Чорный полковник (СИ)

— Не волнуйтесь так, — попыталась меня успокоить врач, — всё будет, как вы решите. Но вам следует избегать перенапряжения и громкого шума, иначе может развиться эпилепсия. Боюсь, что с такими рекомендациями обратно вас на службу не возьмут.
— Дд-да-а я, да к-ка-а-ак же так!
— Успокойтесь! — вмиг посуровела докторша, чуть прикрикнув на меня. — Сестра, дайте успокоительное полковнику. Я зайду к вам завтра.
Она повернулась и ушла, а я задумался: не переиграл ли? Всё-таки нравилась она мне. Вот же, блин, как не вовремя-то! Но такую девушку упускать не стоит. Правда, она вся на нервах. Ладно, придумаю что-нибудь.
Любовь Неясыть шла к начальнику госпиталя и ломала голову: как быть с этим больным полковником? Телесные раны зажили, и физически он вроде бы был здоров, но эта контузия… С таким диагнозом в бой идти будет сложно, и солдат положить можно. Всё это она высказала начальнику госпиталя после дежурного доклада.
— Не волнуйтесь, Любовь Владимировна, — кивнул ей начальник, — я заходил к нему на обходе, видел его состояние. Да и генерал Басса сказал, что вряд ли его возьмут обратно. Как выпишем, так сразу на увольнение пойдёт. Не он первый, не он последний. Получит выходное пособие и отправится в родную деревню или город, не знаю, откуда он там родом. Лечите и не переживайте.
— Я не переживаю, — буркнула Люба. — Я выполняю свой врачебный долг.
— Хорошо, больше у вас вопросов нет?
— Нет.
— Тогда вы свободны, Любовь Владимировна.
Она ушла. А вернувшись к себе, надолго задумалась. Впервые за пять лет она подумала о ком-то из мужчин не просто как о пациенте. Все остальные давно воспринимались ею как похотливые животные или говорящие обезьяны. И вдруг Любе захотелось о ком-то позаботиться и, может быть, даже помочь. Эти мысли были ей неожиданно приятны. Ведь труд женщины в том, чтобы заботиться, это её предназначение. И впервые за много лет она по-настоящему расслабилась, заснув с улыбкой на лице.
  
Глава 16 ООН-овцы
 
Пока генералы песчаных карьеров упражнялись в своих интригах, а Мамба пытался выкрутиться из создавшегося положения, другие тоже не теряли времени даром. Давний знакомый Мамбы — американец Якоб Джейбс — трудился не покладая рук. Его соратница Бришонна Дэвис тоже.
Оба работали на одну официальную организацию. Однако, преследуя одни и те же цели, были они друг другу, прежде всего, конкурентами, а не сослуживцами. Впрочем, оба тщательно скрывали это.
Якоб Джейбс зашёл в свою комнату, еле сдерживая рвущийся наружу гнев. Как же всё здесь его достало! Каждый день льют дожди, по улицам текут настоящие реки, размывая остатки асфальта, ещё эта вечная духота, как в парной! Про проблемы с продовольствием и бесчисленное количество беженцев даже думать не хотелось. В прошлом году страну накрыла засуха, плюс война согнала с насиженных мест сотни тысяч крестьян, и все они пополнили ряды беженцев.
Вдобавок ко всему эта сука Бришонна… Она скоро начнёт хватать его за задницу при малейшей возможности. Вот же, ненасытная дура! Или не дура?! Он, разумеется, немного преувеличивал, но дыма без огня не бывает. Не такая уж она и дура. Сегодня у него встреча с одним высокопоставленным военным, а эта стерва постоянно крутится рядом и следит за ним. Вернее, крутятся разные соглядатаи, с которыми она связана.
Джейбс тоже имел свою резидентуру среди местных. Плати деньги и получишь ответы если не на все, то на многие вопросы. За деньги тут собственную мать могли продать, но и соврать могли с той же лёгкостью. Поэтому информацию порой приходилось перепроверять несколько раз.
Эх, он же не следит за ней: куда там Бришонна ходит, с кем общается или спит? Хотя, конечно, интересно. Однако он, фигурально выражаясь, рыл землю носом и немедленно передавал в американское посольство всю собранную информацию. Вообще и ему, и военному атташе при посольстве было глубоко наплевать как на Эфиопию, так и на Эритрею. Всё решали шкурные интересы. И касались они в основном жидкого золота, а именно нефти.
 
