Сибирский Целитель 7 (СИ)

Беру телефон и прикладываю к уху:
— Слушаю.
— Руслан Алексеевич, добрый вечер. У вас же почти вечер в Новосибирске, я не ошибаюсь?
— Эм... Владимир Владимирович?..
 Глава 23 
 18 февраля.
Тихо и спокойно сидеть на валуне, подставляя лицо под едва заметный ветерок. Ступни ног нежно ласкают волны, медленно наползающие на берег...
Всего лишь прошли сутки с моего последнего посещения Хроноса, и я опять оказался здесь. Пора бы уже сделать какую-нибудь беседку поближе к воде, главное никого в районе километра, а лучше двух, не подпускать к своей персоне. Накапливается усталость от постоянного бега наперегонки со временем, и если бы не Хронос, то даже не знаю, как бы всё успевал, и успевал ещё и отдохнуть морально и физически.
Вроде бы есть свой остров с построенным замком, как и волшебная лагуна с пляжем. Но...
Там Люба, и у нас тоже не всё пока просто. Хоть и прошёл вечер без ругани, но появился определённый холодок в наших отношениях. Я в этом виноват не меньше, чем она. Даже больше. Ведь действительно уделяю ей очень мало своего времени, постоянно попадая в различные неприятные ситуации. Попытка объяснить, что в ближайшей перспективе другого и не светит, не сильно её устроило. Конечно, Люба далеко не глупая женщина, этого не отнять, но слишком мы разные. Как могут быть разными мужчина и женщина. Особенно если каждый из нас состоявшаяся личность, не желающая прогибаться под другого. Те самые углы, когда люди квадратные, и не могут притереться друг к другу. Или не хотят.
— Командир, не заскучал? — звучит голос сзади.
Оборачиваюсь на звук. Гриша с сумкой в руке перепрыгивает с камня на камень, приближаясь ко мне.
— Вот и накрылась моя идиллия. — хмурюсь на соратника.
— Да я на минутку, — прапор ставит сумку передо мной. — Валентина Федоровна просила передать. Тут чай в термосе на травах с мёдом, и бутерброды, мля.
Мама значит заслала Гришу, беспокоится обо мне. Кто нас принимает такими, какие мы есть? Только родители.
— Спасибо, — хмыкаю носом и пододвигаю сумку поближе. — Что-то ещё?
— Не, пойду я, — делает пару шагов в сторону невидимого отсюда палаточного лагеря, сбивается с шага и оборачиваясь тихо спрашивает. — Ты как сам?
Всего три слова, но в интонации заложено гораздо больше. Да и взгляд у Гриши как у побитой собаки.
— Нормально всё, — пришлось растягивать губы в улыбке, но получилось не очень. — Спасибо за чай. Ты извини, просто побыть хочу один. Подумать надо, как дальше жить.
— Совета в личной жизни давать не буду, это не моё дело, — видимо проблемы меня и Любы достигли и его ушей. — Только и это не выход. На твоём месте я бы послал всех подальше, да и ушёл в запой на неделю.
— Включая вас? — усмехаюсь на такое предложение.
— Нас в первую очередь, — кивает Гриша. — Иначе перегоришь. Ты на берегу уже восемь местных часов сидишь без движения. Скоро окаменеешь и превратишься в памятник. А ты тяжёлый, устанем тебя кантовать, мля.
Всё это было произнесено настолько серьезным тоном, что я не выдержал и рассмеялся. Гриша тут же поддержал меня басовитым гоготом.
— Я услышал тебя, друг, — через смех произношу я. — И так не по дням, а по часам бронзовею всё больше.
— Может баньку организуем, мля? — предложил он. — Пивко, шашлычки. Чисто в мужской компании, без баб.
— А давай, — махнул рукой, соглашаясь. — Сегодня вечером после лечения в арендованный коттедж забуримся в Новосибирске. Уже сколько дней стоит там один одинёшенек. Надеюсь, никто в него не залез за эти дни.
— Всё сделаю, всё проверю, — опять закивал Гриша. — Не беспокойся.
Гриша уже гораздо бодрее и позитивнее, я почувствовал своей «чуйской», устремился с пляжа. А я прогнал волну исцеления по телу, восстанавливая кровообращение в затёкших мышцах. Далее достал термос и налил себе горячий чай, и вытащил из сумки бутерброд. Под мерное жевание челюстями опять навалила меланхолия.
