Дело всей жизни. Книга первая (СИ)

Когда он набросился на меня в спальне неожиданно, безумно, не понимая, что творит, я не боялась его. Его грубые толчки и отчаянный рык, похожий на призыв о помощи, захлестнули меня желанием спасти его, не зная от чего.
Я просто расслабилась, целовала его закрытые глаза, заливавшиеся потом, его губы, сжатые в тонкую линию, побелевшие от напряжения и твёрдые, гладила его закаменевшие мышцы и подавалась ему навстречу, понимая, что он насиловал меня. Невольно. Яростно. Больно. Я, наверное, ненормальная — чувствовала к нему только нежность…
Но кончить не смогла — тело будто заклинило на диком возбуждении, не позволяя разрядиться.
Он будто что-то выбивал из себя, стремился от чего-то избавиться и страдал, что это невозможно. Его оргазм — мощный и короткий — не принёс ему того, что он ждал. Я это знала на каком-то непонятном мне уровне.
Это насилие, как прыжок в бездну и последний шанс на спасение одновременно. Он ластился и тут же драл меня, как зверь, он целовал и тут же стискивал так, что я не могла дышать и шевелиться, он губил меня и возрождал.
Я влюбилась в него. В этого зверя. Я перестала его бояться. Я не осуждала его. Ни капельки. Он такой — Никита. Невероятный. Огонь. Космос. Запределье.
— Ложись на живот, Никита, — отголоски мыслей отозвались в голове проникновенными нотками. Мужчина среагировал на них — его зрачки на миг заполнили синеву глаз и сузились. Он разделся догола и послушно растянулся поперёк постели, положив голову на руки. — Расслабься и закрой глаза.
Никита повиновался, оставив на губах лёгкую улыбку. А я открыла бутылочку с маслом и перевернула её над спиной между лопаток. Надавила на дозатор и проследила за тоненькой зеленоватой струйкой. Кажется, даже ощутила, как прохладная капля коснулась его кожи, и сама покрылась мурашками.
Я протянула масляную нить вдоль его позвоночника до ямочек над ягодицами, налила масла в ладошку и коснулась Никиты. Горячий, будто кипящий вулкан, ещё не проявивший свою пугающую мощь. Гладкая загорелая кожа, под которой толстые латы мышц.
Я ощупала и огладила каждую, не спеша, перемещая ладошки по его телу, чуть нажимая пальцами, оставляя исчезавшие, как след на воде, дорожки. Провела по плечам, опустив его руки, прошлась по ним кончиками пальцев и сползла к его ногам, сжав их бёдрами. Робко положила руки на его поясницу — было неловко, я не отрывала взгляд от округлостей ниже пояса, и Никита будто угадал моё смятение.
— Не бойся. Мне нравится всё, что ты захочешь сделать.
Я смущённо улыбнулась и провела руками по его бёдрам, скользнула к внутренней стороне, и Никита раздвинул ноги, заставив устроиться между них.
«Кусай, девочка, загрызи меня, порви…» — эти слова весь день всплывали в памяти. Он кусал, рвал меня, грыз и трахал, и хотел этого же от меня. Хотел страсти и напора, жара и огня. Но сейчас меня переполняла нежность.
Я наклонилась и, сжав половинки пальцами, осмелев, прошлась по ним лёгкими укусами. Никита тихо застонал, а когда я опустила руку между его ног, чуть приподнялся. Скользнув ладошкой по твёрдому члену, сжала его, и Никита слегка задвигал бёдрами.
— Несси, мне нравится такой массаж, не останавливайся, — он перевернулся на спину, явив мне готовый к наслаждению член. — Погладь меня ещё, маленькая.
У меня закружилась голова. То ли от алкоголя, то ли от настолько обезоруживающей откровенности, стало вдруг жарко. Я стянула с себя сорочку и вытерла мгновенно выступивший на лбу пот. Помедлила ещё секунду и стянула трусики. Никита смотрел на меня сквозь опущенные густые ресницы, закинув руки за голову.
— Будь смелой, маленькая.
Я села на его живот, чувствуя, как подрагивает прижавшаяся к моей попе плоть, взяла масло, выдавила небольшую кляксу и огладила грудь Никиты. Провела ладошками по бокам и шее… Его глаза были закрыты, на губах играла чуть заметная довольная улыбка.
