Искупление Дамира
* * *
- Все, Жень, мне уже точно пора, - Дам нехотя отрывается от меня, возвращая из воспоминаний о вчерашнем дне в реальность.
- Знаю, - вздыхаю, не скрывая сожаления.
-Не скучай, - уже откуда-то из коридора. Слышу, как надевает обувь.
- Ой, Дамир, меня же выселят сегодня из номера, - вовремя вспоминаю, - Элина еще вчера мою бронь сняла, но я продлила. Правда, смогла только на один день. Дальше оказался занят.
- А, ясно… Я карту от своего тогда тебе оставляю. Въезжай. Тут на тумбочке.
- Ок. Удачи!
- Пока.
* * *
Дамир ничуть не преувеличивал, когда говорил, что целыми днями будет занят, и я окажусь предоставлена сама себе. Так и получилось. Дел у меня никаких не было, планов тоже. Я оказалась на берегу моря в городе моего детства рядом со своей семьей. И по всему выходило, что эти дни - мой так долго откладываемый сюда отпуск.
С самого утра, проводив Дама, я теперь ехала к родителям и оставалась у них на целый день, лишь к ночи возвращаясь в гостиницу, чему папа с мамой были очень рады. Переживали только, что мой старший брат с семьей приедет только в августе и воссоединение домашних неполное.
У родителей мне было спокойно и хорошо. Тени прошлого отступили, исчезая в тумане времени, и теперь даже стыдно было, что я так долго избегала дом своего детства. То, что задержалась в городе с Дамиром, а не уехала в Питер, я рассказала только маме, от папы же пока держала свои новые отношения в секрете, хотя понимала, что перед отъездом их все-таки придется знакомить и смысла в моей скрытности нет, но раньше времени отвечать на вопросы, которые на меня неизбежно посыплются.
- Жень, ну он же хороший человек? - то и дело тихо спрашивала мама, поглядывая в сторону занятого во дворе отца.
- Да, мам, успокойся, - в тысячный раз ей раздражённо отвечала.
Я не уточняла, что именно мама вкладывала в определение "хороший", но была свято уверена, что Дамир точно не плохой.
- Все-таки так он с Каретниковым...- вздыхала мама в тот же тысячный раз.
- Я уже говорила, что было за что. Не спрашивай, больше не скажу.
- Ну, тебе видней, конечно, - с плохо скрываемой обидой бросала мать и отвлекалась на что-нибудь на кухне. А затем добавляла нарочито небрежно, - Когда познакомишь-то?
- Попозже, он сейчас занят, - на этом этапе я неизбежно начинала улыбаться, потому что мои ответы было уже впору записывать на диктофон, чтобы проигрывать периодически моей беспокойной родительнице.
- Ну занят - так занят, - недовольно бурчала мать, - Так, ты все огурцы помыла? Хорошо...
И дальше мы углублялись в готовку, не развивая больше эту тему.
Пару раз за это время от нечего делать я встретилась со школьными подругами. Обе они вышли замуж еще на последних курсах и были уже глубоко семейными дамами с парочкой детей. Хоть общего у нас теперь было и немного, но детские годы и куча воспоминаний делали общение легким, теплым и наполненным смехом. С обеими мы выбрались к морю, чтобы спокойно посидеть и поболтать на пледах, пока дети резвятся на берегу. Обе они были более-менее счастливы в браки, хотя, кажется, в череде забот и не замечали этого.
Алина жаловалось, что мужа- моряка по полгода нет дома, а ей с детьми очень тяжело, тем более, что мама ее, наша учительница по химии, слегка пару лет назад после инсульта, и ей приходится постоянно ходить к родителям и помогать отцу.
Соня сетовала, что младший сын совершенно неуправляемый, постоянно дерется в саду, и им уже намекают не приводить его, а она только вышла на работу и почувствовала себя человеком.
Я слушала и улыбалась, вдруг понимая, что про себя мне особо нечего им рассказать.
Моя жизнь состояла из работы по большей части, тренировок, тусовок и домашнего сна. Раньше мне не казалось, что в ней чего-то не хватает.
Но, глядя на визжащих в прибрежных волнах детей, я...
