Мой слуга Тень (СИ)
Все тут же посмотрели на ноги Даниэля. Ступни у него были аристократически длинные, изящной формы, обутые в блестящие штиблеты. Даниэль застеснялся и торопливо спрятал ноги под стул.
– Во время путешествий мастер Даниэль обходится без лакея и, к сожалению, небрежно ухаживает за своей обувью.
Арман с осуждением покачал головой.
– По возвращении мастера Даниэля домой я приводил его ботинки в порядок и решительно утверждаю, что ни на одной из пар не было следов грязи или влаги. А я бы их уж заметил, будьте уверены. Даже спустя много дней. Даже если бы обувь вымыли и просушили.
Софи пристыженно молчала. Аргументы дворецкого ее убедили, хотя суд вряд ли принял бы их во внимание.
Тетя Грета же радостно и бурно задышала.
– Значит, мой сын невиновен?
– Невиновен, госпожа Эрколе. Его не было в поместье в ночь смерти барона цу Герике.
– Ну тогда и я скажу правду, – госпожа Эрколе счастливо улыбнулась. – Все так, как рассказал Арман. Я не убивала брата, но закрыла окна на задвижки.
– Чем изрядно нас всех запутали, – Ирис досадливо стукнула кулаком по стулу. – Значит, в дом действительно наведался незваный гость.
– Он вошел через парадный вход, – подтвердил Арман. – Полагаю, барон ждал его и сам впустил, пока я был в кухне. Его милость запер кабинет изнутри, чтобы поговорить с визитером без помех. Затем случилось… несчастье. Неизвестный гость испугался содеянного и выбрался через окно вниз по дереву.
– Что ж это выходит… любой наш знакомый мог это сделать? – растерянно сказала тетя Грета. – Майор Зейц… Лара Хунтер? Она умеет лазить по деревьям. Во время охоты порой устраивается среди веток, чтобы подкараулить зверя. Какой ужас! – тетя Грета застонала.
– Да нет, не любой, – пробормотала Ирис. – У меня есть подозрения, кто этот ловкий малый. Но об этом потом. Время главного спектакля еще не настало.
– Чушь собачья! – выпалила Софи, не желая отказываться от своих планов. – Конечно, вы хотите во что бы то ни стало выгородить Даниэля и свалить вину на другого.
– Ты все еще стремишься устроить громкое разоблачение? – доброжелательно поинтересовалась Ирис.
– И устрою, если не получу свои деньги!
– Не советую, Софи, – осадил ее Арман. – За ложное свидетельство полагается тюрьма. Нехорошо, если твой ребенок родится в тюрьме.
– А будет ли ребенок? – агрессивно добавила Ирис. – Софи, скажи, пожалуйста, почему ты, будучи в положении, не наблюдаешься у доктора Моргана? Он ведь был твоим лечащим врачом с детства. Что, если я сейчас приглашу его в эту комнату и попрошу осмотреть тебя, чтобы подтвердить твое состояние и срок?
– Не имеете права! – Софи торопливо подскочила. – Мне пора. Разбирайтесь сами. Я больше не хочу иметь с вами дела.
Ирис только этого и требовалось. Она получила нужное подтверждение.
Она преградила шустрой горничной путь, сложила руки на груди.
– Софи, кто надоумил тебя на шантаж? – сказала она страшным повелительным голосом, постаравшись так, чтобы он отразился стены и шел на девушку со всех сторон. Ее связки заныли от такого вокального трюка, но он сработал.
Горничная попятилась и втянула голову в плечи, а тетя Грета и Даниэль вытаращились на Ирис с ужасом.
– Отвечай! – это слово прозвучало потусторонним, громовым басом. Даже знаменитому столичному оперному певцу Зигмунду Крассу, исполнителю партии Каменного Командора, не удавалось подобное профундо.
Слово прогремело как гром; наверняка горничную пробрало до мурашек. У Ирис же в груди и горле как будто что-то лопнуло от усилий.
Софи моргнула, отступила – и наткнулась спиной на Рекстона. Он положил руку на плечо испуганной девушки и попросил:
– Софи, довольно лгать. Ты не сама это придумала, верно? Ты ведь неплохая, хоть и не очень умная девушка. У тебя не хватило бы наглости и сообразительности.
