Наследника заказывали? (СИ)

– Ну, погоди, самодур!
Я еще и самодур? Что ж, дамы, ничего не получите!
Утром я просыпаюсь как обычно, но чувствую себя отдохнувшим и довольным. Неужели на меня так влияет святое семейство Парфеновых? И кстати, где отец Вари. О нем не сказали ни слова.
«А, какая мне разница! Родит мне ребёнка, и расстанемся», – решаю я, разминаясь в саду, а взгляд невольно скользит по окнам второго этажа: вдруг мелькнёт лицо Вари. Но за плотно закрытыми шторами ничего не видно. Разочарованный, я выбегаю на дорожку местного парка.
Возвращаюсь раньше обычного. Не терпится посмотреть, что мне приготовит Варя. Мой желудок готов к вкусному завтраку. Нажимаю на пульте кнопку, открывающую ворота, но они даже не двигаются. В чем дело? Жму ещё. Результата нет. И как попасть домой?
Рядом со мной останавливается машина. Оборачиваюсь: Стас. Он высовывается в окно. На счастливой физиономии сияет улыбка.  Сразу настораживаюсь. Что-то подозрительно. Обычно серьезный Стас не будет светиться по пустякам.
– Бро, ты сегодня ночевал здесь? Ты прямо мысли мои читаешь!
– Да. А что случилось?
– Ты редко заглядываешь в особняк. Обычно только прислуга шуршит. Или родители вернулись?
– Нет. Они ещё в Австралии.
– Занимаются делами  дяди?
– Да. И, кажется, им там понравилось.
– Пошли к тебе, кофейку выпьем. Разговор есть.
Черт! Как не вовремя! И что я ему скажу о Варе и ее матери.
– Давай встретимся в Москве, часиков в десять, – уклоняюсь от ответа я.
– А что? Дома не прибрано? – хохочет Стас. – Открывай ворота.
– Не могу Замок заело.
– Так, позвони садовнику или горничной.
– Я их в отпуск отправил.
– Чудеса. Вот и Ирина говорит, что ты на ее дне рождении был странным. Прибежал с какой-то девицей, ещё и Настю обидел. Погоди, дай, я попробую.
Удивительное дело, но у Стаса кнопка срабатывает с первого раза. Мы идём к дому, и нет никакой возможности отвязаться от друга. Как только открываю дверь, в нос бьет запах ванили.
– Ого! Кто-то вафли стряпает. А ты говорил, прислугу в отпуск отправил.
– Это моя секретарша.
– Какая? С кудряшками? А не старовата для тебя? Или ты у нас решил поменять сочный виноград на сухой изюм?
 Стас сегодня непробиваемый. Фонтанирует плоскими шуточками, как рог изобилия золотыми монетами.
– Я в душ. Иди в кабинет.
 Хорошее настроение испаряется. По дороге заглядываю в кухню, надеясь, что Вари там нет, иначе как объяснить Стасу ее присутствие в доме? Нанял новую прислугу? Не поверит, тем более видел меня с Варей на дне рождения невесты.
К моему счастью, секретарша одна, и правда готовит вафли. Нюх у Стаса замечательный.
– Татьяна Николаевна, у нас будет гость на завтраке.
– Доброе утро, Владислав Павлович. Не переживайте, на всех хватит.
– И...
– Варя не будет спускаться, не волнуйтесь. Неважно себя чувствует.
– А что с ней? – начинаю волноваться я.
– Не переживайте. Ей нужно время, чтобы принять мысль о беременности.
– Я ее силком не тащу. Это ваш выбор.
– Вы думаете?
Косой взгляд исподлобья, и я иду в душ в раздвоенных чувствах. С одной стороны, переживаю за здоровье Вари. И вовсе не потому, что она должна стать матерью моего ребёнка. Какое-то глубинное волнение рвётся наружу, и пока нет ему названия.
А еще не дает покоя ее настроение. Может, пора перестать устраивать проверки? Пусть все идёт своим чередом?
Так и не приняв никакого решения, иду в кабинет мимо комнаты Вари, но там тишина. Неужели ещё спит?
Стаса на месте нет. Черт! А этот где шляется? Ответ приходит сам: я слышу взрывной хохот из кухни и чуть ли не бегом несусь туда.
Татьяна Николаевна накрывает на стол, а Стас ее развлекает.
– Ты же хотел мне что-то рассказать, – ворчу я. – Передумал?
– Я могу и здесь, – веселится Стас и поднимает чашку с кофе, словно хочет чокнуться. – Поздравь меня! Скоро стану папашей!
– Ты? Отцом? – новость валит меня с ног. Я плюхаюсь на соседний стул. – Это отлично! И когда успели?
– Дурное дело – нехитрое.
– Кто же ребенка дурным делом называет, – ворчит Татьяна Николаевна. – Эх, мальчишки!
 
