Псих

 - А почему бы и нет? Он мой отец. - Его ответ был странным, но это был Шторм. 
 Он пожал плечами.  
 - Я просто не был так уверен. 
 Орсон взял баскетбольный мяч, который лежал рядом с моей кроватью, и начал крутить его на кончике пальца.  
 - Так что теперь мы ждём. 
 - Мы ждём. 
 Я ничего не помнил. Пустые места заполнили мою память, когда я поднял руку, чтобы коснуться головы. Ослеплённый.  
 - Блядь! 
 - Рой? - крикнул Орсон откуда-то из глубины комнаты. 
 - Да, братан. Это я. Шторм? 
 Шторм грубо хрюкнул у меня за спиной.  
 - Здесь. 
 - Вы тоже все с завязанными глазами? 
 - Да, - крикнул Орсон, и его джинсы зашуршали по земле. - Ты что-нибудь помнишь после того, как был в своей комнате? 
- Нет. - натянуто ответил я, мои мышцы напряглись, когда я потянул за ремни на запястьях. - Ничего после того, как заснул. - В конце концов, мы все ворвались в мою комнату, ожидая, когда мой отец “разберётся”.
 Руки засунули мне под повязку на глаза, срывая ее. Мальчик примерно моего возраста с широкими плечами и короткими волосами смотрел на меня сверху вниз холодными, отстранёнными глазами.  
 - Не пытайся ни с чем бороться, - говорит он. - Просто иди с этим, - я отстранился от него, рыча. 
 - Откуда мне знать, что этот Даймонд не ты? 
 Нечестивец тупо смотрит на меня. Взволнованный и невозмутимый.  
 - Потому что я не такой. 
 - И мы должны тебе поверить? - прорычал Орсон. - Мальчик, сними с моих глаз повязку. 
 - Я бы послушался его, - сказал я, сплёвывая кровь, которая собирается у меня во рту. Он подходит к Орсону, снимает повязку с глаз и повязки на запястье, прежде чем переключиться на Шторма. 
 - Я Ленокс, и я не трахаюсь с ним. 
 Наконец он вернулся ко мне, снимая тугие верёвки с моих запястий. Я сгибал их по кругу. Громкий треск раздался из динамиков, когда я, наконец, осмотрел комнату. Темные стены, одна кровать, один стул. Ни окон, ни зеркал, одна дверь—с маленьким окошком спереди. Пахло отбеливателем и дорогими духами. Может быть, мы в лаборатории внутри дома. 
 - Добро пожаловать, мальчики. Поскольку ты решил бросить мне вызов и попытаться бежать, считай это своим предупреждением и наказанием. - Его голос был таким же. Неестественный механический подтекст выдаёт, что, кем бы ни был этот ублюдок, он не хотел, чтобы кто-то знал. - Я собираюсь уморить тебя голодом до последнего дюйма твоей жизни, а затем накормлю тебя всем, чем захочу. Ты будешь делать то, что я скажу, пока ты здесь, или я начну убивать каждого из членов твоей семьи, начиная с Джейд. - Моя кровь снова похолодела. - Вы будете делать все, что я вам скажу, и если вы будете всем обязаны, я освобожу вас на шестнадцатый день с вашими транспортными средствами, вашими потребностями, но не вашим достоинством. От вас потребуется выполнять задания, соответствующие моим потребностям. Все задания должны быть выполнены. Все, что у вас будет, - это вы друг у друга в этом логове. Все, что вы будете видеть, - это друг друга, все, что вы будете трахать, - это друг друга, и все, что вы будете есть, будет друг другом. Если вы будете слушать, то есть, в противном случае, я мог бы быть добр и накормить вас кем-нибудь в моем морозильнике. 
 Я замер, все мы бродили по комнате, в то время как время от времени наши взгляды останавливались друг на друге. 
 - Я могущественный человек. Не веришь мне? Когда ты выберешься отсюда—если выберешься—Погугли Даймонд. У тебя появится идея. 
Я сжимаю руль, отказываясь заново переживать шестнадцать дней, которые мы провели вместе в том, что Даймонд называл Логовом.
- Что случилось, когда мы ушли? - Мой голос холодный, отстранённый.
