Дело всей жизни. Книга первая (СИ)

Мы занимались сексом везде и по-разному.
Он мог схватить меня на руки, перевернуть верх ногами, закинув мои коленки за плечи и забыться, снова и снова оглаживая нежные складки языком, втягивая их в рот и посасывая, доводил до безумия, заставляя молить, чтобы позволил кончить, и тогда брал в рот клитор и творил такое, что я забывала собственное имя и не видела ничего вокруг, трахая его рот, упираясь коленями в его спину и выпуская эмоции криками.
А потом я стала стягивать с него боксеры и делать с его членом то же самое, и кричали от невероятных оргазмов мы уже вдвоём, а потом валились на кровать и… я запрыгивала на него, или он брал меня, потому что не хватало чувства распирающей наполненности — мне, и тугих объятий члена — ему. И это уже был долгий насыщающий и успокаивающий, пусть совсем ненадолго, секс.
Мне безумно нравилось, когда Никита крепко сжимал меня в объятиях, подмяв под себя, и сосал мои соски, целовал и покусывал груди и шею, кусал и зализывал укусы. Я чувствовала себя очень желанной и любимой маленькой женщиной в сильных руках страстного зверя, не отпускавшего мой взгляд.
Казалось, что я для него такая вкусная, что он даже причмокивал от удовольствия. Никита шептал такие милые возбуждающие непристойности, просил описать мои ощущения и отпускал себя, срываясь в дикий жёсткий ритм, когда я стонала его имя, рычал и словно растекался от наслаждения и трепетал, и так проникновенно целовал меня и нежил, что хотелось плакать от щемящего чувства в груди.
И я плакала. А Никита улыбался и говорил, что такие слёзы — высший комплимент его мужскому эго.
Я приобретала от этого мужчины стойкую зависимость. Он едва касался меня взглядом, а я уже хотела его. Он лишь брал меня за руку, и я уже текла, изнемогая от возбуждения. Он целовал меня, а я задыхалась и пульсировала в его руках, как большое сердце, оживающее только с ним.
Никита стал источником моих чувств и эмоций, и он же впитывал их без остатка. Уже не существовало «он трахает меня» или «я трахаю его» — наша близость стала цельной.
С Никитой я испытывала совершенно нереальный оргазм от сквирта. Он готовил меня к нему не один день, будил и стимулировал точку G — железу Скина, и однажды я поняла, что без полного доверия это невозможно…
— Никита… отпусти, я… писать хочу, — просила я, изнывая от сильного возбуждения и боясь конфуза, когда мужчина лежал между моих ног и настойчиво массировал пальцами внутренние мышцы.
— Нет, моя девочка, не отпущу… расслабься… это обманчивое ощущение…
Он надавил сильнее и заиграл языком на головке клитора, и я почувствовала, как плотно сдавили мышцы лона его пальцы, будто стянулись узлом.
— Расслабься, маленькая… и ты улетишь в рай…
Он заскользил языком по складкам, не ослабляя напора, и я постаралась расслабиться… И растворилась в жаре, стремительно растёкшемся из-под его пальцев по всему телу, так, что я вспотела в одно мгновение и…
Меня просто порвало от мощнейшего долгого, как вечность, оргазма. Я кричала и плакала, а Никита не отпускал, и за первой волной быстро накатила вторая — ещё мощнее и дольше… а потом третья…
Мой мужчина сосал и лизал меня, сильно воздействуя на волшебную точку, и я кончала раз за разом, всхлипывая от бессилия и понимая, что, похоже, всё-таки чуть-чуть описалась.
И когда накатила уже не знала какая по счёту волна экстаза, нашла в себе силы подняться на локтях и увидела… как пульсирующими толчками изливаюсь белой жидкостью прямо на Никиту, его довольную улыбку. Рухнула в полном ошеломлении и растворилась в очередном оргазме.
Я раз за разом умирала и возрождалась, сгорала и восставала из пепла, тонула и выныривала, чтобы снова ухнуть с головой с горячий океан неземного удовольствия.
Когда Никита отпустил меня, я была вся влажная от пота и от секрета, что скупо, но выплёскивала на вершине каждого экстаза.
— Ты просто космос, Несси… — шептал мужчина, — ты так вкусно пахнешь… моя амброзия… мой грааль… моя женщина…
Он наследил поцелуями от самого клитора до шеи, прикусывая кожу и оставляя слабые засосы, надолго припав к соскам, сминая груди тёплыми пальцами. Накрыл рот глубоким поцелуем, и я почувствовала свой вкус на его языке, свой запах на его губах.
— Никита… ты что… пил меня? — я снова была ошеломлена.
— Ты же пьёшь мою сперму. А это твоя, твой сок, моя королева. Совсем скоро его станет больше… Теперь ты и внутри меня… — он целовал моё лицо и водил носом по волосам, вдыхая их аромат, а потом провёл кончиками растопыренных пальцев от лба до губ и будто заклеймил: — Я знаю тебя. Я вижу тебя. Я чувствую тебя.
Я повторила этот жест, потому что он был наполнен для меня таким же смыслом, и душа откликнулось на этот зов мурчанием.
С того раза сквирт стал желанным завершением нашей близости, когда Никита брал меня в попу. Он садился на постели на колени и усаживал меня на член к себе спиной, ласкал груди и клитор, распалял желание и начинал массировать волшебную железу.
И когда все мои внутренние мышцы невольно стягивались в предвкушении пика наслаждения, он кончал, впиваясь в моё плечо или шею, рыча и вскрикивая, а я хлестко и яростно насаживалась на член, то стискивая его внутри себя в предвестии новой волны, то отпуская, когда снова улетала в космос чувственной вселенной, и дарила неоднократный оргазм и своему мужчине.
После такого секса Никита становился спокойнее и улыбчивее и мог по несколько часов спокойно и сосредоточенно работать у себя в кабинете. А я в основном проводила время, переписываясь в фейсбуке со Стейрой и братом.
Родители ждали нас с Никитой, даже затеяли небольшой ремонт и на деньги, которые я переслала им, купили новую мебель в гостиную и мою комнату — чтобы поселить состоятельного гостя пусть не в дорогой, но приличной обстановке.
Всё, казалось бы, отлично, но всё обстояло именно так, как обещал Никита: он привёз меня трахать — и трахал. Лучше него вряд ли это кто-то сделал бы со мной, но, кроме секса, нас ничего не связывало.
Нам было вместе хорошо, но я всё яснее понимала, что ничего в жизни Никиты не изменилось, просто теперь ему даже ради секса выходить из своей клетки стало не нужно. Он консервативен в своих привычках, и удобно вписал меня в свой ритм жизни, в свой распорядок дня.
А я променяла мечту стать лучшим в мире парфюмером на эту клетку.
Я просто стала его любимой домашней зверушкой.
  
