Хозяйка Кричащего Леса (СИ)
Псих обхватывает мою кисть своей шершавой ладонью, рывком отрывая от себя. И смотрит так, что дышать становится невозможно.
— Тогда я ненадолго оставлю тебя. Мне нужно кое-что сделать. — И сказать ничего не успеваю, он просто испаряется в черном мареве.
Обессилено падаю на спину, тяжело дыша.
— Это… это…
Тот взгляд до сих пор стоит перед глазами.
— Он…
Грудь сотряслась в гортанном смехе. Оглушающем.
—… не только я ненавижу? — Прикрываю лицо рукой. — Хотя там, скорее, было омерзение. Забавно.
Ведь по всем законам жанра — это я должна его ненавидеть и презирать.
Маленький эгоистичный ублюдок.
— Интересно, сколько ему лет?
***
В животе крутит так, что впору волком выть или промерзший песок от бессилия грызть. Одно радует, ненормальный распространяющийся от самого сердца холод перебивает спазмы. Это помогает не сойти с ума.
Разнообразие…
— Че-еррт… — Скорее стон. Тихий, протяжный и срывающийся на жалкий хрип. — Бл*ть!
С моим телом, как только село солнце, начало происходить что-то ненормальное. И страшное. Интуиция кричит, что это необратимо.
Непоправимо… но ещё возможно выжить…
Сквозь пучину оглушающей боли приходит идея доползти до догорающего костра и лечь на угли. Возможно, только так получится согреться…
«Где шляется этот ублюдок?»
Правда, где? Как ушел в середине дня без следа, так и не возвращался.
«Передумал и решил ликвидировать бракованный материал?»
Но зачем, я же согласилась. Точнее, сделала вид, что смирилась. Где я просчиталась? Слишком легко сдалась? Но…
Снова боль. Снова агония и слезы по щекам. Снова голос сорван от непрерывных криков. Это невыносимо долго длится. Время словно замерло…
«Боже, если ты есть, помоги!..»
Не помог. Никто не помог. Я была совершенно одна до первых лучей солнца. Как только они коснулись моей кожи, холод стал отступать, и меня накрыла спасительная дрёма. Я думала, что уже не открою глаза…
Наивная идиотка. Кто же мне даст так просто уйти? Никто. Псих с самых первых минут мне это яро демонстрирует.
— Я чуть не умерла. — Думала, что буду орать и психовать, а нет. Просто шепчу обессиленно. Можно сказать, что безэмоционально. Только сильнее закутываюсь в ненавистный плащ, который провонял чем-то кислым.
Рейдан и бровью не ведёт, продолжая все так же сидеть у костра и что-то рисовать в потрёпанном черном блокноте.
Он то ли не слышит, то ли просто игнорирует. Странно. И ни черта не успокаивающе. Я желаю услышать хоть что-то. Хоть как-то отвлечься от ночных воспоминаний.
«Точно, имеем — не ценим, а потеряем — плачем».— От ироничности на смех пробирает. Уже привычный. Истерический.
Вчера психа было не заткнуть. Он всячески пытался втянуть меня в разговор. Не делал вид, словно я пустое место. А сейчас…
«Не нравится мне это…»
— Ты знал, что так будет? Поэтому ушел? — переступив через гордость, спрашиваю. Мне необходимо услышать ответ.
Рейдан с силой отшвыривает блокнот в сторону своего дорожного рюкзака, что лежит в паре метров, и переводит все внимание на меня.
— Да. — Словно пощечина. Холодная. Звонкая. — Не волнуйся, больше такого не повторится.
— Не повторится? — Не выдерживаю, смеюсь. — О, спасибо! Успокоил! Но что это, бл*ть, было?! Я думала, что скончаюсь то ли от болевого шока, то ли от холода!
Псих мнет шею и минуты две тупо пялится в огонь. Затем тяжело вздыхает, задумчиво потирает серьгу и наконец-то вспоминает обо мне.
— Помнишь, когда я пробил тебе живот? — Замираю, непроизвольно накрывая его. — Я поместил в тебя семечко того Древа. Вчера прошла ассимиляция. Успешно, кстати. Поздравляю.
— Ассимиляция. — Можете считать меня необразованной, но я впервые слышу такое слово. Но оно уже не предвещает ничего хорошего. — Что это?
Рейдан усмехается. Но почему-то как-то печально, в очередной раз избегая зрительного контакта.
— Что это?! — повторяю уже с нажимом, сжимая чуть подрагивающими пальцами складки плаща. — Что?
— Как тебя зовут, блаженная? — Такой не к месту вопрос полностью выбивает из лёгких воздух, вызывая сильное головокружение. — Скажешь свое имя? Мм?
«Мое имя? Мое имя! Оно же должно у меня быть, да? Да, но какое? Было же…»
Сколько бы я ни старалась вспомнить, не могла. Разум словно окутан темной непроглядной дымкой. Туманной. Ты вроде бы помнишь и знаешь, но что конкретно — не можешь сказать.
— Не волнуйся, твоя личность не изменилась. — Пока я копалась в себе, псих подобрался ближе и сел совсем рядом на корточки. — Чтобы удержать душу, Миру требуется даровать Имя. Оно и станет якорем.
Тогда кто я? Нет, что я? Че-еловек? Нет. Что-то подсказывает, что уже нет.
— Ублюдок!!! — Рука дернулась сама и влепила такую пощечину, от которой псих потерял равновесие и сел на задницу. — Ты! Ты во всем виноват! Я тебя ненавижу! Что ты сотворил со мной!!! Верни меня! Верни!
Под конец речи сотрясаюсь в громких рыданиях. В груди словно дыра.
Сквозная. Холодная. Невыносимая.
— Вернуть, блаженная? — Его голос срывается на кроткий смешок. — А что возвращать-то? У тебя не было ничего, ни одного якоря с тем, твоим миром, раз ты оказалась здесь! Считай, ты представляла из себя живой труп. Без цели, амбиций, любви… лишь спала, ела и срала.
Каждое слово эхом отдается в ушах. И слезы текут снова. От обиды. От гнева. От едкой и горькой правды, что оседает на губах.
Я не могу вспомнить своего имени, лица знакомых. Но знания все ещё в голове. Опыт прожитых лет. Ситуации. Эмоции.
Знаю. Псих прав. Пугающе прав. Просто знаю. У той меня не было ни целей, ни мечты. Я уверена, что работала только для того, чтобы не сдохнуть с голоду. И я мечтала закрыть глаза и больше не проснуться, ведь не видела смысла.
«А он есть?»
Перевожу взгляд на покрасневшую от удара ладонь. Растерянно.
— Вижу, совесть тебя не грызет. — Рейдан неестественно фыркнул себе под нос, падая на спину и с прищуром смотря на затянутое черными облаками небо. — В следующий раз лишишься руки.