Чорный полковник (СИ)

— Так увезли её. Раньше надо было приходить, — равнодушно сказал он, ничуть не удивившись вопросу. Судя по всему, на судьбу врача ему глубоко плевать. — Через задний двор вывезли, чтоб без лишнего шума. А то уж слишком она упиралась, ехать не хотела. И к кому? Самому начальнику безопасности. Его лечить надо, а она ни в какую, — капитан делился сплетнями, а передо мной словно разворачивалась картина произошедшего. — Её уже второй раз пытаются к нему привезти. Он очень больной человек, по белокожим красавицам. Любые деньги заплатит, любые блага предоставит.
— Так он её трахнуть, что ли, хочет? — удивился я, внутренне пылая от ярости.
— Да, а что тут такого? Он захотел, он взял. Её так-то к другому вызывали. Плохо стало чиновнику из министерства сельского хозяйства. Она помогла, дала какие-то таблетки, того и отпустило. Потом другие к ней потянулись со своими болезнями, она с ними возилась. Долго маячила, вот и попалась на глаза Хайри Мануку. А начальник службы безопасности как раз таких очень любит. Вызвал машину, да и отправил за ней своих людей. Мало ли, вдруг она секреты какие узнала или ещё что.
— Так она же подданная Советского Союза! За неё ему по голове дадут: и по верхней, и по нижней. Если бы не СССР, то мы уже давно бы проиграли. Они нам во всём помогают, а тут такое! Мы же не дикари!
— А кто узнает? Вернут обратно, скажут: «Молчи!», и всё будет путём. Уж Манук-то умеет запугивать. Подержит её пару дней, насытится, да отпустит. От неё не убудет. Да никто и не поверит ей, или сделает вид, что не верит. Кто за неё встанет, раз на неё глаз положил Манук? Да никто, и звать её «доктор».
— А ты уверен, что она согласится?
— Если не согласится, в тюрьму посадят, — вещал словоохотливый капитан, а мой сердце покрывалось коркой льда от его слов. — Подержат недели две, а когда выпустят, ты её не узнаешь. В тюрьме многое может случиться. Даже если её никто не тронет, всё равно надолго запомнится. И тогда не она тебя лечить сможет, а скорее ты её.
Я поневоле удивился столь прозорливому мнению. Действительно, я вылечить смогу… но лишь тело. А вот душу нет. Хотя, говорят, время лечит. Но у меня нет столько времени!
— Жаль докторшу, — буркнул я. — Хорошая она. Может, помочь ей?
— Помочь? Ты сумасшедший? Ну, езжай к нему домой, помоги. Её туда повезли.
— Да я так, спасибо, пойду искать других врачей.
— Иди, ищи, — сказал капитан и уткнулся в какую-то бумажку, полностью утратив ко мне интерес.
На улицу я вышел полностью спокойный и хладнокровный. Все эмоции ушли, но мозг лихорадочно работал, ища возможные пути выхода из создавшейся ситуации. Привлекать внимание тут нельзя. Брать много людей тоже незачем. Чем меньше народу, тем больше кислороду. Да и не способны они пока на подобные спецоперации. Придётся опять действовать самому. Ну, что же, тем слаще будет месть.
Однако, хоть я и казался максимально спокойным и собранным, в самой сердцевине моих глазах пылала такая дикая ненависть, что её, наверное, нельзя было не почувствовать.
— Всё, вы свободны.
— Да, ясно. А вы нашли её?
— Нашёл, можете отдыхать.
С опаской поглядывая на меня и едва ли не физически осязая мою запредельную ненависть, Мар и Нар бочком добрались до своего драндулета и рванули прочь, как чёрт от ладана. Вскочив следом за ними на свой мотоцикл, я заторопился сначала домой, а уже оттуда в лабораторию, где взял несколько препаратов.
Домашний адрес «уважаемого» человека мне сообщили довольно быстро, хоть я и узнавал его не напрямую, а через второстепенных лиц. А вместе с ним и ещё немало адресов. Может, и эти когда пригодятся. Да они, собственно, известны были многим. Столица Эфиопии не такой большой город, здесь все и всё про всех знают.
Нисколько не сомневаясь, я проверил пистолет с глушителем и перебрал в уме всякие сочетания ядов, что могли мне пригодиться. К сожалению, выбор их в данном случае оказался невелик. Придётся импровизировать. Обожаю импровизировать, от этого и кровь быстрее бежит по венам, и на душе светло и спокойно.
