Наследника заказывали? (СИ)

– Татьяна не только умна и сообразительна – она знает все подводные течения нашего бизнеса. На первых порах будет тебе хорошей помощницей.
– Я к вашим услугам, Владислав Павлович, – говорит секретарша.
 Она смотрит на меня любопытными глазами. В руках держит блокнот и ручку, полностью показывая готовность к работе.
Ее деловитость вызывает в душе глухое раздражение. Есть же планшеты, ноутбуки, в современном мире живем.  Зачем записывать указания по старинке, в блокнот?
«Интересно, она слышала или нет наш разговор?» – появляется непрошенная мысль.
– Что у нас там по плану?
– В одиннадцать часов встреча с представителями банка. В двенадцать – запланирован ланч с партнерами по бизнесу. В два часа…
– Достаточно. Я вас понял. Прикажите готовить машину.
День пролетает как обычно: встречи, договоры, согласования – работы у хозяина крупного холдинга много. Но в голове крутится только две мысли: что делать с австралийским наследством и слышала ли наш разговор с адвокатом ушлая секретарша?
  
Глава 2
 
Несколько дней я провела в полиции. Меня допрашивали снова и снова. Что знала, я, конечно, рассказала, но мои слова мало помогли делу. Выпустили меня как раз в тот день, когда нужно было отдавать первый взнос за кредит. Если с банковскими процентами мы с мамой еще могли справиться, то от ростовщиков отвертеться было практически невозможно. Вот-вот на пороге покажутся коллекторы, и придется держать ответ.
– Что будешь делать?
Мама нервно меряет шагами комнату, встряхивает кудряшками и заламывает пальцы – давняя привычка. Она так делает всегда, если сильно нервничает.
– Н-не знаю, – потухшим голосом отвечаю я.
Плакать я уже не могу. Нет ни сил, ни желания. В душе разливается такая пустота, что я все чаще выхожу на балкон и смотрю с высоты третьего этажа на родную землю. Она притягивает к себе магнитом и манит как естественный выход из положения. Нет человека, и нет претензий к нему.
Вот только падение с такого низкого этажа не принесет ничего, кроме боли. Сломаю пару конечностей, и все. И непутевая дочка в нагрузку к долгу ляжет на хрупкие плечи мамы, а она, видит бог! этого не заслуживает.
– Нет выхода, выхода нет, – бормочу я, меряя шагами комнату.
Мастифа печально поднимает веки и вздыхает: она со мной согласна.
Услышав бряканье ключей в замочной скважине, бреду в прихожую.
Мама врывается в квартиру в крайнем возбуждении. Ее глаза горят огнем. Рот кривится и кажется издалека маской клоуна: губная помада, наложенная неровно, делает его больше и безобразнее, чем он есть на самом деле.
– Что случилось? – пугаюсь я и осторожно оглядываюсь на дверь: вдруг следом ворвутся бандиты с ножами наперевес.
– Есть выход! – кричит мама и хватает меня за руки. – Варвара, есть выход!
Она хохочет и кружит меня по комнате. Бедная Абби трусцой удирает из-под наших ног и ложится за диваном. «Ох уж, эти ужасные люди!» – так и читается в ее печальных глазах.
Я с ней согласна. Возбужденная мама – тот еще экстрим для окружающих. Наконец она останавливается и пристально смотрит в глаза.
– Какой выход? – выдыхаю я.
– Трудный, но есть.
– Тогда зачем предлагаешь, если трудный? – интерес к маминой идее тухнет.
– Эх, боюсь, ты не справишься, – мама оглядывает меня.
– А что я?
– Из другого теста сделана. Кишка тонка. Силы духа в тебе нет. Ведомая слишком.
– Мама, не тяни кота за хвост!
Мастифа насторожено открывает глаза и смотрит на свой зад: «Хвост? Кто сказал хвост? Мой на месте».
Я не хочу ничего знать, но выбора нет, приходится слушать.
– Нужно провернуть большое дело.
– Ограбить банк? – я горько смеюсь. – Представляю картинку: мы на цыпочках крадемся к сейфу, а в зал врывается охрана.
«Кто такие?» – кричит.
А мы: «Ветеринары. Приехали к тигру». Правда, Абби?
Я резко наклоняюсь и хватаю мастифу за шею. Она испуганно вырывается и на всякий случай отбегает подальше. В ее глазах так и читается возмущение беспределом, творимым в ее адрес.
 
