Добро пожаловать в отель «Камея» (ЛП)

Но, черт возьми, я хотел узнать ее.
Она вызывала у меня желание противостоять ей хотя бы для того, чтобы видеть огонь гнева в ее глазах одновременно с не сходящей с лица улыбкой. Профессионал до подкорки. Подкорки, которую я хотел вскрыть, взломать, увидеть ее изнутри.
Я ненавидел это чувство. Работа — моя жизнь. Она требует всей энергии и времени, не оставляя ничего для личных отношений.
Войдя в номер, я снял свой костюм, вещь за вещью, стараясь не обращать внимания на крайней заметное натяжение на брюках.
— Ты не будешь диктовать мне правила поведения, — проворчал я, смотря на пульсирующую выпуклость под тканью.
Это была ложь. Я испытывал к ней желание, которое побуждало меня хотеть с ней самых невинных вещей. Просто видеть ее, быть близко.
Даже ее аромат вызывал желание.
Во мне разгоралось презрение за то, что она заставляла меня чувствовать, потому что я боялся ее. Моя бывшая жена использовала свою сексуальность, чтобы добраться до меня, мое желание — чтобы заполучить кольцо и мои деньги — чтобы обеспечивать своих любовников. Воспоминание об этом предательстве никогда не забудется.
Потребность в Эмме злила меня. Злило то, что каждый вечер я удовлетворял себя с мыслями о ней.
Крохотными шагами я вымещал свои эмоции на ней. Это была попытка оттолкнуть ее, которая не удалась из-за неспособности сдерживаться.
Мой первый номер оказался настоящим полем боя, а вот второй, в который она меня переселила, оказался довольно хорошим. В нем присутствовали несколько старых предметов мебели, уже давно используемые, но сотрудники отеля отлично вписали их в интерьер номера.
Нужно сообщить Ричарду Хайесу, владельцу международной сети «Камея», как хорош его отель. Несмотря на то, что у меня каждый день возникали жалобы.
Спустя неделю обслуживающий персонал усовершенствовал качество своей работы, и с каждым днем мне становилось всё труднее найти что-нибудь, хоть какую-нибудь причину, чтобы она поднялась в номер.
— Тебе не нужно ее видеть, — сказал я себе, но, взглянув на кофейник на барной стойке, на ассортимент напитков и сладостей, на одинокий пакетик сахара, сразу придумал новый план.
Не успев себя остановить, я уже стоял у телефона, набирая номер ресепшена.
— Добрый вечер, мистер Грейсон, — прозвучал её голос, и по мне прошла дрожь. Официальный тон, которым она ко мне обращалась, всегда давал волю фантазиям.
— Здесь всего один пакетик сахара, Эмма. Мне нужно еще два.
Последовала короткая пауза, и это заставило меня улыбнуться: я знал, что она проклинает меня.
— Конечно, мистер Грейсон.
Гнев в ее голосе только разжигал мой. Мне хотелось сбить ее с ног, поставить на колени.
Я был настолько тверд, что от малейшего прикосновения моя голова запрокидывалась назад. Как она отреагирует, если я открою дверь, поглаживая свой член?
Это мысль немного отрезвляла, достаточно успокаивая, чтобы эрекция была не так заметна.
Контроль и планирование — мои сильные стороны, но она продолжала всё разрушать, а я позволял. Это опасная игра, но с каждой встречей, с каждым контактом она одолевала меня.
Я выигрывал каждую битву, а она медленно побеждала в войне, но я не мог этого допустить.
Тихий стук в дверь отвлек меня от мыслей в пользу реальной девушки.
Я быстро выдохнул, открыл дверь, и посмотрел на нее. Ее дыхание сбилось, отчего моя рука дернулась в сторону. Желание, разливающееся по венам, пыталось одолеть меня. Мне хотелось лишь затащить ее в номер, нагнуть над диваном и выместить на ней всё свое раздражение.
— Ваш сахар, — она протянула руку ладонью вверх. На ее кремовой коже лежали пять маленьких коричневых пакетика.
Я взял их, стараясь не замечать огонь от мимолетного контакта с кожей.
— Я сказал два, Эмма. Считать умеешь?
— Предвидение, сэр.
— Что? — спросил я. Моя попытка не застонать была маскирована под рычание короткого слова.
— Если Вам нужно еще два, значит, понадобится три пакетика для второй чашки.
Она действительно предвидела мои желания или пыталась сделать так, чтобы я не позвал ее из-за сахара завтра?
 
