Мой слуга Тень (СИ)

– А чего я? Я им запретила устраивать спектакль с привидением! Это все Даниэль, – сдала она кузена без укола совести.
– Плохо запретила. Ты теперь хозяйка дома и отвечаешь за порядок в нем. Запретить надо было так, чтобы у господина барона, – он иронически выделил титул голосом, – и мысли не было устроить подобное. Ты дала понять, что не одобряешь собственного запрета. Тебе нужно научиться не только приказывать, но и следить за исполнением, и быть строгой и ответственной, и…
Ирис вздохнула и подняла глаза к потолку. Ну вот что с ним делать, с этим дворецким? Уволить без рекомендаций? Треснуть по башке?
Даниэль решил совершить благородный братский поступок – вызвать огонь на себя.
– Да что ты взъелся! – взвился он. – На деле я тебя спас! Если бы не я, Лисси бы тебя обесчестила. Ты бы зашел в комнату, а там она… поджидает! Не успел бы опомниться, как попал в ловушку. Как я с Софи!
– Что? – нахмурился Арман. – Что там у тебя с Софи?
Даниэль понял, что проговорился. Забормотал, заюлил, покраснел.
– Так. Выкладывай, – обронил Рекстон таким тоном, что Даниэль сник. – Я знаю, что Софи… в деликатной ситуации. Так это, значит, ты?
Деваться было некуда. Даниэль с запинками изложил свою версию событий.
Ирис, перебивая, дополнила ее собственными деталями.
Финеас вздохнул, потер лоб.
– Эх, молодежь… – пробормотал он с глубочайшим разочарованием.
– Черт тебя побери, Даниэль, – раздельно сказал Рекстон. – Вы соображаете, что натворили, ваша милость?
– Да что я натворил? Кто не без греха!
– Ладно, не ругай его! Мы все люди и можем ошибаться, – не осталась в долгу Ирис.
Рекстон негодующе хмыкнул, показывая, что уж он такой ошибки совершить никак не мог.
– Лучше скажи, что нам теперь делать? – устало спросила Ирис. – Парня надо выручать. Не может же он связать свою жизнь с такой особой, как Софи!
– Придется, – отрубил Рекстон. – Он мужчина, и должен исправить свой легкомысленный поступок. Нельзя оставлять девушку в беде.
– Ага, а меня можно, – иронически заметил Даниэль.
– Из этого брака не выйдет ничего хорошего. Ребенок должен расти в любви, видеть взаимное уважение родителей! – поддержала кузена Ирис.
Финеас тоже стал на ее сторону.
– Софи однажды встретит того, кто действительно полюбит ее всей душой и назовет ее ребенка своим, – мягко сказал он. Ирис кивнула – да, вот ей повезло заполучить такого отчима!
– Скорее, произойдет другое, – сухо ответил Ректон. – Софи сдаст ребенка в приют. Я слышал, как она делилась планами и жаловалась подруге в городе. Так, собственно, я и узнал о ее плачевном положении. Пытался ее отговорить, но Софи уперлась.
Ирис могла понять доводы Рекстона – она помнила, что он рассказывал ей о своем сиротском детстве в работном доме.
– А Софи в том же разговоре не упомянула, кто настоящий отец ребенка? – поинтересовался Даниэль.
– Нет. И твое имя утаила. А что, есть сомнения?
– А как же! Я вот считаю, что эту шантажистку нужно в полицию сдать, и точка.
– Нет. Пора становится взрослым, Даниэль. Это тебе не дурацкие розыгрыши устраивать.
– Что, насильно меня к алтарю потащишь?
– Если придется, ваша милость.
– Да что ты о себе возомнил! Ты не мой папаша и не дядя. Ты тут слуга, черт побери!
– Именно. Я старший над слугами. Дворецкий. Я забочусь о всех, кто работает в этом доме. Я несу ответственность за Софи. Я также твой друг и наставник, Даниэль. И я не позволю тебе совершить подлость и взять грех на душу.
– Ну раз ты такой благородный, то и женись на Софи сам! Или ты повыше нацелился? На мою кузину? Думаешь, я не замечаю, как ты на нее смотришь?
– Даниэль! – гневно воскликнула Ирис и густо покраснела.
– Прости, – обронил тот.
Ситуация накалялась. Даниэль уставился на Рекстона с вызовом и был готов вот-вот взорваться. Арман же держался подчеркнуто холодно, но было видно, что он зол до крайности.