– Это... госпожа Хунтер, – выдавила Софи. – Однажды я перебрала в трактире пива, меня стошнило за углом. Меня заметила госпожа Хунтер. Вы знаете, какая она… сразу делает свои выводы, начинает орать и попробуй ее переубедить. Она решила, что я беременна. Предположила, что от Даниэля. Но я сумела ее разжалобить. Тогда она посоветовала мне… Софи нахмурила лоб и процитировала: – «Выдоить Грету как козу». Ну я и решила… воспользоваться подсказкой. Чтобы... проучить Даниэля.
– Понятно, – кивнула Ирис. – Госпожа Хунтер хотела, чтобы тетя Грета в поисках денег продала ей тот участок леса, на который она зарится. Вот и не упустила оказии.
Тетя Грета приложила пальцы к вискам и плаксиво сморщилась.
– Ах, Лара, как она могла… А еще называет себя моей подругой!
– Софи тоже хороша. Как можно быть такой жадной и нещепетильной!
– Попробовали бы вы побыть на моем месте, – огрызнулась Софи. – Прислуживать день-деньской в доме ненормального, а тобой все помыкают!
– Да разве мы тобой помыкали?! – всплеснула руками тетя Грета. – И что такого ненормального в нашем доме? Дом как дом.
Софи рванула к двери, но задержалась на пороге и бросила напоследок:
– Да вы все тут ненормальные! Старый хозяин постоянно что-то взрывал у себя в кабинете, вы с мертвыми птицами возитесь, а Рекстон вообще… не человек, а неизвестно что! У него в груди тикает, как в часах, вы заметили? А ваш любимый доктор Фальк бродит в зеленой шубе. Это, по-вашему, нормально?! А ты… – Софи всхлипнула, уже по-настоящему, и обратилась к Даниэлю:
– Ты идиот! Я в тебя влюбилась, а ты… уехал. Да ну вас всех!
И она ушла, гордо хлопнув дверью.
– Влюбилась? – ошарашенно переспросил Даниэль и покраснел, как помидор. – Я думал, она просто… поразвлекаться хотела. Значит, никакого ребенка нет и не будет?
В голосе Даниэля звучало не только облегчение, но и обида, и разочарование.
Арман печально покачал головой.
– Вот она, благодарность, – горько сказала тетя Грета. – И чем этой девчонки мои птицы не угодили?
– Я никогда не видел у доктора Фалька зеленой шубы, – негромко сказал Арман. – Хотелось бы узнать, что имела в виду Софи.
– Это не шуба, – рассеянно отозвалась тетя Грета, все еще переживая. – Доктор Фальк недавно приобрел маскировочный халат натуралиста из зеленой мохнатой ткани. Чтобы незаметно следить за птицами. Доктор помогает мне в составлении орнитологического каталога.
Ирис обменялась с Арманом многозначительными взглядами. Вот и разгадка зеленого монстра, которого Ирис видела в лесу. Впрочем, халат мог позаимствовать у доктора кто угодно…
Дверь открылась, в салон заглянул отец Ирис.
– Куда вы запропастились? – спросил он, счастливо и недоуменно щурясь. – Гости волнуются.
– Мы уже идем, Финеас, – улыбнулась тетя Грета и изящно выскользнула в коридор.
– Решали неотложные дела, – неуклюже пояснил Даниэль, выходя следом за матерью. Щеки у него алели, глаза смотрели в пустоту.
– Ирис, я вспомнил! – прошептал Финеас, схватив девушку за руку. – Вспомнил цирковое прозвище доктора Фалька. Костолом! Так его представлял шпрехшталмейстер. Великий и непревзойденный Костолом, чемпион вольной борьбы.
– Костолом… – эхом повторила Ирис. Ее сердце трепыхнулось и упало. Вот и последний ключ. Сломанная куриная косточка в руках ее мертвого настоящего отца, барона цу Герике… В смертный миг он оставил подсказку. Указал на убийцу.
– Забавное прозвище, – с усилием улыбнулась Ирис. – Что ж, папа, поторопимся. Начнем наш спектакль. Пора появиться призраку. Призраки всегда приходят под конец, чтобы сообщить горькую правду.
Глава 29. Кукла-обличитель
Ирис вошла в малый салон, терзаясь сомнениями. Ее даже потряхивало от нервозности.
За время отсутствия хозяйки гости времени даром не теряли. Тарелки опустели, пунш плескался в чаше на самом донышке. Разговоры стали громче и несвязнее, манеры – свободнее. Ожидание подогрело публику, что само по себе было неплохо.
Когда Ирис извинилась за отсутствие, ей тактично, не нетерпеливо намекнули, что пора бы уже начать спектакль, ради которого все собрались.