стекло роскошной черной иномарки. Безумный вид Алисы и ее слезные просьбы: «Пожалуйста! Снимите ошейник! Мне больно…» – почему-то заставили владельца крупной фирмы пойти на попятный.
Но раз на раз не приходится…
Банка со свистом вспорола воздух и нацелилась прямо в голову нашего электрика. Он привычно отразил снаряд металлической сумкой с инструментами. Вскинул голову и взглянул на меня так, что уж лучше бы обругал матом.
…Четыре года назад Алиса пропала – вышла из дома в аптеку и не вернулась. Нашли ее спустя полтора года, совершенно невменяемой.
В отчаянии я рыдала ночи напролет и почти каждый день водила Алису по лучшим психиатрам. Постепенно докатилась до экстрасенсов, бабок и колдунов. Но все напрасно.
Психиатры вводили сестру в транс и прописывали горсти лекарств.
Бабки заставляли нас разбивать яйца и находили в них то иглы, то гвозди, клятвенно заверяя, что все это «застряло» в голове у Алисы. «Заряжатели чудо-воды» часами танцевали вокруг сестры, делая невнятные пасы руками и позвякивая музыкой ветра.
Но с каждым днем Алисе становилось все хуже и хуже…
И вот я застыла посреди гостиной, глядя на сестру и понимая, что пора отдать ее в специальное заведение для «невест зеленых великанов». Так называли в нашем городе психиатрическую лечебницу, куда со всей страны свозили женщин с теми же галлюцинациями. В последние годы их становилось все больше и больше. И не только у нас, за рубежом тоже. Будто по миру шествовала какая-то ужасная эпидемия.
Медленно, как во сне, загрузила я продукты в холодильник и набрала телефон нашего психиатра.
– Забираем? – услышав мои всхлипывания, уточнил он. – Поверьте, ей так будет лучше, – начал уговаривать упавшим голосом. Но я-то понимала – лучше не будет.
 
Дождалась завершения длинного монолога о том, как замечательно ухаживают в больнице за «невестами зеленых великанов». Как им помогают не навредить ни себе, ни окружающим, как «социализируют», а на деле просто вынуждают общаться друг с другом… Выдавила из себя короткое «Я согласна!» и сбросила вызов.
Вернулась в комнату и застала Алису в кресле. Она обняла колени руками и уставилась в окно невидящим взглядом.
– Нам бы сходить, прогуляться, – предложила я нарочито нейтральным тоном, но голос вздрагивал на каждом слове.
– Меня ведут на прогулку? В красную пустыню? – оживилась Алиса, поправляя несуществующий ошейник.
– Да, дорогая. Давай оденемся? – голос предательски срывался, в груди кололо. Но я поспешно надела на сестру темно-коричневую блузку и юбку – ее любимый выходной костюм. Бархат благородно переливался на свету. Черное кашемировое пальто повисло на Алисе мешком, узкие икры болтались в голенищах красивых кожаных сапог. Она очень похудела с тех пор как… пропала.
Алиса серьезно поправила темно-синюю вязаную шапку и решительно направилась к двери.
А там… там уже ждали санитары.
Я прыгнула в кресло, свернулась в позе зародыша и замерла…
Тихо… как тихо… Беззвучие поселилось в трехкомнатной квартире. Только ветер шуршал бамбуковыми жалюзи на окнах, да тикали древние ходики на стене. Простенькие, круглые, серые, с банальными стрелками-карандашами, они прожили с нами бок о бок не одно десятилетие.
С нами…
Гулко билось в ушах сердце. Я сдалась, я от нее отказалась. Я…
Думать о случившемся не хватало моральных сил.
И я смалодушничала… Постаралась отключиться, перенаправить куда-то бешеный клубок эмоций, что бурлил внутри. Провоцировал рвануть за сестрой. Отобрать ее у санитаров, отвезти назад, домой. А в следующую минуту толкал забиться в угол, застыть и ничего не делать. Ни-че-го…
Последние лучи закатного солнца лизнули стекла щербатых бежевых шкафов – наследие мамы.
Я переместилась за такой же деревянный стол, к своему рабочему и развлекательному месту – в интернет.
Спать невозможно, а думать о том, что происходит с сестрой, невыносимо.
Черный ноут послушно загрузил фан-сайт любимого сериала.
Алая заставка с несколькими полуголыми мачо по бокам падала как занавес в замедленной перемотке. Показалось название сериала, громадными черными буквами выведенное на шапке форума, и шикарные локоны роскошных мужчин по сторонам. Суровые лица с хитринками в глазах, плечи с буграми мускулов и торсы, от которых даже смайлики капали слюнями в чат.
В висках бешено пульсировало, голова напоминала чугунный котел – то, что надо для принятия судьбоносных решений.
И я пошла на абордаж. Сегодня я им все скажу! Терять уже нечего. Казалось – жизнь закончилась и впереди лишь череда унылых будней. Наполненных тоской по Алисе, жалостью к себе и бесприютным одиночеством. Мама умерла много лет назад, отца я никогда не знала. Алиса – была единственной родственницей… Была. Вот оно, ключевое слово.
Прошлой ночью, когда сестра наконец-то уснула, я отступила перед атакой королев местного террариума единомышленниц. Грязной, витиеватой и местами не уступающей отборной брани пьяных десантников в их профессиональный праздник.
Но теперь меня прорвало.
Алая страничка отпрометчиво распростерлась на весь экран.
Внизу замигал еще тихий и спокойный желтенький чат.
«Привееет», – блеяла одна из моих вчерашних оппоненток, «… вечера» – хвалилась словарным запасом другая, у третьей же вообще не нашлось слов. Под ее ником высыпали смайлики, улыбаясь гораздо безумней, чем моя сестра.
Эх! Держите.
И я набрала комментарий про любимую актрису здешних «заводил» с комплексом неполноценности и неполноценным знанием языка.
Растеклась мыслью по древу, ни в чем себе не отказывая.