Из-за милой Фрэнси

Если Господь сотворит чудо и Ной не продаст каток, она смогла бы работать и посещать вечернее отделение. Хватит ли у нее сил на семь или восемь лет — днем работать, а вечером, учиться? А по ночам не до сна: когда-то ведь надо еще и позубрить, и написать массу заданий и курсовых! Да и все ее сбережения растают, как снег весной. Нет, вряд ли это разумное решение.
Но, став учительницей, она получит постоянную работу, которая не будет зависеть от ее спортивной формы и самочувствия. Тогда можно все дни проводить с детишками, что ей нравилось больше всего на свете.
В памяти всплыла последняя беседа с Брентом.
— Подумай, Фрэнси, что еще ты умеешь? А катаешься ты прекрасно, осталось только добиться успеха на Олимпиаде. Теперь нам это непременно удастся.
— А если у тебя снова возникнут сомнения? Если тренировки не зададутся? Если мы проиграем? Ты снова бросишь меня и помчишься искать лучшую партнершу, да?
— Нет. Тебе придется поверить мне на слово. Ведь ты веришь в меня, когда я поднимаю тебя надо льдом во время поддержек?
Прошлой ночью Фрэнси проснулась — ей приснилось, что она стоит перед рукоплещущим залом. И ее охватила паника. Хорошо, они добьются успеха, а что дальше? Стать профессиональной фигуристкой и снова жить на колесах? Или выбросить все это из головы и пустить наконец корни на одном месте?
Интересно, Ной никогда не просыпался в холодном поту, в ужасе оттого, что не помнит, в каком городе и каком мотеле находится? С ней это случалось постоянно. Неизменным оставался жесткий график тренировок и соревнований. И Брент.
Собрав бумаги со стола, Фрэнси решительно встала. Так, одну важную информацию она получила. На очереди — вторая. Взяв телефон, она достала карточку и набрала номер справочной службы Ричмонда. И через минуту уже звонила Крэгу Рирдону.
— Крэг? Это Фрэнси Пикар. Вы помните меня?
— Конечно. Как у вас дела?
— Прекрасно. У нас сейчас Ной Гордон.
Крэг немного помолчал.
— Вы, наверное, возненавидели меня?
— Нет, а должна была?
— Э-э, а почему вы решили позвонить мне?
— Надеюсь убедить Ноя не продавать каток. И подумала, что вы можете подсказать мне, как это лучше сделать. Вы ведь, наверное, знаете его ближе, чем я.
— Фрэнси, он продает каток из-за меня. Неужели он не сказал вам об этом?
— Нет. Сказал лишь, что ему требуется наличность.
— Хм… А какое он на вас производит впечатление?
— Он… скрытный, и его не так-то легко понять.
— Значит, вы представления не имеете о том, что произошло.
— Я спрашивала про вас, но Ной отказался обсуждать эту тему.
— Так вот, Ной спас мне жизнь, слышите? Мои постоянные разъезды привели к тому, что у меня в семье начался полный разлад. Я стал работать еще напряженнее, чтобы семья — жена и дети ни в чем не нуждались в мое отсутствие. Но жене нужны были не деньги. Только я не сумел это понять вовремя. Лишь постоянно чувствовал свою вину перед ней и детишками и тратил на них все больше и больше.
— Крэг, зачем вы мне это говорите?
— Чтобы вы лучше все поняли. Я начал играть в рулетку, а когда не смог заплатить долги, стал еще и пить. А потом начал брать деньги из кассы компании.
Фрэнси ахнула.
— Да-да. И это было страшной подлостью по отношению к Ною, ведь он был не только компаньоном, но еще и другом. Но я не видел иного выхода. Меня повсюду подстерегали кредиторы — настоящие акулы… Жена собрала вещи, забрала детей и ушла от меня. А Ной с аудитором засели разгребать все, что я натворил. Думаете, он бросил меня? Представьте себе, он не сделал этого. Поместил меня в спецклинику на реабилитацию, а потом выкупил мой пай и помог снова встать на ноги.
«Боже, как Ною удалось пережить такое предательство? Неудивительно, что он не желает никакого партнерства. А с Крэгом он повел себя как настоящий друг».
— А сейчас у вас все в порядке?
— Да, все постепенно налаживается. У меня неплохая работа, я снова хорошо зарабатываю. Вот пытаюсь убедить жену вернуться ко мне. Но все это благодаря Ною.
