Путевой обходчик

Степанцов, беззастенчиво зевая, плюхнулся на диванчик. Автомат он снял с плеча и положил рядом с собой. Затем сгреб со столика какой-то рекламный проспект и принялся с умным видом его разглядывать.
«Совсем еще пацан, — подумал о нем Пахомов, шагая к окошку кассы. — И автомат положил не по уставу».
У кассы никого не было. Пахомов остановился возле окошка, поискал глазами кассира, кашлянул в кулак, привлекая внимание, снова заглянул в окошко. Три кассирши стояли у противоположной стены и напряженно смотрели на Пахомова.
«Автомат, — насмешливо подумал он. — Бабам муляж „Макарова“ покажи, они в обморок хлопнутся».
Пахомов нетерпеливо похлопал ладошкой по стойке, однако к нему явно никто подходить не собирался.
«Ну это уже слишком», — решил Пахомов и с суровой насмешливостью произнес:
— Эй, красавицы, работать кто-нибудь собирается?
Ни одна из кассирш не тронулась с места.
«Совсем обнаглели, — поморщился Пахомов. — Понаберут по объявлениям…»
Он снова постучал по стойке, на этот раз костяшками пальцев, и повысил голос:
— Девушки, окажите любезность, примите платеж!
Но и после этого никакой реакции не последовало. Две женщины вообще отвернулись, а третья, самая молодая, улыбнулась и как-то странно подмигнула старшему сержанту.
«Видно, с головой проблемы», — сделал вывод Пахомов. Он готов был разозлиться, но девушка была недурна собой, и он предпочел сдержаться и свести конфликт к шутке.
— Что, глухонемым разрешили уже и в банках работать? — насмешливо осведомился старший сержант.
— Одну секундочку, — ответила одна из женщин, на вид — самая старшая, и, дежурно улыбнувшись, легонько подтолкнула молодую к стойке. Та нерешительно приблизилась.
— Ну наконец-то вы обратили на меня внимание, — улыбнулся старший сержант, скользнув взглядом по ладной фигурке блондинки и на мгновение задержавшись на ее высокой, обтянутой розовой кофточкой груди.
Он протянул девушке платежку. Перед тем как взять ее, девушка обернулась и посмотрела на кассирш. Те ответили ей строгими взглядами, в которых буквально читалось: «Сделай все как надо».
— Вы что, стажерка? — осведомился старший сержант.
— Нет. То есть… да, — ответила девушка, и Пахомов с удовольствием отметил, что у нее не только славная мордашка, но и приятный голос.
Кассирша приняла платежку и пробежалась по ней глазами. Затем протянула платежку Пахомову, снова как-то неуместно и нервно подмигнула ему, словно у нее был нервный тик, и произнесла дрогнувшим голосом:
— Вы не поставили дату и подпись.
— Правда? Ай-яй-яй. И как это я мог забыть.
Пахомов взял со стойки ручку, подмахнул листок и снова пододвинул его девушке. Она продолжала смотреть на него странным напряженным взглядом.
— Подпись на месте, — насмешливо проинформировал девушку Пахомов. — Вы так и будете на меня смотреть или сделаете свою работу?
Практикантка взяла листок и, так и не садясь в кресло, быстро пробила платеж.
«А девочка ничего, — думал Пахомов, искоса поглядывая на высокую грудь и ухоженные, красивые руки кассирши. — Я бы с ней того… Может, пригласить ее куда-нибудь? Хотя… Выслушивать приглашение от мужчины с автоматом как-то странно. Это может повергнуть в шок. Особенно девушку, страдающую нервным тиком».
Кассирша между тем быстро рассчитала Пахомова. Она больше не улыбалась и не пыталась ему подмигивать.
«И на том спасибо», — мысленно поблагодарил старший сержант, несколько удивляясь тому, что девушка не проверила тысячные купюры в аппарате и даже не глянула их на свет, как это обычно делается.
— Такое ощущение, что вы меня боитесь, — с улыбкой сказал он. — Вас, наверное, пугает эта штука? — Пахомов похлопал ладонью по черному стволу АКСУ. — Так вы ее не бойтесь. Это просто аргумент законности и порядка.
Кассирша отсчитала сдачу и положила деньги на стойку кассы.
— В любом случае, к вам это не относится, — продолжал заигрывать Пахомов, сгребая сдачу со стойки и пряча ее в карман. — Я бы никогда не смог направить оружие на такую красивую девушку, как вы. Ни при каких обстоятельствах.