 
Я нажал ногой на рычаг запуска двигателя, мотоцикл затарахтел и рванул в ночную тьму, освещая её единственным тусклым глазом.
До нужного места я добрался быстро и, пристроив мотоцикл метров за пятьсот от фазенды местного гэбэшника, разделся. Разделся я почти полностью, оставив лишь чёрные шорты на бёдрах. Заметить меня теперь будет весьма проблематично.
Прицелов ночного видения у охраны наверняка не имелось, да и сами они уверены в собственной безопасности. Оставалось только спокойно и без суеты добраться до нужного места и включиться в процесс. Возможно, всё не так уж плохо… Так хочется верить, что ничего поистине страшного не произошло…
Одним словом, оставшись в шортах, на ремне которых висели небольшие подсумки под патроны и зелья, я отправился к своей цели. Вокруг царила тишина, прерываемая лишь иногда пением цикад и лаем далёких собак. Я тенью скользил вдоль улицы.
Дом Хайри Манука располагался почти в центре Аддис-Абебы и, судя по архитектуре, принадлежал когда-то европейцу. Красивое здание окружал высокий, сделанный из жердей забор, перетянутый колючей проволокой по принципу циновки (снизу, сверху и посередине). Был он достаточно плотным, чтобы скрыть происходящее за ним, но в то же время особой прочностью не отличался. Это хорошо.
Две небольшие вышки, не очень умно поставленные, меня тоже не испугали.
Обойдя участок по периметру, я проверил, откуда дует ветер, и приготовился. Увидеть меня практически невозможно, так как при малейшем движении я сливался с забором и становился чернее ночи. Конечно, могли выдать белые зубы или белки глаз, но мне как-то не до улыбок сейчас. Да и глаза налились кровью и потемнели от ярости. Так что шанс обнаружить меня ничтожно мал.
Выбрав наветренное положение, я разорвал пакетик с нужным порошком и подкинул его высоко в воздух. Ветер тут же понёс порошок внутрь двора, даря всем, кто его вдохнёт, здоровый и крепкий сон. Подбросив порошок, я отошёл от забора, стараясь понять, какой он произвёл эффект.
Эффект оказался нулевым, по крайней мере мне так сначала показалось. Плюнув, я легко подпрыгнул и, уцепившись за колья, подтянулся, чтобы через секунду приземлиться уже по ту сторону забора. Меня не заметили. Ладони кровоточили от проволочных колючек, ну и плевать.
Огляделся. Напрасно я опасался серьёзной охраны. Двое охранников стояли на вышках, да ещё парочка мирно посапывала прямо на земле в разных углах двора. Ещё один, видимо начальник охраны, орал что-то в небольшом домике неподалёку. Там, судя по всему, шла отчаянная игра то ли в карты, то ли в кости. Вероятно, смена состояла из шести человек. Порошки мои тут не помогут, а шум поднимать ещё рано.
Дом, что светил в темноте горящими окнами, на деле оказался больше, чем я думал. Осторожно обходя здание, я аккуратно заглядывал в окна, пытаясь понять, что происходит внутри. Внимательно прислушиваясь, искал следы Любиного здесь пребывания, но заметил лишь машину, на которой могли привезти девушку.
Ладно. Коль пословица не врёт, смелость города берёт! Я поднял голову и увидел, что четырёхскатная ломаная крыша в этом месте опускается довольно низко, играя роль своеобразного навеса от солнца. Подпрыгнул, зацепился за край и, подтянувшись, забрался на него. Отсюда разглядел небольшую мансарду в виде башенки посередине крыши. Однако вместо привычного окна разглядел лишь маленькую дверцу, к тому же запертую на висячий замок. Снаружи!
Добравшись, я аккуратно ухватил замок двумя руками и потянул его на себя. Замок держался крепко. Достав пистолет и отвинтив глушитель, задействовал его как рычаг, медленно, но верно раскачивая крепления и петли. Скрежет выдираемых ржавых гвоздей, казалось, раздаётся на всю округу! И я останавливался, но только буквально на секунду, чтобы затем вновь я взяться за своё. Сначала моим усилиям поддалась левая, а затем и правая петля.
Распахнув дверцу, я ввалился в тёмное нутро чердака чёрным ужиком или, если точнее, чёрной мамбой. Пахнуло застарелой пылью, деревом, старой, почти сгнившей кожей и макулатурой. Впрочем, тут всё это и валялось. Осторожно протискиваясь среди наваленного хлама, я стал искать лестницу вниз.