Ирис решила увести разговор в сторону, чтобы дать возможность мужчинам остыть.
– Кстати, о розыгрышах! – воскликнула она. – Представляете, Лисси заявила, что видела страшную морду в окне. С щупальцами на щеках и огромными глазами. Вот ведь врушка!
 
Все приняли ее неожиданную реплику с недоумением, но Даниэль глянул с благодарностью.
– Разве это не было частью вашего розыгрыша? – спросил Рекстон. – Я вот решил, что профессор Диль тоже сыграл роль в спектакле. Вы ведь подошли в комнату позже, профессор.
Он учтиво кивнул в сторону Финеаса.
– Я? – изумился тот. – Ни в коем случае. Я был у себя, читал чертежи барона.
– А кого же тогда видела Лисси? – озадачился Даниэль. – Настоящего призрака?
– Не думаю. Тихо! Слышите? – вдруг насторожился Рекстон и поднял указательный палец. – Что это за шум за окном? Сдается, наш призрак в этот самый момент забрался на дуб и теперь стремится проникнуть в кабинет снаружи.
Все замолчали и прислушались. И отчетливо услышали пыхтенье, кряхтение и сдавленную ругань. Ветка дуба сильно стукнула в стекло.
На дереве кто-то и впрямь был, и теперь этот человек безуспешно скреб по раме, пытаясь открыть окно.
Ирис чуть не расхохоталась. Господи, ну и ночка! Что еще за приключение ломится к ним в дом?
***
Рекстон негромко, но очень грозно шикнул, и быстро, совершенно бесшумно переместился к окну. Ирис даже подивилась: только что дворецкий стоял перед ней, а вот он уже у окна, замер, прислушивается.
Поскребывание снаружи стало отчетливее, ругательства – забористее.
Мелькнула догадка: тот, кто забрался на дерево и нацелился на кабинет, не знает, что в комнате есть люди! На окнах двойные стекла, рамы толстые, шторы занавешены плотно, ни лучика наружу не пропускают.
Горячий разговор велся в дальней части кабинета, на улицу шум не доносился.
Кажется, кого-то поджидает сюрприз…
И сюрприз не замедлил разразиться.
Арман резко отвел шторы, сильно дернул задвижку, одним рывком распахнул створку. Высунулся наружу; затрещали ветки, мужской голос завопил:
– Что за дьявол!
Арман ловко затащил в комнату за шиворот упирающуюся и барахтающуюся фигуру.
Фигура попыталась зацепиться растопыренными ногами за подоконник, не справилась, но отчаянно задрыгалась.
Арман разжал руки, незваный гость свалился на пол бесформенным мешком.
– Да это же майор Зейц! – Даниэль даже подпрыгнул от удивления.
– Ага! – взъярилась Ирис. – Его благородие мародер пожаловал!
– Вы не ушиблись, господин Зейц? – участливо поинтересовался Рекстон. – Сожалею, что пришлось грубо обойтись с вами. Вы застали нас врасплох. Мы думали, что ловим грабителя.
– Да это и есть грабитель! – Ирис вытянула в сторону майора обвиняющий перст. – Вы только гляньте, как экипировался! Основательно, как матерый медвежатник.
Все и так не отводили с майора глаз.
Он сидел на полу и мрачно взирал на своих пленителей.
Его бакенбарды были мокрыми и взъерошенными и действительно напоминали растущие из физиономии щупальца, что привиделись Лисси. Глаза прятались за круглыми очками-консервами, какие носят механики, а за плечами висел походный мешок. Плотный торс майора облегала кожаная куртка, на ногах красовались ботинки с толстой резиновой подошвой и шипами.
– Смотрите-ка, и сумочку прихватил для трофеев! – продолжала негодовать Ирис. – Не великовата ли? Чем вы рассчитывали ее набить? Столовым серебром? Драгоценностями тети Греты? Или нацелились на универсальную механическую трость барона? Или же охотитесь за изумрудом Жакемара?
– На кой черт он мне сдался, изумруд ваш! – возмутился майор. – Да и нет у вас никакого изумруда. Что я вам, ребенок, в сказки верить?
– Значит, трость и столовое серебро.
– Трость – вещь полезная, но и она мне ни за каким дьяволом не сдалась. Как и ваше столовое серебро. Вы за кого меня принимаете – за старьевщика?
– За грабителя, разумеется!
– Госпожа Диль, не стоит обвинять майора, не выслушав его объяснения, – примирительно сказал Рекстон.