Как кто-то говорил из великих: «чем больше узнаю людей, тем больше люблю собак». Поддерживаю эти слова двумя руками и ногами. Особенно когда приходится сталкиваться с откровенными подонками. С такими темпами стану интровертом, избегающим контакта с себе подобными прямоходящими. Может действительно завести себе мохнатого барбоса? Не зря ведь попросил провентилировать почву по поводу переброски крупных дворняг в Кристальный мир. Именно крупных, не мелочь пузатую. Если получится притащить породистых, то тоже размером не меньше овчарок. Седой правда рассказывал, как у него была такса, натасканная на охоту. Ладно, пусть будут разные, кому что нравится. Опять же держать большую собаку в квартире то ещё сомнительное удовольствие, как для самого четвероногого друга, так и самих хозяев. А мелкую можно, размером с кошку. Вот же... Ещё ведь и кошки нам нужны. Председатель Петрович уже предупреждал о мелких грызунах, покушавшихся на запасы продовольствия в посёлке.
 
С Любой не всё так просто. Вроде прошёл у нас вечер без ругани, но появился определённый холодок в наших отношениях. Я в этом виноват не меньше, чем она. Ведь действительно уделяю ей очень мало своего времени, постоянно попадая в различные неприятные ситуации. Попытка ей объяснить, что по-другому в ближайшей перспективе не предвидится, ни к чему не привела. Попытался наладить контакт через постель, но получилось ещё хуже. Нет, она была не против, но когда занимаешься сексом с тем, кто ведёт себя как бревно, явно испытывая отвращение и отрабатывая обязанность... Вот поэтому я и оказался опять в Хроносе, чтобы не сорваться и не наговорить гадостей.
Вспомнился разговор и с президентом. Пусть и был он всего минут пятнадцать, но мне хватило. Каждый из нас не договаривал и не раскрывал свои карты, да и Владимир Владимирович был достаточно осторожен, обдумывая каждую фразу. Я попытался включить «шёпот», хоть как-то растопить лёд недоверия. Вроде получилось, видимо он сам был готов к нормальному общению.
— Вы слишком стали известны, Руслан Алексеевич. Не хотите вступить в партию «Единая Россия»?
— Никаких партий, — открестился я. — В политику лезть не хочу. Не моё.
— Очень зря. Нам такие люди очень нужны. Я вас не тороплю, вы подумайте на досуге.
— Владимир Владимирович, вы хоть сами понимаете, что мне предлагаете? — рассмеялся я. — Это же как запустить лису в курятник. Я ведь молчать не буду, выведу всех на чистую воду.
— Хм... — недолгая пауза. — В принципе, я не против. Прополоть грядку от сорняков даже желательно.
— Прополоть грядку? — уже во весь голос начал хохотать. Стоявший рядом Юра удивлённо покрутил пальцем у виска, в глазах у генерала я прочил «ты совсем дурак, ты же с президентом на связи».
— Что не так? — Путин не обратил внимание на мой смех. — Руслан Алексеевич, объясните.
Пришлось прогонять волну спокойствия через себя. Получилось с трудом, видимо накопленное напряжение выплёскивается таким образом через смех.
— Владимир Владимирович, — вздыхаю я. — Боюсь после встречи со мной, всех депутатов, министров, генералов, как и других высокопоставленных чиновников, придётся сажать на нары. Вы на это готовы? Не спорю, есть и честные люди среди власть имущих, но боюсь их катастрофически мало. Невозможно быть у воды и не напиться. Как и занимать высокий пост, находясь в окружении нечистых на руку людей, и самому остаться в белом. Кто тогда останется в вашем окружении?
— Нда... Мне бы Шойгу размножить раз так в сто, лучше в тысячу. Сразу бы столько проблем решилось. Руслан Алексеевич, не поможете? — легко рассмеялся сам президент, но я почувствовал в его голосе толику горечи. Не всё так просто на Олимпе.
— Чего не умею, того не умею. Давайте я просто продолжу и дальше лечить людей. Мне и так хватает внимания к своей персоне, уже не рад. Даже из Центра выйти не могу, чтобы просто прогуляться по улицам.
— Чем выше поднимаешься над массой, тем меньше принадлежишь себе. — произнёс Путин.