Спорим, она будет моей? (СИ)

— Что касается того мальчика, — таким пренебрежительным тоном говорит мама, как будто она только что достала из-под ногтей что-то особо мерзкое, — он – совсем кретин, если не влюбился в тебя по уши.
Я чувствую, как начинаю краснеть. А еще мне становится легко. Давно я не испытывала такой легкости и вдохновения. Ощущение, как будто все мне по плечу. Я смотрюсь в зеркало еще раз, и на этот раз мне начинает нравиться то, что я вижу. Никогда не понимала людей, которые получают удовольствие от шоппинга. Тем более, с мамой. Но сегодня я чувствую, как непонятная мне энергия с бешеной скоростью разливается по моему телу. В эту секунду я действительно счастлива. И благодарна…
Мама дружески подмигивает мне и оставляет меня в одиночестве: дает мне еще одну возможность покрутиться перед зеркалом и напоминая мне о важности гармонии с собой.
  
Глава 39. Матвей
 
Странное ощущение. Вроде бы раньше отца тоже частенько не было дома, но сейчас без него дом кажется совсем пустым. Прохожу сразу в свою комнату, не хочу беспокоить маму и Влада. Видимо, им есть о чем поговорить.
Слова папы не дают мне покоя. По его логике я должен признаться Олесе и просто наблюдать за тем, что будет дальше. Но в чем я должен признаться? В том, что заключил спор с прыщавым зазнайкой, повелся на его манипуляции и согласился ради разнообразия соблазнить хорошую невинную девочку? Ладно, не так: я сознательно это сделал, Федя выступил в роли нашептывающего дьявола на моем плече, но решение принял я. Мне за это отвечать. Или признаться в другом? В том, что я сам не до конца понимаю. Например, в том, что я силой заставляю себя не думать о ней? Или в том, что ее глаза мерещатся мне повсюду? Что мне хочется с ней разговаривать, хочется знать ее мнение обо всем, что происходит? Отец заявил, нужно сказать ей о своих чувствах. А чувствую я много, очень много всего. Пусть будет так. Я скажу ей обо всем, о, я сделаю это! Папа прав, она должна знать.
Хочу сделать это как можно быстрее, пока не растерял всю свою смелость. Заказываю такси и требую, чтобы водитель прибавил газу. На каждом светофоре схожу с ума, ерзаю и цепляюсь руками за кожаное сиденье. Как назло, каждый раз перед нами загорается красный сигнал. Начинаю нервничать, подумать только, когда я последний раз так нервничал из-за девчонки? Так, лучше об этом не думать. Таксист резко давит на педаль тормоза, перед автомобилем откуда не возьмись вырастают две малолетки. Водитель грязно ругается и фыркает. Чувствую, как моя былая решимость отступает. Стискиваю покрепче зубы, чтобы ненароком не попросить таксиста развернуть машину.
Когда мы прибываем на место, рубашка липнет к моему телу, хотя в машине на полную работает кондиционер. Расплачиваюсь и вылезаю из автомобиля. Чтобы немного остыть, делаю круг вокруг дома Олеси. Поступок странный, по крайней мере, для меня. Но с задачей более-менее справился: вроде голова прояснилась. Стою у подъезда в надежде, что кто-нибудь выйдет или зайдет. Звонить Олесе мне не хочется. Чувствую, что должен поговорить с ней лично. Ждать приходится довольно долго, даже успеваю замерзнуть. Затем дверь подъезда медленно приоткрывается. Из дома неспеша выкатывается шарообразная старушка, провожает меня недобрым взглядом и что-то бормочет мне в спину. Звучит, как какое-то заклинание, преимущественно из согласных.
К счастью, я запомнил номер Олесиной квартиры. Беру себя в руки и без промедления жму на кнопку звонка. Дверь распахивается почти сразу же и передо мной появляется Олесина мама. Это я понимаю по заколке, которой собраны ее волосы – знакомая вещица.
— Да?
— Ээ… А Олеся дома?
Взгляд женщины становится заинтересованным, она кривовато чему-то ухмыляется и качает головой.
— Нет. Она ушла гулять с подругой. Что-нибудь ей передать?
— Нет. Спасибо. Я лучше сам.
— Отлично!
— Ну тогда я… пойду.
Не успеваю договорить, мама Олеси захлопывает дверь. Мне кажется, или она невзлюбила меня с первого взгляда?..
 