 
— Даже если бы я была грабительницей банков? — спросила вдруг девушка, глядя Пахомову в глаза.
— Даже тогда, — кивнул он. — Кстати, а до которого часа вы работаете?
— Я…
Женщины за спиной у девушки что-то приглушенно зашептали. Она нахмурилась и, не закончив фразу, отошла от стойки.
— Жаль, — игриво посетовал Пахомов. — Такая красивая и такая немногословная. Если вы думаете, что молчание украшает женщину, вы ошибаетесь.
— Да чтоб тебя, — услышал Пахомов у себя за спиной.
Он повернулся и увидел, что толстяк Левкус, вспотев и покраснев от злости, возится у банкомата.
— Что там у тебя?
— Да не хочет, зараза, карточку принимать, — прорычал Левкус. — Как можно какой-то железяке деньги доверять? — с досадой добавил он.
— А ты все правильно делаешь?
— Я всегда все правильно делаю, — огрызнулся сержант. — Не веришь — попробуй сам.
Пахомов шутливо помахал девушке рукой, повернулся и двинулся к банкомату. Угрюмый Левкус пыхтел возле аппарата как рассерженный еж. Несмотря на царящую в зале прохладу, пот с него лился ручьем.
— Ты, наверное, троллейбусный талон с карточкой перепутал, — поддел коллегу Пахомов, приближаясь к толстяку сержанту. — Дай-ка посмотрю.
Тут и тощий Степанцов поднялся со своего дивана. По его довольной физиономии было заметно, что он рад шансу позубоскалить над Левкусом и не собирается этот шанс упускать.
— Что, Гена, сложная наука? — иронично осведомился он.
Пахомов протянул руку, чтобы взять у Левкуса карточку, но тут брови его резко взлетели вверх, а зрачки расширились.
— Гильза, — тихо прошептал он, глядя куда-то на пол.
— Чего? — не понял Степанцов.
Пахомов, не слушая его, нагнулся, чтобы поднять с пола гильзу и, едва коснувшись ее пальцами, увидел невдалеке еще две.
«Черт!» — он резко выпрямился и передернул затвор автомата. И в то же мгновение тишину банка взорвал грохот выстрелов. Краем глаза Пахомов успел заметить высокую худую фигуру, в вытянутых руках которой, как два маленьких злобных пса, залаяли пистолеты.
Он увидел, как на лбу у рядового Степанцова появилась маленькая черная дырочка и как тот стал медленно заваливаться набок. Увидел, как дернулась в сторону голова сержанта Левкуса и как из его шеи ударил фонтан алой крови.
Все это заняло не больше двух секунд. Пахомов бросился на пол и перекатился по полу за диванчик, чтобы использовать его как укрытие. Где-то закричали, раздался пронзительный женский визг. Пахомов вскинул автомат. Палец коснулся спускового крючка, но выстрелить старший сержант не успел. В затылок ему ткнулся ствол пистолета, а хриплый мужской голос властно приказал:
— Руки за голову.
Голос принадлежал к разряду тех, которым невозможно не повиноваться. Пахомов послушно опустил автомат и закинул руки за голову.
— Молодец, — похвалил голос. — Будешь слушаться — останешься жив.
Пластиковый хомут крепко стянул запястья старшего сержанта.
— Вставай, усатый!
Пахомов, морщась от боли, поднялся на ноги. Перед ним стоял высокий широкоплечий мужчина лет тридцати пяти. У него было добродушное лицо с крупными чертами, однако в синих глазах присутствовало нечто такое, что не оставляло сомнений — спорить с этим парнем себе дороже. Пахомов тотчас его узнал: тот самый здоровяк, который сидел на диванчике и рассеянно изучал какие-то документы.
— Не дергайся — хуже будет, — посоветовал верзила.
Затем протянул руку, быстро, но без суеты снял с Пахомова рацию, поднял с пола автомат и резко, не замахиваясь, ударил Пахомова прикладом по голове. Перед глазами у старшего сержанта повисла желтая пелена, и он потерял сознание.
Здоровяк внимательно посмотрел на Пахомова, затем повернулся и спросил у высокого жилистого парня, который открыл пальбу:
— Ты зачем стрелял? Ты не понял, что нам нужны только деньги? Какого хрена ты тут устроил?