Никита положил ладони на мои коленки и снова замер, ясно наслаждаясь прикосновениями.
В моей хмельной голове от его покорности одна эротическая картинка сменялась другой.
«Расскажешь, как ты представляла себя с мужчиной? Как он ласкал и трахал тебя в твоих фантазиях? Я воплощу любые…»
О, флаг Америки! Если бы он только знал, какие это были фантазии…
Внутри меня всё мурчало от того, что я занимаюсь сексом с таким мужчиной. Он хочет меня! От этого всё внутри ликовало, в центре моего естества всё сладко сжималось, а лицо вспыхивало. И сердце билось не в груди, а пробивалось к нему, рвалось прижаться и обнять нежностью и любовью. Я совершенно точно сошла с ума…
И моё пьяное сознание, внутренний трепет и неутолённое желание затмили смущение и неловкую неопытность. Я приподнялась и опустилась на его член, до самого упора, прижавшись к его бёдрам попой. Никита застонал.
— Ещё раз… — непривычно прошелестел его голос, так что сжались внутренние мышцы и заныло в животе.
Я выполнила его просьбу. И ещё раз.
Раз… Раз… Раз…
Никита не трогал меня, не задавал ритм. Его руки спокойно лежали на постели, только сладкие тихие стоны удовольствия и сбившееся глубокое дыхание подбадривали. Я припала к его губам, он послушно приоткрыл рот, впуская мой язык, и ответил на поцелуй, не перехватывая ведущую роль.
Раз… Раз… Раз…
Я приподнималась и опускалась, наслаждаясь чувством наполненности внутри тела и сердца. Оно — моё сердце — вдруг стало ощутимо тёплым и живым, и от него по крови растекалось счастье, собиралось внизу живота и с каждым движением перетекало в мужчину. И это тепло в крови кружило голову и вырывалось стонами, хотелось расправить крылья и обнять ими Никиту…
Раз… Раз… Раз…
Я сжала мышцы влагалища, как смогла, и насадилась на член, медленно, сопротивляясь проникновению, и дрожала от напряжения так, что чувствовала слабость.
Никита даже задержал дыхание и едва заметно подался в меня и замер. Его дыхание сорвалось, он открыл глаза. И я утонула в Атлантическом океане его синего взгляда.
— Как будто снова лишил тебя невинности…
Я улыбнулась и задвигалась быстрее, опираясь ладонями на его плечи и прогнувшись в пояснице. Мне хотелось, чтобы он видел мою грудь. Прикоснулся, сжал и взял в рот сосок. Но он смотрел мне в глаза, осоловелый, и задавал ритм, не шевельнув даже пальцем.
Раз. Раз. Раз.
Мне нужны его руки на бёдрах, чтобы пальцы сжали попу и насадили на себя жёстко, как умеет только он, с жаждой и страстью. Я пылала от желания его прикосновений. Или он меня сожмёт, или я его придушу!
Скользнула ладонями к его плечам и обхватила шею. Он не отпускал мой взгляд. Чуть сжала пальцы — ждала, что уберёт мои руки, а он молча смотрел широко распахнутыми глазами, и вдруг чуть слышно прошептал:
— Скажи, что мне делать, Несси…
* * *
Ночь продолжалась волшебно. Скользившие по телу ладошки любопытной осмелевшей девочки дарили незнакомые ощущения. Несси ощупала каждую мою мышцу на руках и груди, на спине и бёдрах.
Хотелось, чтобы она исследовала меня всего, рассмотрела, потрогала, погладила, попробовала… Кажется, она пару раз зажмурилась от смущения, но возбуждение, неудовлетворённость и алкоголь сделали своё дело.
Сейчас тот самый момент, когда с ней можно делать что угодно. Но ведь она хотела давать мне задания.
Моя сладкая крошка томилась от желания, не вытерпела и опустилась на член. У меня в глазах потемнело от потребности задать ритм, подкидывать её, трахать и трахать…
Но она не просила этого.
И я покорно, сдерживая свои порывы, лежал и старался сосредоточиться на ощущениях, что она дарила. И это было совсем не так, как с другими. Сколько на моём члене скакало разных девок, с криками, стонами и придыханием, но вот так, будто связывая нас накрепко, получалось только у неё — совершенно неумелой девчонки.
Она будто тянула что-то из меня, от самого сердца, распуская нечто, что отгораживало его от всех, оставляя беззащитным перед ней.