Фитин
3. По сведениям, полученным от “Лейбрандта”, являющегося референтом по русским делам при внешнеполитическом отделе НСДАП, подтверждается сообщение Грегора, что вопрос о выступлении против Советского Союза считается решённым.
Начальник 1-го Управления НКГБ Союза ССР
Фитин» [288].
Не удивительно, что никакого выступления Германии против СССР «в ближайшие дни» тогда опять-таки не произошло...
* * *А следующее не менее тревожное сообщение из Берлина было датировано 9 мая — и уже с другими датами:
«1. В штабе германской авиации подготовка операции против СССР проводится самым усиленным темпом. Все данные говорят о том, что выступление намечено на ближайшее время. В разговорах среди офицеров штаба часто называется 20 мая как дата начала войны с СССР. Другие полагают, что выступление намечено на июнь. В тех же кругах заявляют, что вначале Германия предъявит Советскому Союзу ультиматум, с требованием более широкого экспорта в Германию и отказа от коммунистической пропаганды. В качестве гарантии выполнения этих требований, в промышленные и хозяйственные центры и предприятия Украины должны быть посланы немецкие комиссары, а некоторые украинские области должны быть оккупированы немецкой армией. Предъявлению ультиматума будет предшествовать война “нервов” в целях деморализации Советского Союза.
По наблюдению источника, немцы контролируют на советской границе все свободные людские ресурсы, вооружение и транспорт.
В последнее время немцы стараются сохранить подготовку войны с СССР в полном секрете: принимают меры к тому, чтобы прекратить распространение слухов о предстоящей войне и законсервировать подготовительные работы. Соответствующие меры принимаются в этом направлении и германскими представительствами в Москве. <...>» [289]
Фитин опять подписал сообщение, разосланное в перечисленные выше органы, но и война не началась 20 мая, и — как это мы уже знаем сегодня — никакого ультиматума перед действительным нападением гитлеровской Германии на СССР не последовало.
Кто скажет, что думали по этому поводу визировавший спецсообщение нарком Меркулов и читавший его Сталин?
* * *Но вот ещё информация, полученная где-то в мае и не совсем понятно от кого:
«Один шведский делец, который находится в близких отношениях с ГЕРИНГОМ, получил от ГЕРИНГА через их общего знакомого довольно загадочное сообщение, в котором говорится, что Германия начнёт военные действия против СССР около 15-го июня»1 [290].
Ну, уж рейхсмаршалу-то можно доверять? Оказалось, что и ему нельзя — никакого нападения «около 15-го июня» не произошло. Но, как мы уже говорили ранее, разведчикам приходилось прибегать к «эзопову языку», а потому этот текст представляется не очень достоверным: «один делец», «загадочное сообщение». Хотя имя Геринга и придаёт вес...
...А мы говорим, что Сталин не верил разведке исключительно по причине своего дурного характера. К тому же ещё и Вячеслав Михайлович явно его подзуживал, вполне возможно, что и говорил: мол, во главе разведки мальчишка стоит, и у него все сотрудники такие же, а у меня — опытные дипломаты. Понятно, что Молотов метил отнюдь не в Фитина, а в Лаврентия Павловича...
* * *Сообщения о подготовке германской агрессии поступали и в штаб-квартиры других советских спецслужб. Особенно результативно работала военная разведка:
«Несмотря на активные дезинформационные мероприятия и оперативно-стратегическую маскировку, проводившиеся германским политическим руководством и командованием вооружённых сил, разведчики РУ ГШ КА смогли добыть достоверные сведения, свидетельствовавшие о целенаправленной подготовке Гитлера к войне против СССР.
Важным документом, подтверждающим этот вывод, является “Перечень донесений военной разведки о подготовке Германии к войне против СССР (январь — июнь 1941 г.)”. В него включены 56 донесений советских разведчиков о подготовке Германии к нападению на СССР. Динамика поступления этих сведений была такова:
— 22 февраля сообщение из Белграда — война начнётся в июне 1941 г.;
— 15 марта из Бухареста — война начнётся в июне 1941 г.;
— 19 марта из Берлина — нападение планируется между 15 мая и 15 июня 1941 г. ;
— 4 мая из Бухареста — начало войны намечено на середину июня 1941 г.;
— 22 мая из Берлина — нападение ожидается 15 июня 1941 г.;
— 1 июня из Токио — война начнётся около 15 июня 1941 г.;
— 16 июня из Берлина — нападение назначено на 22— 25 июня 1941 г.;
— 20 июня из Токио — война между СССР и Германией неизбежна» [291].
С одной стороны, всё, казалось бы, совершенно ясно: гитлеровская Германия пребывает в полной готовности к нападению на Советский Союз. Но даты-то — даты всё время меняются!
Вроде бы, как мы помним, и в 1940 году что-то намечалось, потом, по плану «Барбаросса», был установлен срок 15 мая, а в директиве о стратегическом развёртывании — 21 июня, затем из-за Югославии нападение отложили, а 30 апреля фюрер сказал, что 22 июня, — но это он пока ещё только сказал, и только 10 июня был отдан приказ по войскам...
Об этих изменениях разведка сообщала достаточно своевременно, но все эти предупреждения уже звучали в ушах надоевшим криком «Волки!», и рождалась мысль об «английской провокации»...
И ведь действительно, когда 14 июня советская пресса публикует официальное сообщение ТАСС от 13-го числа, то в нём, в частности, говорится:
«Ещё до приезда английского посла в СССР г-на Крипса в Лондон, особенно же после его приезда в английской и вообще в иностранной печати стали муссироваться слухи о близости войны между СССР и Германией» [292].
Ну как тут не вспомнить яркую суворовскую формулировочку: «Англичанка гадит!» Вроде бы всё оно именно так теперь опять и получается. Однако наших мудрых вождей «враждебные происки» не волнуют, чему свидетельством то же самое приводимое сообщение:
«<...> Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве всё же сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении и развязывании войны.
ТАСС заявляет, что: 1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий... 2) по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы...» [293]
На том мы цитату и оборвём. Честно говоря, может быть, это и считалось каким-то сногсшибательным дипломатическим манёвром (да и ряд современных историков утверждает, что это именно так), но вряд ли кого за рубежом могла обмануть откровенная ложь 2-го пункта, а вот основательно запудрить мозги советским гражданам — причём всего за неделю до войны! — она смогла. Посмотрите воспоминания о начале Великой Отечественной войны на, скажем так, низовом уровне — рядовых граждан. Вопрос «А как же сообщение ТАСС?» встречается в них довольно часто.
В те времена люди ещё верили печатному слову...
Хотя, возможно, и в ставке Гитлера в то время были некоторые свои сомнения. Как раз 14 мая берлинская резидентура передала сообщение «Старшины» и «Корсиканца» о том, что нападение Германии на СССР временно откладывается: