Чорный полковник (СИ)

Генерал Негусси скривился как от зубной боли, но промолчал, признав правоту своего оппонента. Нет, он мог бы с ним поспорить и, быть может, даже добился бы успеха… Но какой смысл натягивать белую сову на африканский глобус?
— Молчишь? Значит, ты всё видишь и понимаешь.
— Что ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы ты повлиял на Чёрного Сталина и остановил войну.
— Ты наивно полагаешь, что это в моих силах? Считаешь, его можно в чём-то убедить? Он уже давно стал совсем другим! Впрочем, я тебя услышал. Что со своей стороны обещаешь ты, если мы прекратим боевые действия?
— Мы заключим мир на определённых условиях. На разумных условиях. Минимум — мы просим автономию, а как максимум — полное отделение от Эфиопии.
— Понятно… Ты можешь предоставить мне список требований?
— Конечно, я подготовился к нашей встрече. Ведь ты сильно рискуешь, встретившись со мной.
— Ты рискуешь не меньше.
— Да, мы оба подвергаем себя опасности. Но что поделать? На кону стоит судьба наших стран, и только мы можем её решить.
— Можем, — согласился генерал Негусси. — Но на обоюдовыгодных условиях. Ты же знаешь, как Менгисту не любит, когда ему навязывают свои правила.
— А кто это любит? Но нам придётся либо договариваться, либо разрывать отношения до победы одного из нас. Вот, возьми, — и Афеверки протянул лист бумаги с условиями мирного договора. — Думаю, необходимости в последующих встречах нет. Договор я тебе передал. Если станут нужны детали, я пришлю к тебе своего представителя, чтобы он согласовал наши предложения. Как только уладим все вопросы, устроим международную встречу где-нибудь в Джибути или в Каире, да хоть в Москве!
— Я тебя понял, мой друг. И передам твои условия Менгисту, потом доведу его ответ до твоего сведения.
— Большего я и не жду от тебя, мой друг.
— Большего я тебе и не дам. Мне и самому не нравится эта ситуация, но я руководствуюсь здравым смыслом, взявшись уговорить Менгисту пойти на перемирие.
— Тогда прощай, мой друг! И, гм, до встречи на полях сражений…
— Прощай, — грустно покачал головой генерал Негусси. Добавить к сказанному ему было нечего. Он встал и на прощание обнялся со своим бывшим другом. Или с заклятым врагом? Да уж… Впрочем, возможно, ему всё же удастся убедить Менгисту принять предложение повстанцев, и тогда Исайяс останется ему другом. Но как уговорить Мариама? Он же никого не слушает! Если только…
Проводив посетителя, который тут же уехал из Асмэры в направлении, известном ему одному, генерал снова вздохнул. Правда, теперь уже по другому поводу. Ему нужна власть! Мерид всегда был амбициозен и лишь поэтому поддержал военный переворот Дерга. По этой же причине выдвинул и впоследствии помог взять власть Менгисту Хайле Мариаму, сам же остался в тени.
Нет, он действительно хотел счастья и процветания Эфиопии, но, как часто водится, на свой манер. Последовавший сразу за переворотом красный террор лишь подтвердил прописную истину: лес рубят — щепки летят! Но ничего, Дерг на корню подавил все оппозиционные выступления. Дальше — больше: разгон студентов, крестьянские ассоциации и прочие прелести коммуны. Однако генерал Негусси долго не хотел признаться себе, что всё пошло совсем не так, как хотелось изначально. Нужно срочно спасать ситуацию!
На следующий день Мерид Негусси уже направлялся в Аддис-Абебу. По прибытии в столицу сразу позвонил в приёмную Менгисту и уточнил, когда можно будет прийти на приём. Ему назначили на семнадцать. Отлично! Значит, есть ещё время для подготовки доклада. Да и собраться с мыслями, коих у него в достатке, тоже не помешало бы. Всю дорогу генерал думал: что делать, что сказать и как убедить Менгисту.
Внимательно прочитав петицию повстанцев, Мерид счёл её удовлетворительной. Договор эритрейцев можно принять за основу. Спорную, но всё же основу. Впрочем, Негусси был уверен: Исайяс уступит по многим пунктам. Но для этого потребуются переговоры.
