Спорим, она будет моей? (СИ)

— Простите, ­— бормочу я, — за беспокойство.
— О. Не стоит извиняться. Рад, что ты зашла. Проходи.
Интересно, насколько сильно его раздражение? Если меня внезапно разбудить, я готова впиться в глотку нарушителю моего сна. У него, наверно, все иначе, либо он очень хорошо умеет скрывать эмоции.
Я так и топчусь на пороге, пытаясь заглянуть мужчине через плечо.
— Вы… один?
Теперь Влад озадаченно глядит на меня. Затем выдыхает носом воздух и хитро прищуривается.
— Племянника здесь нет, если ты об этом.
— Об этом! — радостно говорю я и наконец прохожу внутрь.
В квартире ничего не изменилось с последнего моего визита. Первый мой порыв – взять веник и хорошенько тут подмести. Или пылесос. Или швабру. Хорошо бы и пыль стереть. Я мысленно осаживаю себя и поворачиваюсь лицом к мужчине.
— Извините, что так ворвалась. Просто я хочу… мне нужно кое-что узнать.
— Помогу, чем смогу, — обещает он и подводит меня к креслу.
Я садиться не хочу. Мне кажется, если я позволю себе расслабиться хоть на секунду, весь мой запал исчезнет. Влад падает в кресло и складывает руки на животе, смотрит перед собой и благосклонно позволяет мне собраться с мыслями.
— Не знаю вашего отчества… — начинаю я и закусываю губу.
— Просто Влад, — улыбается он.
Просто Влад, значит. Катаю его имя на языке. Непривычно. Мне все же хотелось бы узнать отчество. Он слишком напоминает мне Матвея манерой двигаться и этими взглядами. А это только сбивает.
— Я пришла сюда, потому что вы – тот, кто обладает нужной мне информацией.
Он поднимает брови и с уважением смотрит на меня несколько секунд.
— Как официально, — смеется он. — И какого рода информация тебе необходима?
Подстраивается под мой деловой тон, мне нравится, так проще.
— Я хочу знать, где она сейчас, — говорю тихо и задумчиво.
Вспоминаю лицо Матвея, когда он делился со мной самым сокровенным. Эта девушка нанесла ему столько ран, изорвала его сердце в клочья, сумела в корне изменить его жизнь. Но она так сильно запала ему в душу, что он до сих пор не смог забыть ее. В очередной раз вспоминаю наш с Матвеем неудавшийся поцелуй, как он отскочил от меня и пулей вылетел из моей квартиры. Кем надо быть, чтобы оставить такой неизгладимый след в чьей-то душе? Я не знаю, зачем, но я хочу ее увидеть.
— Кто? — спрашивает Влад, непонимающе сводя брови на переносице.
— Диана. Девушка Матвея.
Он качает головой и вздыхает. Колеблется. Вздыхает еще раз.
— Я тоже был подростком, — говорит Влад серьезно, — и я тоже не стал бы слушать советы взрослых. Поэтому не буду тебя переубеждать. Я дам тебе то, что ты хочешь. Но только потому, что ты кажешься умной девчонкой. Давай без глупостей, хорошо?
Киваю, пожалуй, слишком усердно. Я бы могла сказать ему, что хочу просто посмотреть на нее со стороны. И все. Но он вроде бы решил, что я умная. Не хочется его разочаровывать.
***
Я не была на выставках уже очень давно. Мама меня водила, когда я была помладше. Мне нравилось, было в этом что-то необыкновенное. Я чувствовала себя взрослой, способной понять чего-то, чего не могут понять дети моего возраста. Но эта выставка… покорила меня. Я никогда не видела, чтобы картины выглядели, как живые. Будто бы, если приглядеться, листья на деревьях покачиваются от ветра, вода переливается на солнце, а облака плывут по небу. А лица… Если долго всматриваться в изображенное на бумаге простым карандашом лицо, появляется ощущение смущения, и хочется отвести взгляд, будто бы ты без разрешения вторгся в чье-то личное пространство.
Разглядывая один из таких портретов, я даже забываю о своей истинной цели. Пока мне об этом не напоминают. Я замечаю ее краем глаза и сразу же перевожу на нее восторженный взгляд. Высокая девушка с длинными темными волосами, заплетенными в толстую косу, она весело болтает с какой-то молодой парой. На ней невесомое фиолетовое платье и серебристые туфельки на крохотном каблуке. Она смеется на весь зал и склоняет голову, прикрыв глаза. Ей явно говорят комплименты. Я узнаю ее. Влад отдал мне ее фотографию с тех времен, когда Матвей и она – были парой. Я представляю их вместе сейчас. И они вместе произвели бы настоящий фурор.
 
