Солнце, сумрак и радуга (СИ)
Александр открыл огонь по команде, стреляя, не целясь и не высовываясь, стремясь напугать противника, а не поразить. В нём бурлили очень разные эмоции. С одной стороны, штурмовали здание сейчас те, кого большую часть жизни он считал своими если не приятелями, то, как минимум просто нормальными людьми, соседями. С другой стороны, отстреливались тоже хорошие люди, те, кто принял его и Настю в свою семью, с безжалостных улиц. Кто из них ему дороже, на чьей стороне он должен быть на самом деле?
Магазин опустел удивительно быстро. Сухо стукнул боёк, Александр нырнул вниз, спрятался за подоконником. С улицы тоже стреляли, противоположная от окон стена коридора, то и дело покрывалась свежими выщерблинами от пуль или ожогами от энергетического оружия. Перезаряжая магазин, молодой человек окинул взглядом своих однополчан. Картина была немного сюрреалистичная, завораживающая и в то же время возбуждающая.
Пиафи сидела на полу, как и прежде в одной блузке с разорванным воротом. Каждый выстрел из гранатомёта, сопровождался отдачей, волной, прокатывающейся по огромным обнажённым грудям. Тренер, одетый только в кожаные штаны, блестел потом, удерживая в руках огромный пулемёт. Незнакомая дик в модном прозрачном топе и перчатках до середины предплечья, явно возбуждалась от возможности пострелять. Её не маленьких размеров пенис, упирался снизу в подоконник. Настя, почти не прячась, стреляла сразу с двух рук. Ещё с десяток полуголых, а то и вовсе обнажённых людей палили в окна вокруг Александра. Это было ужасающе завораживающее зрелище, замешанное на сильном возбуждении.
Заменив магазин, молодой человек снова открыл огонь. На этот раз, он позволил себе выглянуть наружу, так как шквал огня, заставил попрятаться нападающих. Высаживал пули, Александр по-прежнему в молоко, не стремясь кого-то убить или даже ранить. Зато смотрел внимательно.
По когда-то центральной улице, где ездили автомобили и гуляли прохожие, сейчас были раскиданы остатки баррикад. Их уничтожение сыграло с нападавшими плохую шутку, теперь негде было укрываться им самим. Поэтому, были видны, а для Александра ещё и узнаваемы, многие бойцы.
Вот дилер, он заведовал всеми наркотиками в их сто двадцатиэтажном доме. За пустой бочкой прячется сынок местного торговца запрещёнными микрочипами. Под разбитой неоновой вывеской лежит Кирюха, знаменитый на весь район, нелегальный торговец имплантами. Наверное, убитый или раненый. От укрытия к укрытию перебегают люди, многие знакомые, бывшие приятели. Среди них есть и наркоманы и ломщики и просто бандиты, но это давно знакомые, Александр не был готов стрелять в них.
Вдруг раздался гул. Это снайперы заняли свои места и наконец-то открыли огонь. Именно, то, ради чего отвлекали нападавших подопечные тренера. Разогнанные электромагнитами, куски металла с невероятной скоростью рассекали воздух. Укрыться от них было почти невозможно. С лёгкостью они настигали своих жертв, спрятавшихся и за металлическими перекрытиями, и за бронёй из металлокерамики, и за бетонными блоками.
Паника началась среди нападавших, а вместе с ней, пропала, та магия, которую наблюдал Александр. Всё очарование вперемешку с устрашением, было мгновенно смыто кровью, причём с обеих сторон. Бандиты, бросились назад, стремясь найти укрытие, способное остановить выстрелы из крупнокалиберных снайперских винтовок. Вместе с тем, для отвлечения огня, вперёд были выведены роботы. Или переделанные гражданские модели, или перепрошитые, чудом оказавшиеся в их руках, военные образцы.
Они тоже были уязвимы для снайперского огня, но зато ничего не боялись. В окна ворвался свинцовый ветер. Александр рухнул вниз, перезаряжая очередной магазин. Картина, открывающаяся ему внутри здания, теперь разительно менялась. Роботы, хотя и несли фатальные повреждения, умудрялись вести при этом шквальный огонь.
Незнакомая дик, уже лежала на полу в луже крови. Пиафи, продолжала отстреливаться, но едва высунув ствол из окна и явно никуда не попадая. Тренер бросил пулемёт из-за ранения плечо, и стрелял из пистолета.
В следующую секунду, сразу несколько пуль не маленького калибра поразили Настю. Порвали левую руку, так, что кость вывернуло наружу, проломили грудную клетку. Девушка упала навзничь. Кровь стала растекаться по полу и пенными сгустками вырываться изо рта.
Александр подполз к подруге. Взгляд у неё был шальной, дыхание дёрганым. Где-то сверху прошлась очередь, осыпая молодых людей штукатуркой. Парень откуда-то знал, что уже не в силах помочь Насте, но всё равно пытался что-то сделать. Тренер перебросил ему одноразовый шприц с обезболивающим.
- Крепись детка. – Говорил Александр, разместив голову подруги у себя на коленях, после укола. – Мы с тобой всё равно в плюсе. Я там видел ребят с нашего дома, они, если что нас не тронут. Ты главное держись. У вас с Пиафи ещё не закончено, я видел. Если мы сейчас победим, то вообще всё хорошо будет. Нам обещали, что всё будет круто, дадут профессию гражданскую нормальную, не придётся больше наркоту разносить по району. Слышишь?
Настя уже ничего не слышала. Да и бой закончился. Снайперы справились. Безумный шквал огня, созданный бойцами тренера, дал время для занятия выгодных позиций. Ни один робот не приблизился к штурмуемому зданию ближе, чем на сто метров. Бандитская группировка, возглавляемая ныне Михеем, отступила, хотя и оставив за собой соседние улицы.
<p align="center">
37.Вера и проникновение.
- Кто твои люди? – Роман шёл по одному из нижних, пустых уровней в окружении мужчин и женщин в невзрачных серых хламидах.
- Моя паства. – Ставрос широко улыбнулся. – В основном это потерянное поколение. Они знать ничего не знают об окружающей нас вселенной. Только и могут, что блуждать по вымышленным цифровым мирам. Я открыл для них Бога! То, о чём нынешняя цивилизация непростительно забыла.
Роман скептически хмыкнул. Религии в большинстве своём умерли вместе с появлением возможности бессмертия и гибелью государств. Не было больше необходимости запугивать людей адом или поощрять раем, если они не собираются умирать. Когда же плотность населения достигла уровня, исключающего сельскую местность как токовую, некому стало и культивировать суеверия. Государства, пользующиеся религией как скрепами, для народа, просто перестали существовать. В огромных же полисах, управляемых корпорациями, место вероисповедания заняли развлечения и деньги.