Прах и тень

Холмс кивнул:
– Дело весьма необычное. Нам пока не удалось наметить пути дальнейшего расследования. Как видно, мне предстоит их обнаружить.
 
Глава 3
 
Мисс Мэри Энн Монк
 
На следующее утро, закончив умываться, я услышал доносящиеся снизу голоса. Когда я вошел в гостиную, Холмс стоял, прислонившись к буфету, держа руки в карманах. Он разговаривал с человеком, чей облик не свидетельствовал ни о привычке к гигиене, ни о добром расположении духа.
– А, Уотсон, – сказал мой друг. – Я уже собирался пригласить вас: к нам зашел весьма примечательный посетитель. Хотел бы представить вам мистера Уильяма Николса с Олд Кент-роуд. Он мастер по ремонту типографских машин, если вы сами уже не догадались об этом по кончикам его пальцев.
Наш гость был уже немолодым человеком среднего роста, с хитрыми голубыми глазами и кустистыми седыми бакенбардами. Его сильные, испачканные типографской краской руки заметно дрожали: как видно, недавние события выбили его из колеи.
– Присядьте, мистер Николс, и примите от нас соболезнования в связи со смертью вашей жены. И хотя час еще ранний, не сомневаюсь, что доктор Уотсон будет рад назначить вам что-нибудь укрепляющее. На вашу долю выпало ужасное испытание.
Я налил мистеру Николсу бренди и усадил его на канапе. Он медленно выпил и повернулся к сыщику.
– Долгие годы не брал в рот ни капли, – признался он. – Мне слишком хорошо известно, какая это пагуба. Полли Уокер была в молодости замечательной девушкой, и никто не знал это лучше, чем я. А что касается пьянства и прочих пороков… Полли Николс сильно испортилась, джентльмены, – на этот счет у вас не должно быть иллюзий.
Шерлок бросил на меня взгляд, и я достал записную книжку.
– Мистер Николс, я хотел бы услышать все, что вы сочтете нужным рассказать о вашей покойной жене. Если, конечно, это не будет для вас мучительно больно.
Он пожал плечами.
– Я не смогу сообщить ничего полезного для вас: уже больше трех лет как я перестал знаться с этой женщиной.
– Вот как? Вы окончательно разошлись?
Мистер Николс сжал губы, подбирая слова.
– Я не ангел, мистер Холмс, и расплачиваюсь за собственные ошибки. У меня появилась другая женщина, и Полли так из-за этого разозлилась, что собрала вещички и сбежала. Я все это говорю только потому, что вы и так многое уже знаете. Но, можно сказать, я счастливо отделался: Полли частенько прикладывалась к бутылке. Из-за этого страдали я и дети. Их у нас пятеро, и иногда это становилось для нее тяжким бременем. Она не создана быть матерью. После того как она ушла, я давал ей деньги целый год, а когда узнал, кем она стала, прекратил выплачивать содержание.
– Понимаю. А как же дети?
– О, я забочусь о малышах, мистер Холмс. После того как эта женщина занялась своим мерзким промыслом, я не позволял ей даже касаться их своими грязными руками.
– Значит, вы, будучи человеком безукоризненной моральной чистоты, прекратили с ней всякие контакты?
Я опасался, что подобная издевка оскорбит Николса, но он ответил угрюмо:
– Она-то пыталась связаться со мной, мистер Холмс. Еще как! Морочила голову властям, добиваясь, чтобы я выплачивал ей деньги. Но им-то было ясно: не заслуживает она этого. Лишний груз на мою шею. Жила то с одним мужчиной, то с другим, скиталась по работным домам – ни в одном не задерживалась надолго. Грустно признаться вам, мистер Холмс, но ее смерть не стала для меня таким уж сильным потрясением.
Мой друг холодно вздернул одну бровь, извлекая каминными щипцами уголек и прикуривая от него.
– Мне казалось, что обстоятельства смерти миссис Николс не оставили равнодушными ее родню.
Мистер Николс слегка побледнел.
– Конечно. Я видел ее. Никому не пожелаешь такого конца.
– Рад слышать это.
– Для меня ее смерть – тяжелый удар. Придется сильно потратиться на похороны. Ее отец болен, а у самой не было ни пенни на счету.
– Да, понимаю, для вас настало нелегкое время. Были у нее враги? Нет ли у вас каких-нибудь сведений, которые могли бы помочь нам в расследовании?
 