– А свадьба будет? – я не обращаю внимания на слова секретарши.
– Конечно! Я и хотел пригласить тебя, а Настю позовёт Иришка.
– Нет! Не надо! – кричу я и прикусываю язык: как неосторожно!
 Но эти слова вырываются неожиданно не только для меня. Стас смотрит удивленно, а Татьяна Николаевна – сердито.
– Почему же не надо? Ребенок для большинства людей – это счастье. А если он родится в законном браке, еще лучше, – доносится тихий голос.
Мы все поворачиваемся: в дверях стоит Варя, бледная, как полотно. И на этой кипенной белизне сапфирами сияют синие глаза. Сердце медленно останавливается от восторга. И что со мной творится?
– Влад, как это понимать? – вскидывает брови Стас.
– Но...
– Владислав Павлович, не волнуйтесь, –  Варя идёт к холодильнику. Мы молча провожаем ее взглядами. Она открывает его, достаёт бутылочку йогурта и поворачивается к нам. Ни улыбки, ни веселья в глазах. Безумное сердце приходит в себя и начинает стучать часто-часто. – Моя беременность не отразится на ваших отношениях с девушкой. Это всего лишь деловой контракт.
Все, это провал всем моим планам!
  
Глава 18
 
Мне плохо. Есть не могу: желудок мгновенно взрывается тошнотой. Лежать не могу: сразу начинает кружиться голова. Дышать не могу: от запахов мутит.
 Мне так плохо, что видеть никого не хочу, тем более Влада. Неужели все женщины так переживают беременность? О боже! Зачем я согласилась на уговоры мамы? Тихонько плачу в подушку, стараясь, чтобы никто не услышал. А мысли в голове так и бродят.
«Ненавижу! Всех мужиков ненавижу!»
Мама заходит в комнату в тот момент, когда я в очередной раз выбираюсь из туалета. Может, постелить себе рядом с унитазом, раз он теперь мой лучший друг?
– Как ты?
– А ты не видишь? – раздражение переполняет меня. – Дети – это издевательство над женщинами!
 – Ну-ну, глупышка, – мама обнимает меня и начинает гладить мою голову. – Не так все страшно. Это токсикоз первого триместра. Потом даже не вспомнишь о нем.
– Три месяца я буду ходить с тошнотой? О, ужас!
– Уже не три, не преувеличивай. Как только сходишь к врачу, он тебе выпишет  лекарство.
– А можно? – слабая надежда просыпается в душе.
– Конечно, глупая.
– Завтра пойдем.
– Хорошо.
– Мама, а как же Абби? Надо рассказать о ней Владу. Она же как член семьи.
Шорох за дверью мы слышим одновременно и переглядываемся.
– Кажется, в доме завелись мыши, – шутит мама и крадется к входу.
Она распахивает створку, и хозяин дома тут же получает удар по лбу. Мне даже легче становится. Пусть и он немного пострадает. Не только мне мучиться.
Влад выкручивается в своем репертуаре: приказывает сварить ему кофе. И как этого сноба проучить?
Удача подворачивается наутро.
Мне опять плохо. Желудок выворачивается наизнанку, хотя я ничего не ела с вечера. Все, больше не могу. Хочу в клинику, хочу все рассказать хозяину моего тела, врачам, просто хочу закричать на весь мир: «Я нищая, меня преследуют коллекторы, и я беременная от человека, в которого влюбилась по уши, а он не только целует другую, но еще и заключает со мной контракт на наследника».
В таком зверском настроении спускаюсь вниз и слышу, как Влад с другом обсуждают свадьбу и чужую беременность. И тут меня прорывает.
– Что? – ревет друг Влада и вскакивает с места. – О чем она говорит? Какая беременность? Какой контракт?
 
– Да-да, Владислав Павлович, – не успокаиваюсь я. – Скажите своему друга, что вы затеяли.
– Варя, молчи! – мама дергает меня за руку. – Умоляю! Владислав Павлович, простите дочь. Она сама не знает, что говорит. У нее сейчас неудачный период в жизни.