— Приятно видеть, что ты знаешь основы сложения. Калькулятор подать?
На ее лице возникла улыбка, вымученная, но с огоньком ненависти.
— Могу ли я помочь Вам сегодня еще с чем-нибудь, мистер Грейсон?
Да, встань на колени и насладись моим членом, пока я не кончу тебе в рот.
Красноречие улетучивалось в окно в ее присутствии. Всё, чего я хотел, — это насладиться каждым сантиметром ее тела.
— Вы свободны.
Тот самый огонь вновь вспыхнул в ее глазах, которые на мгновение расширились.
— Хорошего вечера.
Я более ничего не сказал и одарил ее жестом, не требующим ответа: просто захлопнул дверь перед лицом девушки. Любое другое действие привело бы к акту сексуальных домогательств, а я не позволю себе зайти так далеко.
— Ты серьезно, Гэвин? — сказал я сам себе, прислонившись к двери.
На меня нахлынули злость и чувство вины. По натуре я всегда был ублюдком, но не получал удовольствия, ведя себя подобным образом с ней, даже в таком состоянии. И всё же Эмма спокойно воспринимала все мои выходки. Она никогда не отступала и не боялась моего напора.
Сильная женщина — именно то, чего я хотел, но совсем не то, что мне было нужно в данный момент. Нет времени на заигрывания, на привязанности. У меня есть время только для секса, но Эмма вызывает не только желание взять ее.
Я хотел не быстрого траха, но то, что мне было нужно, для меня по-прежнему оставалось загадкой. Я не мог оставить ее в покое, что проясняло одну вещь: она еще вернется. Я найду другую причину увидеть ее в своем номере завтра, и послезавтра, и на следующий день, пока не пойму, что хватит.
Пакетики сахара полетели в мусор.
Я пью кофе без сахара.
  
Этаж 3
 
Мистер Грейсон быстро приобрел дурную славу в отеле. Первый вечер настолько разозлил его, что в каждый последующий с его номером возникала какая-нибудь проблема. Он придирался ко всему, и всегда в мою смену. Наш консьерж уходил домой в пять часов, переадресуя все звонки дежурному администратору, что означало: на все его звонки приходилось отвечать мне.
Какая я везучая.
Обычно я оставалась незаметной для гостей, но мистер Грейсон заприметил именно меня. Мой опыт общения с ним — первый раз, когда мне захотелось ударить человека. За свои почти двадцать пять лет я впервые встретила человека, который доводил меня до бешенства.
— Туристический путеводитель испорчен. Принесите новый, без каракулей, — сказал он во второй день.
Моргнув, я посмотрела на телефон и только потом ответила:
— Сейчас поднимусь, сэр.
На четвертый день он позвонил мне:
— У меня нет мочалки.
На моем лице держалась улыбка, но я понимала, что в голосе она больше не слышится.
— Я попрошу горничную принести ее Вам.
Всего спустя несколько дней я перестала перекладывать ответственность по доставке всего недостающего или нуждающегося в замене, и сама стучала в его дверь, держа в руках то, что он требовал.
— Здесь всего один пакетик сахара, Эмма. Мне нужно еще два, — пожаловался он на седьмой день.
Я стиснула зубы.
— Конечно, мистер Грейсон, — большое количество сахара не сделает его поведение ни на грамм слаще.
При каждой нашей встречи он поражал меня своим внешним видом, даже когда смотрел на меня. Я ненавидела то, как мое сердце ускоряло ритм при этом. Более того, я ненавидела бабочек, трепетавших внутри каждый раз в ожидании нашей встречи.
Если он мне так сильно не нравился, то почему я реагировала подобным образом?
— Я могу поговорить с ним, — предложил Джеймс, когда мы сидели в «Старбаксе» в нашем лобби.
— Правда, всё нормально, — уверяла я. Конфликт Грейсона с Джеймсом — последнее, что мне нужно. У мужчины есть определенные требования, и я сама могу с ним разобраться.