Сердце Фрэнси екнуло. Она дрожащим голосом задала вопрос, ради которого, собственно, и позвонила Крэгу:
 
— Есть ли у Ноя какой-либо другой выход, кроме продажи катка?
— Это сложный вопрос. Наша компания… э-э… компания Ноя выстояла, несмотря на мою растрату и выкуп моего пая. Но в итоге средства у Ноя на пределе. А он человек обстоятельный и осторожный, любит иметь запас, как страховку на всякий непредвиденный случай. Сейчас у него такого запаса нет. Если что и продавать, только ваш каток. Остальные были стабильно рентабельными.
Фрэнси задала свой последний вопрос:
— Нельзя ли подождать с продажей несколько месяцев? Или хотя бы дождаться покупателя, который захочет сохранить каток?
— Если бы не кризис, я бы сказал, что это вполне реально. Но должен предупредить: в бизнесе Ной придерживается одной точки зрения — любая сделка должна приносить выгоду.
— Пытаюсь подбить его на несколько иной подход.
— Что ж, желаю удачи. Но… Ной бывает иногда очень и очень…
— Упрямым? — подсказала Фрэнси.
— И это тоже. — Крэг рассмеялся. — И все равно он чертовски хороший парень.
— Спасибо за вашу откровенность. Она помогла мне понять Ноя.
— Это так важно?
— Угу. Теперь мне будет легче иметь с ним дело.
— Поня-ят-но.
Крэг наверняка заподозрил, что дело не только в катке. Ну и ладно, пусть, она не особенно-то и скрывает это. Правда, сейчас ее интересовал именно бизнес. Возможно, Ной все же согласится отложить продажу, пока не отыщется другой покупатель, заинтересованный в катке.
Фрэнси застала его в баре, за чашкой кофе. И выглядел он так… что она с трудом перевела дух.
— Я хочу попросить вас об одной любезности, — сразу перешла она к делу.
— Может быть, сначала подкрепимся завтраком? — осторожно спросил он.
— Обычно вы, кажется, не завтракаете.
— Вы тоже. Только мои две чашки кофе с кофеином, а ваши — без.
О’кей, они уже в курсе привычек друг друга. Такое случается, когда люди много бывают вместе. Стараясь ничем не выдать волнения, она налила себе кофе и добавила сливок. Он внимательно следил за каждым ее жестом. А ей так хотелось сказать ему, что она восхищена его поведением с Крэгом. Но… ему вряд ли понравится ее всезнайство.
Отхлебнув кофе, она вдруг испытала пугающе острое желание поцеловать его… со вкусом кофе на языке… Чтобы не выдать себя вспыхнувшими щеками, она отвернулась к бару и стала усиленно размешивать сливки.
— Не продавайте каток до четырнадцатого февраля.
— Вы имели в виду именно эту любезность?
Она кивнула.
— Я собирался уехать уже в конце текущей недели.
— Нет! — Столь пылкий протест удивил даже ее саму. — Вы не можете так поступить! Дождитесь Дня святого Валентина. Дайте мне хотя бы эту отсрочку.
Он вздохнул и взъерошил волосы пятерней. Закрыв глаза и помотав головой, он произнес почти сурово:
— Вам как будто нравится изводить нас обоих! Ведь прекрасно знаете, что мне надо убираться к себе в Ричмонд!
— Это вы так решили! Я же так не думаю. — Едва выпалив все это, она готова была тут же откусить себе язык.
— Кому-то ведь надо быть мудрее и знать, что лучше для нас обоих. — При виде его грустных глаз у нее защемило сердце.
— Не пытайтесь думать за меня, Ной. — Она сердилась, понимая, что он привык думать и решать за других. Ему ведь пришлось взваливать на себя ответственность и за мать, и за Крэга, и… кто там еще был рядом с ним.
— А вы наивны как дитя. Думаете, что все само собой устроится только потому, что вам этого очень хочется. Жизнь пока была щедра к вам.
Она едва не вспылила в ответ. Мало ей удара от этой идеи с продажей катка, сумятицы в душе из-за безумной тяги к красавцу, свалившемуся на ее голову, так ее еще и поучают на каждом шагу.
— Чем же, интересно, она избаловала меня? Синяков и ушибов я успела заработать столько, что иному и не снилось. Так что вряд ли мою жизнь назовешь сладкой. Успехами тоже не избалована. Да будь все так, как вы говорите, я выскочила бы замуж за Брента и порхала с ним по стране, меняя гостиницы, а этот каток остался бы лишь воспоминанием детства! Так что не смейте называть меня наивной!