Без десяти пять вечера генерал уже находился в приёмной и ждал, когда Менгисту примет его. У адъютанта зазвенел телефон. Сняв трубку и переговорив, тот встал и сообщил:
 
— Вас ждут, товарищ генерал. Проходите.
Выдохнув, начальник Генштаба вошёл в кабинет. Едва увидев посетителя, Менгисту вышел из-за стола и, широко раскинув руки, горячо приветствовал своего соратника.
— С чем пришёл, как съездил? — усадив генерала за стул рядом с собой, спросил Мариам. — Встречался с этим?
— Встречался.
— И что?
— Вот, передали свои требования.
Менгисту схватил бумаги и погрузился в их изучение. Негусси не стал терять времени даром и, пока Мариам читал, незаметно убеждал его не рубить сгоряча:
— Условия, конечно, не самые приемлемые, но тут есть простор для манёвра.
— Гмм. Пока я не считаю их требования «приемлемыми», — продолжая читать, проговорил глава Эфиопии.
— Но нам нужен мир, — исподволь гнул свою линию Негусси. — Или хотя бы перерыв в гражданской войне. В войсках много недовольных, идёт брожение, все устали от бессмысленной братоубийственной войны. Следует пойти на соглашение.
— Но это бред! — отозвался Менгисту и отбросил от себя листки с условиями повстанцев. Бумага веером рассыпалась по столу.
— Мы можем с ними поторговаться, и они наверняка уступят.
— Не буду я с ними торговаться! Я не торгаш! — взорвался красный негус. — Мы не для того свергали императора, чтобы давать слабину перед какими-то повстанцами. Почему они решили отделиться?
На этот вопрос Негусси отвечать поостерегся, и Менгисту продолжил бушевать:
— Они предали дело революции! И как всех предателей их надо уничтожить. Буржуазные подонки и иностранные прихвостни! Ладно, — внезапно успокоился он. — На этой неделе я составлю наши требования, и ты передашь их повстанцам.
— Хорошо, Менгисту, как скажешь. А с какими пунктами ты не согласен?
— Вот с этим, этим и этим, — подчеркнул карандашом на листе Менгисту.
— Но они же основные! Необходимо их просто ослабить или смягчить, и мы сможем прекратить войну. Нам нужно сосредоточиться на себе. А пока пусть Эритрея станет отдельным штатом на правах автономии.
— К чему это? Ты разве не понимаешь, что подобный договор приведёт Эфиопию к краху?! Эритрея либо будет полностью нашей, либо мы её уничтожим. Кто не с нами, тот против нас!
— Зачем ты утрируешь, Менгисту? Нам не надо уничтожать Эритрею. Пусть она развивается вместе с нами, а не за счёт нас. Мы оставим за собой выход к морю, а они получат свою вожделенную независимость. Можно попробовать закрепить за собой один из второстепенных портов и провести к нему железную дорогу. Или расширить и улучшить шоссе от него до столицы. Эфиопия начнёт развиваться и процветать, — примирительно проговорил Мерид, пытаясь достучаться до разума сумасбродного Мариама. — Хорошо бы договориться оставить за нами порт Массауа. Это в их интересах.
— Не станем мы процветать и развиваться, если отправим эритрейцев в свободное плаванье. Они окончательно перекроют нам все поставки и будут наглеть с каждым днём всё больше и больше. Я не верю им ни на грамм!
— Им можно не доверять, это правильно! — поспешно согласился генерал. — Но и эритрейцам не выгодна война. Война никому не выгодна, ни им, ни нам.
Диктатор поморщился, явно не согласный с мнением своего соратника.
— Я выставлю свои требования, и ты их отвезёшь!
— Да, Менгисту, но я прошу тебя очень хорошо подумать, когда ты будешь их диктовать. На какие-то уступки они, конечно, пойдут, но не на все. Эритрейцы хотят автономии. Если мы им её предоставим, они на многое согласятся. К тому же они в последнее время очень усилились. Повстанцы заключили соглашение с Китаем, и оружие течёт к ним рекой. Ряды освободительной армии постоянно пополняются. Улучшается снабжение повстанцев современным оружием, исключая разве что тяжёлое. Но его они захватывают у нас.
— Я подумаю, — холодно ответил диктатор и перевёл тему на другое: — А что там с настроениями среди наших офицеров и солдат?