Глава 14. Я знаю тебя. Я вижу тебя. Я чувствую тебя
 
Все всегда заканчивается хорошо.
Если все закончилось плохо, значит это ещё не конец.
Несси — соня-засоня. Я каждое утро просыпался рядом с ней и любовался её расслабленными чертами лица, гладил, чуть касаясь пальцами, изгибы её обнажённого тела.
Теперь не было проблем, что делать с утренним стояком — я просто сгребал мою девочку в охапку, накрывая ладонью её грудь, утыкался носом в её волосы и водил членом по её лону, возбуждаясь ещё больше сам и возбуждая Несси.
Она потихоньку просыпалась и тёрлась попой о мой пах, елозила увлажнившейся плотью по члену, и я входил в неё со стоном удовольствия. Горячее после сна, разнеженное и расслабленное тело девушки в моих руках, податливое как пластилин, тугое и тёплое внутри…
Нереальный кайф! Я неторопливо трахал её, давая проснуться, оглаживал ласково, а Несси потягивалась в моих руках всем телом и, наконец, просыпалась. И тогда я её переворачивал на спину и накрывал собой…
Ммм, это сладкое мгновение, когда она раскрывается, раскидывая ножки в стороны, впуская меня с улыбкой и шёпотом «Я знаю тебя. Я вижу тебя. Я чувствую тебя», проводя кончиками растопыренных пальцев по моему лицу ото лба к губам. Это стало нашим ритуалом, и уже достаточно просто жеста — и сердце окутывало теплом и желанием баловать девочку.