Чорный полковник (СИ)

— Да?
— Да! — кивнул Бинго. — Разрешите вас покинуть, ведь вам надо привести себя в порядок и идти отдыхать. Это я с утра до вечера сплю и не работаю, а у вас был тяжёлый день, вам следует хорошенько отдохнуть. До свидания, — и полковник взялся за ручку двери, чтобы уйти.
— Спасибо вам… — тихо сказала девушка. — И до завтра!
Он улыбнулся и, приотворив дверь, тихо вышел.
Люба Неясыть ещё какое-то время посидела, приводя себя в порядок и усиленно избавляясь от последствий своего слёзоразлива в носовой платочек. Батистовый кусочек ткани был явно маловат для такой тщательной процедуры. Поэтому, подойдя к небольшому рукомойнику, у которого она обычно мыла руки после приема, девушка плеснула в лицо воды. И, подняв глаза на прикреплённое рядом зеркало, невольно замерла.
Аккуратно собирая полотенцем капли со своего лица, Люба с недоумением рассматривала собственное отражение, уставившееся на неё. Зелёные глаза, и так довольно яркие, зеленели на красном фоне сильнее обычного. Однако кожа пошла пятнами, на щеке отпечатались чернила, а само лицо и почему-то губы малость припухли. Ещё и волосы выбились из косы, придавая ей сходство с ведьмой!
— Да-а-а, настоящая красавица! — произнесла она вслух.
И что он в ней нашёл? Рыжая, курносая, вся в веснушках, да ещё тут, в Африке их стало ещё больше! Просто кошмар! Кожа, конечно, у неё молочно-белая, фигура стройная, грудь есть, попа тоже.
Повертевшись у зеркала, она вздохнула и поплелась домой, забыв поужинать. Столько всего случилось, и столько всяких мыслей бродит, что надо всё обдумать на свежую голову.
* * *
Вернувшись к себе в палату, я услышал хмыканье Хосе.
— Ну, что?
— Ничего, — буркнул я. — Заполнил анкету, написал биографию и отдал.
— Что-то долго ты писал… — скептично прищурившись, покачал головой Хосе.
— А я плохо пишу и медленно. И вообще: прекрати! Любовь Владимировна достойная женщина и совсем не простая. Не стоит её трогать. Вряд ли она сюда приехала от хорошей жизни. Так зачем над ней зубоскалить?
Хосе удивлённо глянул на меня и даже опешил от моей отповеди.
— Ты прав, брат, — примирительно произнёс он и переключил разговор на другую тему: — Тебя уже выписывают?
— Да, послезавтра.
— Меня тоже. Так как: встретимся тогда в Анголе?
— Без проблем, я и на Кубу могу приехать, если надо.
— Ну, на Кубу ты вряд ли приедешь, — усмехнулся Хосе, — а вот в Анголу, чтобы приехал точно!
— Замётано!
Наступила ночь, и я ещё долго лежал и думал о своём. Любовь Неясыть нравилась мне, и нравилась очень-очень. Но… Пусть она всё решает сама. Вот же пришла Любовь, и вся любовь…
Но на следующий день доктор не пришла. Не пришла она ни утром, ни в обед… И в какой-то момент времени это начало доставлять мне беспокойство. Я ещё немного помаячил по палате, пару раз огрызнувшись на понимающие взгляды кубинца, и решил отправиться на её поиски. А то мало ли что у этой докторши в голове, тут уж не до психологических этюдов.
Побродив по госпиталю, Любу я так и не нашёл, но чисто случайно узнал, будто её вызвали в правительство. Сердце ёкнуло, я разволновался, затем разозлился и, дойдя до телефона, поднял всех своих на ноги с приказом отыскать докторшу, во что бы то ни стало!
Вскоре мне доложили, что её вызвали чуть ли не к самому Менгисту, как лучшего врача. И это известие чрезвычайно меня напрягло. Для выяснения всех обстоятельств я срочно вызвал Негаша. И, когда он пришёл, отправил его искать доктора. Заодно разрешил взять деньги на взятки, если это понадобится. Деньги в кассе у Негаша хранились немалые, а потому пусть действует.
Прикормленные министры в нашем административном ресурсе имелись, генералы тоже. Поэтому, узнав, что врачом Неясыть многие интересуются и даже начали её искать, ей дали спокойно долечить кого-то министра и отпустили обратно в госпиталь. Я же к этому моменту уже заказал и послал за ней машину, чтобы с ней ничего не случилось по дороге. В общем, пришлось изрядно напрячься. Но оно того стоило, и уже вечером я имел удовольствие общаться с изрядно напуганной женщиной.