У Алины старшая дочка была черненькая с огромными глазами на пол-лица, обрамленными густыми ресницами. Смешливая, кокетливая, живая. Куколка, а не дочка. Я смотрела на нее и не могла избавиться от мысли, что у Дамира наверно будут такие же красивые дети...Раньше я не очень хотела детей. Точнее не думала об этом. Меня пугал сам факт отношений - какое уж тут потомство. А решаться на то, чтобы рожать "для себя", мне было откровенно рано в силу возраста. Потому я мысленно откладывала этот вопрос лет так на десять вперед.
Но сейчас...
Внутри что-то трепетно щелкало, когда я смотрела на эту девочку, ныряющую под прибывающую волну, и слушала про материнские, не знакомые пока мне заботы.
Мы с Дамиром пока не обсуждали особо наше будущее. Да и когда.
Он возвращался к полуночи. Уставший, иногда злой. Принимал душ, просил массаж, мы целовались, занимались любовью и засыпали, болтая ни о чем и не обсуждая его дела с Каретниковыми. Иногда я все-таки предпринимала попытки расспросить, но Дам их жестко пресекал, рассказав только, что Никиту перевели в обычную палату и никакого серьезного вреда здоровью он ему не нанес.
Утром же Керефов снова покидал меня. Пару раз Дам звонил, приглашая подъехать и пообедать с ним и с его отцом в городе, пока у них есть парочка свободных часов, но я всегда отнекивалась.
Тиграна Рустамовича я пока избегала, потому что чувствовала себя дико неловко рядом с ним. Его проницательный тяжелый взгляд будто на молекулы меня разбирал и не давал забыть, что он ЗНАЕТ, что со мной произошло. Я не чувствовала осуждения с его стороны, но постоянную оценку каждому моему и тщательно скрываемое недовольство неподходящим выбором сына улавливала четко.
И самое обидное, что я не могла его за это винить. Я понимала. Поэтому и выбирала просто лишний раз не пересекаться.
Что, в свою очередь, откровенно раздражало Дамира.
- Жень, у меня только по отцу пять родных братьев и сестра, - раздраженно взмахивал он руками, - Мать ладно, она за границей живет, мы не часто видимся в любом случае, но с отцом - то...
Дам недовольно морщил лоб, прежде чем продолжить, и тер переносицу.
- А еще бабушка, дед, тётки с семьями. Ты же видела всю эту толпу родни! Да если только на одни юбилеи ходить, то это уже почти каждую неделю! От моей семьи тебе не удастся отвертеться. Лучше сразу привыкай!
- Да я понимаю, но можно не прямо сейчас, - я жалостливо заглядывала ему в глаза, перехватывая за талию и притягивая к себе, - Ну вот куда торопиться, м? И я…
Прикусывала губу, понизив тон, прежде, чем признаваться.
- Я твоего отца все равно побаиваюсь. Он тако-о-ой суровый мужик. Мурашки по спине…
- Детский сад, Жень, - Дам закатывал глаза, начиная улыбаться, - Он к тебе нормально относится.
- И все же не о такой подруге он для тебя мечтал…
- Жень, мой отец лучше, чем кто- либо, знает, что жить надо с той подругой, о которой сам мечтаешь, а не с угодной всем твоим родственникам.
Где-то на этом этапе разговора Дам уже целовал меня, совершенно недвусмысленно стягивая одежду. Становилось жарко и совершенно не до серьезных бесед…
- М-м-м...Прямо мечтаешь? – начинала я кокетливо ворковать, отвечая, - И прямо жить? Мы еще не живем, позволь напомнить, Дамир Тигранович...
- Вернемся в Питер и ко мне переедешь, заживем.
- А если я не согласна?
- А если я не спрашиваю?
На это мне было нечего возразить.
14.
Смотрю на замигавший входящим звонком телефон и тыльной стороной ладони смахиваю упавшую на глаза отросшую челку. Быстро вытираю руки о передник, прежде чем ответить.
Дамир, черт...Так не вовремя. Я вся в муке.
- Да? - и все равно улыбаюсь, отчего голос становится таким ласковым, что приторно даже мне самой.
Мама хитро косится, слепляя очередной вареник.
- Жень, привет, у родителей еще?
Мой взгляд замирает на солнце в небе, только начинающем клониться к закату. Сколько сейчас? Часов шесть?