Батарейка (СИ)

Я хорошо помню себя с самого малого возраста. Может быть, лет с двух, точно не знаю. Тогда меня не называли Некто. Меня называли Выродок и Тварь. Служители думали, что я не выживу. Сдохну. Я был очень хилым и слабым, и ребята постарше часто отбирали у меня еду. То, что в Храме называли едой. Иногда это была пригоршня варёных зёрен, иногда пара солёных рыбок, от которых хотелось пить, но пить давали только в строго определённые часы. Иногда – кусок лепёшки. Нас приучали терпеть голод, холод и боль с самого раннего детства. И когда у кого-нибудь отбирали еду те, кто постарше и посильнее – жаловаться Служителям было бесполезно. Я понял это и стал драться. Я был маленький и слабый, но умирать не хотел, тогда не хотел. И я отбивал свою еду, как мог – царапался, кусался, рычал и норовил вцепиться в горло. Меня оставили в покое – я был слишком сумасшедший даже для своих злобных сожителей. И я выжил. А потом, спустя какое-то время, пришёл Наставник, выбирать некоторых из нас для обучения. К тому времени я уже знал, что те, кого он не возьмёт, отправятся в другую половину Храма. Для совсем другого обучения. Я научился бродить по Храму невидимый даже для опытных глаз Служителей и несколько раз заглядывал на другую половину. Я знал, что там Благородные гости оказывают внимание таким ничтожным выродкам, как я. Но я не хотел такого внимания. Поэтому я постарался сделать всё, чтобы Наставник выбрал меня в число своих учеников.
А процедура отбора была проста. Нас разбили на пары по жребию и заставляли драться. Победителя забирал Наставник. Побеждённый отправлялся в другую половину Храма и учился ублажать Благородных гостей. Если, конечно, сохранял достаточно товарный вид. Или хотя бы поддавался излечению. И мне не повезло. Мой противник был сильнее меня, крепче и выше почти на голову. Сколько же мне тогда было? Не знаю точно, может быть, года четыре. Мой противник был уверен в своей победе, но я точно знал, что на другую половину я не хочу. Потому что позапрошлой ночью видел, как двое мужчин насиловали мальчика чуть старше меня. Мне кажется, я его даже немного знал – в прошлый раз он проиграл свой поединок. Он никогда не обижал меня, и мне было даже немного жаль, что всё так вышло. А позапрошлой ночью эти двое творили с ним что-то настолько ужасное, что я не мог смотреть. Убежал. Спрятался. Я даже не знаю, остался ли он жив после такого. Так что я понял одно – если я проиграю – мне долго в Храме не выжить. А я всё ещё хотел жить. И я победил этого мальчишку. Когда он повалил меня на землю и начал душить, я собрался с силами, и воткнул пальцы ему в глаза. Как он визжал! А потом затих и замер. Может быть, он умер. Не знаю. Я никогда его больше не видел.
Так что Наставник взял меня. Он отобрал четырнадцать мальчиков из нас, тридцати. Сейчас нас осталось всего десять – не все смогли пережить обучение. Но те, кто пережил… О, мы умеем многое. Можем по нескольку суток обходиться без еды, без сна, вообще без отдыха. Владеем всеми видами оружия и даже боевой Магией. Кто-то лучше, кто-то хуже, но мы владеем ею все. И знаем много, очень много способов убийства людей. Я могу убить человека даже голыми руками. Или куском сырого теста. И вообще, любым предметом, который подвернётся под руку. И я умею переносить боль. Наставник позаботился об этом – он очень хорошо приучил нас к послушанию и преданности. А если мы не могли выполнить его задания – он отправлял нас на день или на неделю в другую половину Храма. А порой он оставлял нас там на месяц. Так что я знаю, что Наставника нужно слушаться. И что любовь – это грязь, я тоже знаю.
Но Напарник… Напарник – это другое. Он единственный, кто был мне дорог. Он единственный, кто заботился обо мне, а я заботился о нём. И мы не причиняли друг другу боли – наоборот. С ним всё было по-другому. С ним всё было хорошо, и мне даже иногда начинало казаться, что любовь всё-таки существует. Иногда я настолько забывался, что начинал мечтать о том, как мы вдвоём сбежим из Храма. И станем жить где-нибудь в лесах – тихо-тихо, только я и он. Но я забыл, что такие, как я не имеют права на мечту.