Ради чего начиналась эфиопо-сомалийская война? Только лишь из-за того, что Сиад Барре хотел присоединить к себе родственный клан? Всё это Барре подготовил заранее в надежде заполучить гипотетическую нефть, что по всем косвенным признакам должна быть в Огадене. Сиад Барре рассчитывал заполучить себе весь бассейн, оттого и решился напасть. Нахрапом не получилось, и Эфиопия больше потеряла, чем приобрела. Огаден остался в её составе, но ничего не принёс, кроме разрушений и затрат. А пресловутую нефть всё ещё ищут!
И, тем не менее, интересы США здесь имели место быть, причём самые прямые. Вот Якоб и занимался сбором информации, как по проводимым военным действиям, так и по нефтеразведке. С последней, похоже, всё было пока глухо. А вот перспективы с военными казались более радужными, если не сказать больше.
Встреча проходила в одном из небольших одноэтажных домиков, что фактически принадлежал посольству США, но в то же время формально за ним не числился. Бригадный генерал Самао Ханас пришёл сюда на небольшую вечеринку, затеянную знакомыми торговцами кофе. Заявился сюда и Якоб, приглашенный на это пати как представитель гуманитарной миссии и лоббист американских фирм по покупке кофе. После долгих разговоров и длительного распития спиртных напитков, они наконец-то вышли во двор, чтобы побеседовать подальше от посторонних глаз.
Разговор начался с пустяков, затем Яков умело перевёл его на более горячую тему голода, вскользь коснулся несчастных беженцев и ловко подвёл к умонастроениям среди военных. Но где-то между беженцами и конечной целью беседы Джейбс вручил генералу небольшой презент и пообещал помочь в приобретении жилья. У Самао была большая семья, и жилищный вопрос стоял у него на первом месте.
— А что вы думаете, дорогой друг, насчёт затянувшейся войны? Я слышал, будто многие военные недовольны этим и ругают Менгисту?
Генерал изрядно захмелел, мысли текли плавно и неприхотливо, и его язык развязался. Очень захотелось поделиться наболевшим! К тому же собеседник вызывал доверие и умел слушать, чем весьма располагал. Вот генерал и выложил всё, о чём думал и переживал, как на духу:
— Да, все устали от этой войны, и многие уже согласны заключить соглашение с эритрейцами, чтобы прекратить это безумие.
— И как к этому относится Менгисту?
— Я достоверно не знаю. Но сам факт того, что мы продолжаем воевать, говорит за себя. Насколько я слышал, он отказывается заключать соглашение с эритрейцами.
— Вот как?! И что тогда будет дальше, вы будете по-прежнему воевать?
— Пока у Менгисту не изменится отношение, мы продолжим воевать.
— Но тогда погибнут очень многие, — Якоб почти натурально ужаснулся, — в том числе можете погибнуть и вы, выполняя свой служебный долг! Моему правительству очень бы этого не хотелось, ведь до государственного переворота мы очень хорошо ладили с императором. Вы же учились в военной академии США?
— Да. Но не я один учился там.
— Тем более. С этой ситуацией надо что-то делать! Нельзя всё пускать на самотёк: война должна быть закончена. А на Менгисту Мариама нужно надавить, насколько это возможно. Иначе крах!
— Крах… — повторил за ним Самао Ханас. — Но как быть?
— А если создать офицерскую организацию? — ненавязчиво закинул удочку Якоб, заставив генерала задуматься. — Если вы решитесь на это, мы вам поможем. Вы только продумайте, как скоординировать наши действия.
— Гм, вы предлагаете мне создать братство из обучавшихся в США офицеров?
— У вас полный карт-бланш: из кого набирать членов вашей организации, объединения или братства. Как, впрочем, и в том, как вы её назовёте. Это целиком ваша прерогатива.
— Понятно, — генерал что-то прикидывал в уме. — Но на это нужны деньги.
— Деньги будут, не сомневайтесь, — уверенно пообещал Джейбс. — Мы хотим помочь вам.
— Кто «вы»? — спросил генерал, сделав ударение на последнем слове. Кажется, вояка немного протрезвел. — И зачем вам это?