Хотел бы я сказать, что мы повиновались ему с той секунды, как нас похитили в Логове, но, черт возьми, конечно, мы этого не сделали. Однако он выполнил все, что обещал. В некотором смысле, я думаю, именно поэтому мы вчетвером создали ещё более прочную связь. Мы ушли на шестнадцатый день, но Нечестивый остался. Его освободили только двадцать первого числа, вот почему у нас такой напряженный гребаный разговор. Я был в полном дерьме после того, как все это случилось.  Лайон спас меня. Я мог бы потерять себя в тот день, когда вошёл в Патч, но вместо этого я нашёл себя. Новая семья. Я все равно попробовал терапию, потому что был молод и только что вышел из детского клуба миллионеров. Это был ответ на все взросление. Что-то, с чем твои родители не могут справиться? Отправляйся к шикарному психотерапевту, который высосал бы карманы твоих родителей досуха, заставляя тебя чувствовать себя колоссальной дрянью. Тебе не нужна терапия, когда ты рядом с людьми, которые не заставляют тебя чувствовать себя одиноким, сумасшедшим или облажавшимся из-за того, что ты пережила то дерьмо, которое было.
 
Нечестивец откашливается. Я уже знаю, что мне не понравится все, что выйдет из его уст. Но мне, как любителю боли, нужно знать. Мне нужно знать каждую гребаную деталь.
- Ты хочешь сделать это сейчас? - говорит Нечестивец, когда я двигаюсь вперёд, набирая скорость. Мотоциклы въезжают и выезжают в зеркале заднего вида, быстро догоняя.
- Да, я, блядь, хочу. Просто не могу обещать, что не разобью эту чёртову машину и не убью нас обоих.
Нечестивец не отвечает. После секундной тишины—долгой долбаной паузы—слова, которые я не хотел слышать, вылетели из его рта.
- Он заставил меня сделать с ней такое дерьмо. Привёл ее в свою Берлогу по тем же правилам. Сказал, что она была свежим мясом ... - Он делает паузу, и моё дыхание учащается. Пульсация в моей голове только усиливается, моя ревность поднимает свою жирную гребаную голову. - ... от которого только он откусил кусочек. - Я теряю контроль, сворачиваю на другую полосу и падаю, набирая скорость. - Брат, я хочу, чтобы ты знал, что у меня не было выбора.
Я слышу насторожённость в его голосе. То, как его голова двигается из стороны в сторону, наблюдая за дорогой и за мной. Дорога и я.
- Продолжай, черт возьми, брат. - Мне нужно взять себя в руки, если у меня есть хоть какой-то шанс пережить эту историю, когда я знаю, что меня ждёт. Я знаю Даймонда и то, как он, блядь, действует. Возможно, я не знаю, кто этот человек за маской, но я знаю его черты. Его вкус. Мысль о том, что Джейд связалась с ним, делает меня чертовски кровожадным. Одно слово продолжает мелькать у меня в голове в чёртовом неоновом свете.
 Сожаление. 
Нечестивец не сдерживается.
- Она вошла в костюмных брюках и гребаном лифчике. Ее волосы были аккуратно причёсаны, макияж на месте. Она ...
Я вмешался:
- ... чтобы быть ясным, не говорю, что ты знал, потому что ты, очевидно, не знал, но ей было черт пятнадцать. - Я пристально смотрю на него через руку. - Пятнадцать, Ленни!
У Нечестивца бесстрастное лицо, которое могло бы покорить Лас-Вегас, но, бросив ему его настоящее имя, он дёрнул щекой.
- Я не знал. - Он качает головой, проводя своей большой рукой по волосам. - Блядь! - Он несколько раз ударяет кулаком по моей кожаной приборной панели. - Блядь! - Я никогда не видел, чтобы Нечестивец терял самообладание. Никогда. Он знаменит тем, что сохраняет спокойствие и собранность. В отличие от остальных нас, свихнувшихся ублюдков.
- Это не твоя вина, - выдыхаю я, нуждаясь в том, чтобы он продолжил, но не желая, чтобы он винил себя. У Нечестивца когда-то была младшая сестра, он знает, как это бывает. Он никогда бы по доброй воле не трахнул несовершеннолетнюю девушку. История с младшей сестрой играет большую роль в том, почему ему не нравится, когда люди называют его Ленни.
Он прочищает горло, и я знаю, что остальная часть истории выйдет болезненной.