Мне становится не по себе. Не знаю, что я хотела увидеть, придя сюда. Может, я надеялась, что она растолстела и покрылась бородавками? Может, мне хотелось поверить, что я моложе и красивее. Но нет. Нас даже сравнивать нельзя, но я, конечно, все равно это делаю. Я стою в другом конце зала, но даже отсюда чувствую энергию, которая от нее исходит. А что исходит от меня? Неуверенность, страх и, очень может быть, запах пота? Чудесно. Эта Диана – воплощение красоты и грации. Не сомневаюсь, что она разбила не только сердце Матвея, но и множество других. Что я здесь делаю? Нет. Хватит. Я убедилась, почему Калиновский не смог забыть ее, вот и ладушки. Соревноваться с такой – немыслимо.
И тут случается ужасное. Молодая пара куда-то исчезает, и теперь эта талантливая красотка Диана движется прямо ко мне. У меня начинается паника, возникает мысль сбежать. Если вот прямо сейчас со всех ног броситься к выходу, она не успеет и понять, что произошло. Но ноги приросли к полу. А еще меня греет мысль, что она идет не ко мне. Сейчас свернет, справа есть и другие посетители. Ну или сейчас. Может, сейчас? Нет. Не свернет.
— Привет! Что-то приглянулось?
— Гм. Э-э…
— Меня зовут Диана! Я – автор этих работ.
— У вас… настоящий талант, — это все, что у меня получается из себя выдавить.
Диана реагирует так, будто ей сказать такое впервые.
— Спасибо большое! Мне очень приятно, — она пилит меня пристальным взглядом, затем лучезарно улыбается. — Знаете, у вас очень выразительное лицо.
— Выра… О. Спасибо.
— Да вы не смущайтесь. Я вам это, как художница, говорю, — она вдруг придвигается ближе и переходит на громкий шепот. — Слушайте, а вы очень торопитесь? У меня есть к вам предложение.
Она что, и мое сердце решила разбить?! Нет уж.
— Я не…
— Ну же, не отказывайтесь так быстро. Я хочу написать ваш портрет. Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
Я смотрю на то, как она перекидывает свою косу на другую сторону. Интересно, у нее голова не устает носить такую тяжесть?
— Я… Я не против.
А что? Раз уж я здесь, и у меня появился шанс пообщаться с этой нимфой, почему бы им не воспользоваться? С красотой все понятно. С талантом тоже. Но я хочу рыть дальше. Что еще скрывается под этой жизнерадостной маской? Да, не скрою, я испытываю что-то вроде зависти. Всю жизнь моим примером была мама, но ее лицо так не светится. Я хочу перенять что-то и у других людей.
Диана хлопает в ладоши и радостно хватает меня под руку.
— Забежим в подсобку за моей сумкой, и – вперед!
— Но… У вас же выставка в самом разгаре.
— Ай, да что уж там, — отмахивается Диана, увлекая меня в сторону незаметной дверцы, — я чувствую прилив вдохновения! Думаете, я сумасшедшая?
Она так широко улыбается, что, мне кажется, ее устроит любой ответ.
— Думаю, это ваша изюминка.
  
Глава 34.2 Олеся
 
— Не против, если мы перейдем на «ты»? — спрашивает бывшая девушка Матвея, роясь в ящике стола.
В ее студии просторно и свежо, окна открыты нараспашку, и ветер свободно гуляет по комнате, взъерошивая мои волосы. Довольно холодно, но, несмотря на это, как-то уютно. Там, где работают творческие люди, у меня всегда появляется такое ощущение: смесь восторга, трепета и желания приобщиться ко всему этому. У меня особых талантов к творчеству никогда не было, немного обидно. Хотя несколько лет ходила в музыкальную школу, училась играть на фортепиано. Было сложно, но здорово. Жаль, что бросила.
— Да, конечно.
Рядом с Дианой я все еще чувствую себя какой-то недоделанной, но потихоньку привыкаю. Что уж тут поделаешь? Она взрослая и харизматичная. У некоторых есть природное обаяние, у других нет. Смирись, Леся, и живи дальше. А еще постарайся подружиться с ней, узнать ее лучше. Другого шанса не будет. Постарайся просто впитать побольше этого внутреннего света. Хуже уж точно не будет.