– Насколько мне известно, единственным врагом Полли был джин, – не задумываясь, ответил Николс.
– Однако, полагаю, вы согласитесь со мной, что не джин стал непосредственной причиной ее смерти, – резко заметил детектив. – А теперь, мистер Николс, мне необходимо сосредоточиться: покурить и обдумать сказанное вами. Прошу извинить меня. Желаю вам хорошего дня.
Когда я закрыл дверь за мистером Николсом, мой друг воскликнул:
– Достойный супруг! Во всяком случае, из числа подозреваемых его надо исключить. Преступление, совершенное из ревности, требует более заинтересованного отношения к жертве.
– Похоже, его больше волнуют расходы на похороны, чем сама смерть жены.
Холмс задумчиво покачал головой.
– Мне нетрудно понять, отчего Полли ушла от мужа. Впрочем, они друг друга стоили, если то, что он рассказал о ней, – правда.
Мой друг положил зажженную трубку на каминную полку и направился в спальню.
– Какая на сегодня повестка дня? – крикнул я, угощаясь яичницей с помидорами, оставленной миссис Хадсон на подносе для завтрака.
Появился Холмс, на ходу натягивая сюртук и поправляя воротничок перед стоящим на камине зеркалом.
– Мне нужно ехать в Ламбет на поиски тех, кто знал Николс при жизни. Ее труп опознала мисс Мэри Энн Монк, к ней нам и следует обратиться в первую очередь. У вас назначены сегодня какие-то встречи?
– Я отменил их.
– Тогда заканчивайте с яичницей, а я тем временем вызову кэб. Нас ждет неизведанная страна – ламбетский работный дом.
…Когда мы с грохотом подъехали к воротам работного дома в Ламбете, у меня создалось полное впечатление, что это тюрьма, а не благотворительное заведение, ставящее своей целью облегчить бедственное положение неимущих лондонцев. Казенное строение производило гнетущее впечатление: серый фасад, ни клочка земли поблизости – все подчинено строгому порядку. Нас впустила внутрь угловатая женщина, представившаяся как мисс Шеклтон. Она подтвердила, что работный дом действительно предоставил свой кров мисс Монк. Эта юная особа слишком важничает, питает приверженность к крепким напиткам, достаточно разумна, когда захочет, но плохо кончит, если не будет следить за собой. Сейчас она щиплет паклю в общем зале дальше по коридору.
Пройдя мимо спальных помещений с рядами прикрепленных к столбам коек, мы очутились в большой комнате, заполненной одетыми в дешевую униформу женщинами всех возрастов. Они разделяли старые канаты на отдельные пеньковые волокна для повторного использования.
Холмс навел справки, и вскоре к нам подвели Мэри Энн Монк. Надзирательница велела пройти с ней в гостиную и там задать интересующие нас вопросы.
– Итак, джентльмены. Что вы хотите узнать? – спросила мисс Монк, когда мы оказались в тесной, но прилично обставленной комнате. – Если дело касается Полли, то я не смогу сообщить вам ничего нового.
Мисс Монк совсем не производила впечатления повергнутого в прах создания, чего следовало ожидать в этой отвратительной обстановке. Это была стройная невысокая молодая женщина не старше двадцати пяти. Она казалась еще тоньше в выданной ей одежде, не совсем подходящей по размеру. Темные волосы ниспадали на плечи густыми волнами, руки ободраны о грубую пеньку. Кожа покрыта веснушками – результат короткого лондонского лета. Она была в хорошем настроении, но в живых зеленых глазах и развороте плеч сквозил открытый вызов. Я даже подумал: убийце ее подруги повезло, что он не выбрал мисс Монк своей жертвой.
Детектив сочувственно улыбнулся:
– Присядьте, мисс Монк. Меня зовут Шерлок Холмс, а это мой друг и партнер доктор Уотсон. Не хотелось бы показаться назойливыми, но мы будем крайне вам признательны, если вы расскажете в подробностях о своих отношениях с миссис Николс.
Он подал ей руку и помог усесться.
Мисс Монк рассмеялась в ответ на эту любезность.