 
Наставник до недавнего времени был доволен мною и Напарником. Мы лучше других справлялись с его заданиями. Мы сумели убить многих, на кого нам указали. Но на последнее задание Напарника Наставник отправил одного. И Напарник не справился. В этом не было его вины, но он не справился. И его должны были наказать. Отрубить ступни и ладони и навсегда отправить в другую половину Храма. И я стал просить Наставника не делать этого, говоря, что я выполню любое задание, отслужу за Напарника. Никогда не забуду брезгливого презрения, которое появилось на лице Наставника, когда он понял, о чём я его прошу. Но он сдержался и даже не стал меня наказывать. Просто дал задание – я должен был пробраться в Фэкор, найти и похитить двоих Источников и вызвать наших, чтобы вывести их в Глинтию, ибо они нужны были Великому Господину.
Я перевёл дух. Задание сложное, но не невыполнимое. Но Наставник усмехнулся и заявил, что это только первая часть задания. И она касается только меня и моей недостойной просьбы. А чтобы Храм не нёс убытков, я должен был похитить двоих Благородных, забывших свою честь и недавно бежавших из Глинтии, воспитать их должным образом и привести в Храм. Только тогда мой Напарник будет отпущен целым и невредимым. Я только зубами скрипнул. Но делать было нечего, пришлось согласиться. А Наставник даже проявил милость, позволив мне перед уходом увидеться с Напарником. И я рассказал ему про задание, добавив, что я всё сделаю, лишь бы вытащить. Но Напарник грустно покачал головой:
- Они всё равно обманут тебя и убьют нас обоих. Так что, едва окажешься в Фэкоре, не вздумай возвращаться. Беги. И живи. Не думай обо мне, я уже всё равно, что мёртв.
- Не говори так, - прошептал я, - я спасу тебя.
- Спаси себя, - ответил Напарник, - и я умру счастливым.
А потом вошедший Наставник велел мне убираться. А Напарник… Мне казалось, что он хотел мне сказать «я люблю тебя», но так и не успел этого сделать. А может быть, просто показалось.
До Фэкора я добрался легко. Я знал, кого должен похитить, Наставник показал мне их всех. И нашёл я их достаточно легко. Но потом всё пошло не по плану. Даже на таком расстоянии я чувствовал, что с Напарником что-то не так. Что с ним происходит что-то плохое, страшное. Когда так долго связан с другим человеком – он становится твоей частью. И ты его чувствуешь. И я чувствовал. Чувствовал, что Наставник обманул меня. Что он не отпустит Напарника. Но я не мог не попытаться выполнить задание – слишком хорошо в нас это вколотили. И я попытался. Я уже был готов утащить глупого мальчишку и оставить на кровати кристалл, который сообщил бы Источнику, куда он должен прийти, чтобы спасти его, но вдруг… Вдруг я почувствовал в груди ледяной холод и страшную боль. Я понял, что Напарник мёртв, и когда в комнату ворвался старший брат Источника, а потом проклятый кот, я сопротивлялся лишь по привычке. Напарник мёртв. Всё потеряло смысл. Может быть, они убьют меня?
POV Егора.
- Это что, и есть Некто? – хрипло спросил я, - Но ведь это же просто ребёнок.
- Это хорошо, что ты не знаешь, на что способны такие дети как этот, - задумчиво протянул Ургау, - и да, это и есть Некто.
Мальчишка, скованный заклятьями продолжал стоять неподвижно, глядя прямо перед собой. И взгляд у него был неподвижный. Пустой. Мёртвый. Что же с ним творили, чтобы он стал таким? И кого он мне напоминает?
- Вы что, убить его хотите? – тихо спросил я, и в глазах мальчишки загорелась сумасшедшая надежда. Только на миг, но я понял, что он всё слышит и всё воспринимает. Неужели мои братья действительно решат, что его нужно убить? Нет, не хочу, не позволю! Но Радегаст опередил готовый сорваться с моих губ протест:
- Мы не убиваем детей (Мальчишка еле заметно разочарованно вздохнул). Думаю, что пока стоит надеть ему Амулет Подчинения, чтобы не сбежал и не причинил никому вреда, в том числе и себе, а завтра попытаемся поговорить с ним. Ну, и Целитель его посмотрит. Может, не всё так безнадёжно…