Ничего. Сдаваться я не собираюсь. Правда не могу вспомнить, где живет Оксана. Звоню Тимофею. Он отвечает спустя долгих пять гудков. Он явно запыхался.
— Отвлекаю от тренировки?
— Есть такое дело, — Тим переводит дух и продолжает, ­— но ничего, пора отдохнуть. Какие дела?
— Слушай, я звоню не для того, чтобы потрещать. Ты случайно не помнишь адрес Оксаны?
— Хм. А тебе для чего?
— Пфф. Не для того, о чем ты подумал. Я ищу Олесю. Они сейчас вместе.
— Вот как? Ну, я тоже собирался к Оксане. Встретимся?
Тима сверлит меня хитрым взглядом, затем отводит глаза и улыбается уголками губ.
— А я знал! — не без гордости говорит он. — Это ж очевидно было!
— Прекращай, — осаживаю его. — В последний раз мы наговорили друг другу много всего. Не уверен, что она вообще захочет меня видеть.
— Захочет, захочет, — успокаивает меня Тим. — Ты же легендарный Матвей Калиновский!
­— Издеваешься?
— Чуть-чуть, — Тима разводит руками и многозначительно косится в мою сторону. — Только вот есть одна неувязочка. По пути сюда я позвонил Оксане, и она одна. Олеси с ней нет.
— Тьфу ты! Что ж мне так не везет-то? Наверное, она уже дома.
— Нет. Ты не понял. Оксана сегодня с Олесей не общалась.
Хмурю брови и непонимающе смотрю на Тима.
— Как это?
Он пожимает плечами.
— Так. Похоже, что у Олеси появились новые друзья. Да это и не удивительно. Она стала популярнее, когда стала общаться с тобой.
— По… популярнее? О, черт!
— Да не волнуйся ты так. Популярнее тебя уж точно не станет, — смеется Тима, я хватаю его за плечо, разворачиваю к себе и впиваюсь в его лицо глазами.
— Ты не знаешь, наши сегодня никаких вечеринок не устраивают?
— Да что с тобой такое? Не знаю я, не интересовался.
— Если она добралась до нее… — не могу закончить фразу.
Передо мной снова всплывает перекошенное от злобы лицо Карины. Она угрожала ей, эта сумасшедшая могла заманить ничего не подозревающую Олесю в ловко расставленные сети. А уж потом… Нет. Глупости. Олеся – не дура. Она бы никуда не пошла с ней. Или пошла?..
  
Глава 40.1 Олеся
 
Раскладываю новые вещи на кровати и любуюсь ими, как какая-нибудь дурочка. Эйфория от похода по магазинам все еще не прошла. Да и мама продолжает вести себя странно. Конечно, по-хорошему странно. Купила в магазине замороженную пиццу и как раз в этот самый момент читает инструкцию на кухне. Не припомню, что подобное вообще когда-нибудь случалось. Мама обычно отдает предпочтение только домашней «правильной» пище. Полуфабрикатов в нашем доме никогда не держали, я и не думала, что этот порядок изменится. На самом деле, день выдался просто удивительный. Несмотря и на заминку с утра.
Как назло, в этот момент смотрю в зеркало и вижу, как улыбка начинает медленно сползать с моего лица. Снова Калиновский. Да сколько же можно о нем думать? Забудь. Забудь сейчас же!
День продолжает меня удивлять, потому что мое желание сбывается. Раздается звонок в дверь и отвлекает меня. Несусь в прихожую, на ходу застегивая пуговицы на новом платье: дома решила все снова перемерить.
На лестничной площадке стоит девушка. Вроде из параллельного класса. Да, точно. Она была на кухне на той вечеринке по случаю день рождения Карины. Именно эта девчонка задавала больше всего вопросов про мои якобы отношения с Калиновским. С нее все началось. Потом к расспросам присоединились и остальные. Но именно она была той, из-за кого меня приняли в этот девичий кружок. Я испытываю что-то смешанное из благодарности и стыда. С Калиновским-то у меня ничего толком и не было. А еще я безуспешно пытаюсь вспомнить ее имя. Она, похоже, замечает складки на моем лбу, и фальшиво улыбается:
— Привет!
— Привет…
Она продолжает смотреть на меня так, будто чего-то ждет. Но чего? Приглашения войти? Или я что-то ей обещала на той вечеринке? Ох, то дурацкое шампанское. Никогда больше не стану пить алкоголь!