Прах и тень
– Но все же такое развитие событий маловероятно, – спокойно заметил мой друг.
– Это вы так думаете! – прорычал его клиент. – Но вы недооцениваете мою…
– Я не столь глуп, чтобы отправиться на подобную встречу одному, – объявил Шерлок Холмс. – Мой друг доктор Уотсон был настолько любезен, что составил мне компанию.
Я осторожно вышел из-за валуна.
– Так, значит, вы захватили с собой шпиона! – вскричал барон. – Вы хотите погубить меня!
– Поверьте, лорд Рамсден, я не причиню вам ни малейшего вреда, – возразил Холмс. – Мы с моим другом готовы поклясться: никто не узнает от нас об этом деле, если кольцо будет возвращено.
– Оно здесь. – Барон приложил руку к нагрудному карману. – Вы говорите всерьез? Это невероятно!
– Вздумай я пренебрегать интересами клиентов, моя скромная карьера уже давно бы потерпела крушение, – заявил мой друг.
– Ни полиция, ни семья, ни кто-либо еще ничего не узнают о кольце после того, как я верну его на место? Я не заслуживаю такой милости.
– От меня они не услышат ничего, – торжественно заявил сыщик.
– И от меня тоже, – добавил я.
– Мне достаточно ваших заверений.
Голова барона склонилась на грудь, словно он совсем лишился сил, охваченный горем.
– Это не первое преступление, которое я покрываю, и, боюсь, не последнее, – признался мой друг тем же успокаивающим тоном.
– Всю жизнь буду вам признателен за молчание. В этом деле вы проявили безупречную осмотрительность и заслуживаете самых высоких похвал, чего я никак не могу сказать о себе.
– Вот тут я с вами не соглашусь, – начал было Шерлок Холмс, но барон с горечью продолжал:
– Элли предпочла скорее умереть в одиночестве, чем обмануть мое доверие. А что дал ей взамен я?
– Полно, лорд. Едва ли разумно мучиться такими мыслями. Вы действовали в семейных интересах, и в конце концов вам удалось сохранить вашу тайну.
– Без сомнения, вы правы, – прошептал он. – Давайте пройдем в дом, джентльмены. С этим покончено. Поверьте, впредь я буду менее разговорчив.
Я уже собрался уходить, но душераздирающий крик друга заставил меня обернуться. Пистолет выстрелил как раз в тот миг, когда Холмс в отчаянном прыжке ухватил барона за туловище и повалил на промерзшую землю. Через мгновение я был уже рядом с ними.
– Быстрее, господи! Он еще дышит. Можете ли вы…
Увы, лорду Рамсдену ни один человек уже не в состоянии был помочь. Когда я ослабил его воротник, он тихо вздохнул, содрогнулся и затих.
– Холмс, он…
– Мертв. – Мой друг закрыл глаза барона, осторожно коснувшись его лица. Деликатность этого жеста несколько приглушила шок от трагедии. – Если бы я только… Но лорд Рамсден, конечно, так или иначе выдал бы себя. Грегсон, безусловно, осел, но даже он способен увидеть перед собой кирпичную стену. Только я сумел бы вернуть кольцо так, чтобы никто не заметил.
Он быстро нагнулся и вытащил блестящую вещицу из кармана мертвеца.
– Трудно представить, что он пережил, извлекая кольцо из могилы! – в ужасе пробормотал я.
– Да поможет нам Бог, Уотсон. – Мой друг, хотя внешне и сохранял спокойствие, был потрясен. Никогда раньше я его не видел в подобном состоянии. – Никому не пожелаешь такой участи.
Мы молча стояли на коленях в густой тени деревьев, все сильнее ощущая пронизывающий холод.
– Что мы им скажем?
– Ну, это, по крайней мере, ясно, – ответил детектив. – Мы услышали выстрел посреди ночи где-то за садом и отправились посмотреть, что случилось. Барона мы нашли уже бездыханным. Вот и все.
Я кивнул.
– Допускаю, что угроза финансового краха способна подтолкнуть к самоубийству чувствительного человека. Но чтобы кольцо…
– Возможно, барон решил, что его жизнь станет вечной угрозой хранимой им тайне, и я вовсе не хочу, чтобы смерть раскрыла ее, – мягко ответил Холмс.
Нам было тяжко созерцать горе, охватившее домочадцев, когда мы возвратились с печальным известием о кончине лорда. Хозяйка имения, узнав о потере старшего сына, по-видимому, даже не вспомнила о кольце матери. Почувствовав свою полную ненужность среди этого хаоса, мы покинули имение.