 
— Что случилось? — спросил я, поймав самого себя на тоне недовольного мужа. — Я вас искал. Вы обещали, но не пришли.
— П-простите, — чуть запнулась Любовь Владимировна, как-то виновато глянув на меня. — Меня вызвали в правительство… Там, там, в общем, я дала рекомендации по лечению, — она опустила взор, но продолжила: — и меня еле оттуда выпустили…
Девушка вспомнила каменные рожи эфиопов в президентском дворце, и с какой похотью смотрел на неё один из представителей верхушки Эфиопии. Кем он был, она не знала, но изрядно испугалась. Ведь обращались с ней довольно грубо, и вообще рассматривали как белую рабыню. Ну, ей так показалось, по крайней мере.
Глядя на Любу, я догадывался о её переживаниях. Интересно, к кому её вызывали? Неужели к самому Менгисту? Или всё-таки к кому-то пониже рангом?
— Похоже, вам нужна защита, — разжав пальцы, стиснувшиеся сами собой в кулак, произнёс я. — Вы одинокая девушка, и вами могут заинтересоваться сильные мира сего.
Люба посмотрела на меня чуть расширившимися глазами и уточнила:
— А разве вы можете меня защитить?
— Да, — просто ответил я. — Если вы мне будете доверять, то да, смогу. Завтра комиссия?
— Да, но это лишь формальность.
— Даже так? Тогда пойдёмте к начальнику госпиталя, я не хочу здесь больше находиться и вам надо помочь именно сейчас, а не потом. Пусть пройдёт время, о вас должны забыть.
Люба коротко взглянула на меня:
— Вы хотите выписаться уже сегодня?
— Не вижу смысла здесь сидеть.
— Но… — она на мгновение задумалась и вдруг резко выдохнула: — А пойдёмте!
И, схватив меня за руку, повела по коридору. Я удивился столь кардинальному обороту и пошёл за ней к начальнику госпиталя. Дойдя до его кабинета, мы остановились, и Неясыть весьма решительно постучалась костяшками пальцев в деревянную облезлую дверь.
— Кто там?
— Доктор Неясыть!
— А, Любовь Владимировна, заходите.
Девушка распахнула дверь и стремительно вошла внутрь кабинета. Вслед за ней зашёл и я.
— Итак, Любовь Владимировна, с чем пришли? — пронзив меня недоверчивым взглядом, по-русски спросил свою коллегу старый врач.
— Я пришла с полковником Дедом Бинго. Он уговорил меня забрать документы сегодня и выписаться из госпиталя на гражданку.
— Уговорил? Ммм. Действительно?
— Действительно, — подтвердила девушка.
Пришла пора и мне отыграть свою партию.
— Я знаю, меня больше не возьмут на службу, — словно от волнения мелко тряся головой, проговорил я. — Поэтому я хочу забрать все документы уже сегодня. Меня ждут мои родственники, чтобы отвезти в Огаден.
Начальник госпиталя тяжело вздохнул и кивнул.
— Ну, что же, Любовь Владимировна всё подготовила заранее и даже все подписи собрала, осталась только моя. Вам крупно повезло, товарищ полковник.
Дёрнув за ручку большого сейфа, начальник госпиталя поковырялся в нём, шурша бумагами, и достал тонкую картонную папку. Понимающе хмыкнув, он внимательно пробежал глазами содержимое нескольких бумажек, а затем вынул из папки несколько листков.
— Так, вроде всё в порядке, — начальник госпиталя размашисто расписался на бланке увольнения в запас. — Забирайте. Встаньте на учёт в той провинции, куда едете, если он там, конечно, ведётся, — седой военврач, многое повидавший на своём веку, проницательно улыбнулся, — и живите дальше. Жизнь на этом не кончается.
— Я знаю, — кивнул я. — Пойдёмте, Любовь, вы мне поможете.
— А? Да, конечно.
Мы вышли из кабинета. Заскочив в свою, теперь уже бывшую палату, я быстро собрал вещи. Любовь пыталась мне помочь, но я не нуждался в её помощи, и она просто стояла и молчала. Пожав руку Хосе, я ушёл, напоследок крикнув ему:
— Адреса у меня есть, я тебя найду, друг! Если что, пиши в наш ветеранский фонд, они передадут мне.