Жизнь (СИ)

Его дом осадили репортеры, не давая прохода ни ему, ни мне. Вечером того же дня, он собрал вещи, прихватил мои документы и увез в аэропорт. Меня и толпу моих телохранителей, которые уже не скрывались.
Так я оказалась в Мадриде. Здесь я видела то спасение, которое Ксавьер пообещал. Нужна лишь самая «малость» – довериться ему. И я доверилась.
Я плохо осознавала реальность, отрицала ее безразличием и бездействием. Ксавьер выступал перед журналистами от моего лица до тех пор, пока я не очнулась. Охрана, проверки, постоянно звонящий телефон и заваленная почта моего сайта. Пришлось блокировать все входящие вызовы и сообщения. Это было также решением Ксава, которое он аргументировал очередной попыткой стабилизировать мое эмоциональное состояние.
Было непривычно, тяжело и очень, очень сложно. Ведь я не тот человек, которому хотелось жить в таком мире. Мои материальные блага заключались в полнейшем их отсутствии. И я была довольна этим. Я хотела стать художницей. А стала графиней, которую преследует больной психопат для того, чтобы убить…
– Твоя одежда – это копия стиля правильной Златы Эскалант! – ворчливо сообщил мне Ксавьер, когда я проснулась на следующий день после приезда в Мадрид. – Сегодня у нас по плану одно проверенное лекарство от разочарований – шопинг. Жаль, что помогает только женщинам и жаль, что мне придется таскаться по дамским примерочным… Хотя, стоп! Отчего жаль-то?!
В лекарстве я нуждалась. Даже в таком сомнительном и кратковременном. Моя жизнь ощутила такую встряску, что я напрочь лишилась ориентира. Бессильно отдавшись в исцеляющие руки единственного человека, который вселял в меня намек на уверенность в том, что завра я захочу встать с постели.
– Тебе повезло, Зоя. Да, ты получила не то, что хотела. Но благодаря этому теперь ты можешь получить все! Я покажу тебе этот мир. Я познакомлю вас и вы полюбите друг друга! – обещал Ксавьер.
Он помог сменить гардероб. Понимая жалкую подачку бедной сироте от богатой Златы, я вернула ей все то, что пропахло мерзким обманом.
Мой новый стиль был… опасным. Каблуки слишком высокие, наряды чересчур узкие, цвета невероятно насыщенные, а сорванные бирки принадлежали дизайнерам мирового уровня и указывали на катастрофически высокие цены.
Но отныне я – богачка. Даже после того, как я перечислила крупные суммы на содержания детских домов и больниц, нули на моем счете уменьшились незначительно. Спасибо за это я должна говорить семье Эскалант. В частности… Себастьяну.
Он умело управлял наследством моей семьи, приумножая его вместе со своим. Благодарить его я не собиралась. Особенно, после просмотра одного видео, присланного на почту Ксавьера «доброжелателем», пожелавшим остаться анонимным.
Это произошло в уютный вечер после лекарственного шопинга. Надев на себя новое платье, я вошла в номер Ксавьера. О времени моего визита его предупредили заранее, поэтому я, по привычке не постучав, уверенно прошагала внутрь.
– Себ, она простит тебя. Просто нужно время…
Я замерла на пороге кабинета друга, услышав голос Виктора Эскаланта. Ксавьер сидел лицом ко мне за небольшим столом, поверхность которого отливала синим глянцем. Его взгляд сосредоточился на экране компьютера, и он не сразу заметил мое появление.
– О, Зи… – спохватился он, судорожно клацая компьютерной мышкой
– Да причем здесь эта девка?!.. – злобное исполнение голоса, который однажды покорил меня, резко оборвался.
– Э-э, ты роскошно выглядишь! – затараторил Ксав, подскакивая со стула. – Пойдем?
– Что это ты смотрел, Ксавьер? – предчувствие мерзкими тисками уже сжимало внутренности, и я двинулась к его столу.
– Да так! – замялся он, пытаясь отмахнуться. – Фигня всякая! Не стоит…
– Покажи мне! – я упрямо кивнула в сторону монитора уже выключенного компьютера.
Ксавьер опустил глаза:
– Не хочу.
«О, что-то новенькое!» – злорадно усмехнулось мое сознание, пока изрезанное сердце просило пощады.
– Показывай, Ксавьер. Так лучше будет. Ведь сам знаешь, – тихо аргументировала я.
 