На следующее утро встав пораньше, мы зашли в гостиницу, чтобы попрощаться с инспектором Грегсоном и констеблем, прибывшим вместе с ним из Лондона. Они занимали номер из нескольких комнат, превратив гостиную в кабинет. Инспектор выразил искреннее сожаление в связи с нашим отъездом в своей особой, присущей только ему форме:
– Ну что ж, полагаю, вы правы. Когда ты не в силах что-то понять, надо вести себя по-мужски и признаться в этом. И все же, мистер Холмс, я намереваюсь довести игру до конца. Просто не могу позволить себе бросить расследование на полдороге, когда многое еще не ясно.
– Вам удалось обнаружить какие-то новые зацепки? – холодно вопросил мой друг.
– Объявился брат покойного барона – азартный игрок и повеса, если вы склонны доверять моим источникам.
– Не думаю, чтобы…
– А теперь это самоубийство! – воскликнул инспектор Грегсон. – Да еще при весьма мрачных обстоятельствах.
– Что вы имеете в виду?
– Чувство вины. Иначе зачем ему было себя убивать? При таком развитии событий, мистер Холмс, вы, возможно, сумели бы понять, что к чему, если бы остались.
– Я нашел в Лондоне след пропавшей драгоценности, – сказал детектив, недовольно передернув плечом. – Мне необходимо возвратиться в город и переговорить с резчиком по камню, моим добрым знакомым. У нас слишком мало информации, чтобы изучить вновь открывшиеся обстоятельства здесь, в Колуолле.
– Извините, сэр, – раздался голос с другого конца комнаты. – Безусловно, мы располагаем многочисленными свидетельствами.
Холмс повернул голову в сторону юного констебля, осмелившегося высказать подобное замечание.
– Вы так считаете? – спросил он сухо. – А я утверждаю, что расследовать преступление практически невозможно, если оно совершено чуть ли не год назад, а вы даже не в состоянии установить его точную дату.
Этот находчивый ответ вызвал сдавленный смех Грегсона:
– Ну-ну, мой мальчик. Я взял вас сюда, чтобы вы понаблюдали за работой истинного профессионала. Мистер Холмс может дать вам хороший совет. А вам, я думаю, надо больше слушать, оставив свое мнение при себе.
Но смутить констебля оказалось не так легко.
– А как насчет изуродованной лужайки?
– Да что в этом особенного? – рассмеялся Грегсон. – Какое отношение имеет к нашему делу садоводство?
– Я и сам терялся в догадках, пока не увидел мальчишек, совершивших этот акт вандализма, – быстро проговорил Холмс. – Не далее чем вчера, прогуливаясь по конному двору гостиницы, я повстречал юного Фергюса Макартура и его сообщников. Они намазывали седла гостей жиром, пока конюх безмятежно храпел. Если бы успех в этом мире определяли только творческие способности, эта шайка сорванцов в ближайшем будущем заправляла бы делами во всей Британской империи. – Мой друг проворно поднялся с места и взял шляпу, лежавшую на скамеечке у двери. – Я тотчас пришлю вам новые сведения, если сумею раздобыть их в Лондоне.
– Ни минуты не сомневаюсь, однако твердо рассчитываю покончить с делом к этому времени. Тем не менее благодарю вас.
– Желаю вам всего самого доброго, инспектор Грегсон, а также вашему подающему большие надежды юному коллеге.
Холмс в последний раз поклонился и, когда мы вышли, плотно закрыл дверь.
– Назад в Лондон, – пробормотал я в раздумье.
– Да. В Херефордшире нам больше нечего делать, – отозвался мой друг. – Однако я уверен, что сумею найти таинственного покупателя кольца.
Он похлопал себя по нагрудному карману, и на его хмуром лице появилась тень улыбки.
Вскоре после нашего приезда в Лондон Холмс телеграфировал леди Рамсден, что ему удалось разыскать кольцо ее матери. Конечно, постигшее семью горе убило в зародыше не только радость домочадцев, вновь обретших фамильную драгоценность, но и всякое любопытство в связи с пропажей кольца. Детектив был явно удовлетворен таким поворотом дел. Участие Грегсона, таким образом, оказалось весьма незначительным. Но кольцо было благополучно доставлено под эскортом полиции из Лондона в Блэкхит-хаус, и настроение доброго инспектора поднялось настолько, что он поздравил частного детектива с «невероятной удачей».