– К какому тигру? Ты, доча, чего?
Мама смотрит на меня так, словно видит умалишенную. Так и кажется, что сейчас покрутит пальцем у виска.
– Ма-ма, это реклама. Идет по телевизору. Я всего лишь пошутила, хотела разрядить обстановку.
– А-а-а…, – мама с сомнением качает головой, потом продолжает: – Нет, банк грабить мы не пойдем. Ну, его… Тут другое. А если… Короче, Варя, ты знаешь моего босса?
Вот уже десять лет мама работает заведующей секретариата в огромном строительном холдинге олигарха Захарова. Сам хозяин отошел недавно от дел, и на его место пришел сын Владислав, надежда и опора нации, как о нем недавно сказали в новостях.
– Этого заносчивого сноба, для которого все люди – пыль под ногами?
– Ну, не такое уж он и дерьмо. Работать с ним можно, если выполнять неукоснительно все требования.
– Хорошо. И что с ним не так?
– С ним все нормально, но сегодня я услышала сногсшибательную новость: ему срочно нужен наследник.
– Кто? – теперь у меня появляется желание покрутить пальцем у виска.
– Наследник! – мама с гордостью смотрит на меня.
– И какое отношение к этому имею я?
– Ты его родишь.
– Кто? Я?
– Да. Ты! Здорово, правда?
– Погоди, погоди! Я даже не знакома с твоим боссом.
– Не проблема, познакомишься.
– Мама, ты меня сведешь с ума! Сядь, наконец, и расскажи все по порядку.
– Короче…, – мама еще немного крутится по комнате, собираясь с мыслями, и наконец садится рядом со мной на диван. Абби настороженно поднимает голову. – У шефа есть дядюшка, австралийский магнат.
– Ничего себе семейка! Папаша – олигарх, дядька – магнат! Наворовали в свое время, вот теперь и кичатся богатством. Раскулачивать пора!
– Не ворчи. Воруют, потому что есть связи и возможности. У нас с отцом не было, вот и живем так. Но речь не об этом. Магнат умер.
– Ага! Значит, твой босс стал еще богаче на парочку миллионов?
– Там парочка миллиардов, но достанутся они не Владиславу, а его ребенку. Таково условие завещания.
– Не, почему так несправедлив мир? – теперь я начинаю метаться по комнате. – Тут не знаешь, как свести концы с концами, а богачам все деньжат прибывает.
– Ты погоди, не кричи. Здесь можно поймать удачу за хвост.
Бедная мастифа, услышав знакомое слово, бочком-бочком смещается ближе к кухне чтобы убрать свой хвост из нашего поля зрения. А выражение морды такое печальное, словно в доме кто-то умер.
И она права: мамуля сейчас устраивает похороны моей жизни.
– И как?  
Теперь уже слушаю с интересом. Завтра нужно внести сто тысяч рублей – процентов по займу – одному ростовщику, а на очереди еще трое. Но денег нет, и в ближайшее время не предвидится. Мы с мамой отнесем в ломбард все ценные вещи, но вырученного не хватит даже на половину взноса.
– Владик не женат и у него нет детей. Кажется, и подруги сердца постоянной нет, так, на несколько ночей, потом меняет. Если в течение года не появится наследник, все огромное состояние уйдет на благотворительные цели.
– Опаньки! Ничего себе! Вот кому-то повезет! Только не нам. И что ты предлагаешь?
– Я же сказала, родить Владику ребенка.
Если бы меня ударили пыльным мешком из-за угла, я, наверное, так бы не удивилась.  Стою и хлопаю глазами, не в силах что-то сказать. Я думала, что мама шутит, скажем, такой горький юмор, от безысходности, а она, оказывается, всерьез. И эта целомудренная и честная женщина готова подложить под сыночка олигарха свою драгоценную и единственную дочь?
– Ма-ма! За что ты меня так ненавидишь?
 
– Вот дуреха! А у тебя есть еще варианты? Ты нас втянула в эту заварушку. Была бы моложе, сама бы справилась, но для шефа я старая, вышедшая в тираж, тетка.
– Нет, нет, и еще раз нет! – кричу я и убегаю в свою комнату, хлопнув дверью.