Мужчина вздохнул и склонился к клавиатуре, чтобы снова оживить монитор.
– Только что получил, – печально проговорил он. – Не знаю от кого. Адрес заблокирован.
Перед моими глазами открылось окошко плеера с очевидной видеозаписью камеры наблюдения из кабинета Давида Эскаланта. Там, где я в последний раз говорила с Себастьяном…
Он стоял у горящего камина, напротив него замер Виктор. Запись велась откуда-то сверху, будто с потолка. Ксавьер нажал на кнопку и статные фигуры стали двигаться, а комната наполнилась голосом. Его голосом.
– Хватит уже думать своим членом и грезить бабскими мечтами, брат! Ты хоть понимаешь, что теперь будет?! Половина нашего состояния принадлежит семье Солер! И если эту наследницу одурачит какой-нибудь Ксавьер, то мы с тобой дорого заплатим за это!
– Тогда не стоило вести себя с ней как последний циничный козел, брат! – прорычал ему в ответ Виктор.
– От кровного родства невозможно отказаться. К сожалению, – опять нарушил тишину суровый голос старшего брата. – А вот дружественные связи искореняются с завидной легкостью! – договорил он и круто развернувшись, направился к выходу.
Запись закончилась и в комнате повисла напряженная пауза.
Я сглотнула мерзкие слезы боли и разочарования. Все так, как Себастьян и предсказал. Он лишил меня сияния в глазах, разбил в дребезги. Ведь я не убежала, ослушалась и осталась рядом с ним. Любовь к нему проникла в мое сердце без помех, и отравила своей обреченной безответностью.
– Да, именно это и заставляет его быть со мной, Ксавьер, – хрипло сказала я и усмехнулась. – Таков настоящий Себастьян Эскалант! Как же он чертовски далек от того парня, которого я рисовала... Наивная, влюбленная идиотка!
Деньги, семейный долг и обретенная жена, которая является неопровержимым и главным условием для его получения наивысшего титула испанской монархии после короля.
Я понимала, что Себастьян будет бороться за мое согласие сохранить брак. Ему это невероятно выгодно и удобно. Разделять семейный капитал, который я запрошу при разводе по праву – это один из главных стимулов его борьбы. Прагматичный и расчетливый Эскалант непривычно предсказуем.
Вот так я стала взрослее. И доказательство этого я позволила запечатлеть в предпоследний мадридский вечер.
– Помнишь, ты обещала мне фотосет, Зоя?
Ксавьер азартно поблескивал глазами и вел меня за руку в свой номер.
– Припоминаю, – насторожено ответила я.
– Пришло время, детка, – торжественно провозгласил он, открывая дверь одной из многочисленных комнат его люкса.
– Ты должна выполнить данное обещание!
Я изумленно глядела на оборудованную студию и локацию в дальнем углу под профессиональным освещением ламп.
– Ксав… – пробормотала я, смущенно перевела взгляд на черный шелк ткани, белые стены и диван, которые создавали стиль будущей фотосессии. – Я не смогу!
– Эй, детка! – он взял меня за плечи и мягко встряхнул. – Это необходимо, прежде всего, тебе. Новой тебе, Зоя.
Я сомнительно вскинула брови и посмотрела ему в глаза:
– Не думаю…
– Зоя! – он резко оборвал меня и сильнее тряхнул. – Я хочу показать, какой мы видим тебя. Какую девушку захотел Себастьян Эскалант. Но больше всего я хочу, чтобы он отгрыз себе руки от бессилия и собственного упрямства, когда увидит тебя на моих фото!
Я закусила губу, борясь с нерешительностью и искушением, которое уже набрало значительную силу. Кажется, настало время действительно меняться, а не создавать иллюзию.
И я согласилась.
Я хотела предстать обнаженной лишь перед одним мужчиной. Для него я хотела быть соблазнительной, красивой и желанной. Я хотела этого без обещаний, без надежд и оплаты. Я хотела услышать его властный шепот: «Моя!»
 
Теперь я хочу этого меньше всего. Жду тот час, когда смогу вспоминать его имя без внутренней встряски. Мне надоела эта невысказанная ненависть, злость, обида и дикое желание не любить его. Доказать его ошибку и свою значимость.