Батарейка (СИ)

- Это подло… - прошептал Экор, - Фехт здесь ни при чём… Он же не сделал ничего плохого…
- Конечно, подло. Но ты упрямо не желаешь принять одной простой истины – ты наша собственность. Смирись. Неужели ты хочешь, чтобы из-за тебя пострадал кто-то другой? Кто-то неповинный?
Экор поднял голову. Его чёрные глаза пылали таким огнём, что будь в нём хоть немного способности к Магии – он бы просто испепелил Дальхаша:
- Я всё понял, Господин, - отчеканил Источник, - я пойду.
И Экор, развернувшись, отправился к себе. Упрямо вздёрнув подбородок, и гордо выпрямив спину. Словно не он здесь раб, которого против воли превращают в шлюху, а Дальхаш нечто мерзкое, к чему лишний раз и прикасаться-то противно.
Я хотел было кинуться вслед, но Дальхаш удержал меня:
- Даже не думай. Ему сейчас будет не до тебя. Подготовка к пробуждению – процесс весьма … насыщенный.
- Какой же ты всё-таки гад… - опустошённо произнёс я. – Оба вы гады.
Дальхаш, казалось, смутился:
- Прекрати. Положение действительно серьёзное. Дядя Аматта только что известил меня, что если к приезду Сканти Дальхем не будет на ногах – помолвка может быть расторгнута. Скатар, кажется, имеет куда большее влияние на Великого Господина, чем мы предполагали. И ещё… Рин…
- Что?
- Вингорх настаивает на твоей поездке к нему. Если со Сканти пришлют заверенный приказ Великого Господина – нам будет очень трудно что-либо сделать.
Во мне словно оборвалась натянутая тугая струна. Я настолько устал бояться…
- Знаешь что, братец, - холодно сказал я, - сами ешьте эту кашу. А я никогда не буду с Вингорхом. Если что – в замке есть места и повыше, чем верхняя галерея.
И я, развернувшись, собрался уйти. Но голос Дальхаша – усталый и какой-то надломленный, остановил меня:
- Рин… а если я скажу, что если мы не разбудим Дальхема – он умрёт?
POV Егора.
Я ворвался в свою комнату, как вихрь. Во мне всё клокотало от злости на Дальхаша, на Дальхема, на этот грёбаный мерзкий мир, в котором не бывает так, чтобы всё налаживалось надолго. И я ничего. Ничего не с могу с этим поделать.
Ожидавшие меня слуги аж шарахнулись, но я взял себя в руки. Они здесь ни при чём – они такие же рабы…. Ну, или почти рабы, как я. Их можно обидеть, оскорбить, наказать, принудить к сексу, может быть, даже и убить… И они взаимозаменяемы. Если завтра Гатта уедет со своим женихом, ручаюсь, что через денёк-другой в замке появится новый парнишка. Помоги ему Бог…
А я что – я куда более ценный экземпляр. Поэтому у меня и стойло получше, и кормушка повкуснее, и бить меня – не бьют, даже предоставляют некоторую свободу, чтобы ценная собственность раньше времени не зачахла в неволе.
Слуги, видя, что я успокоился, рискнули предложить мне отправиться в купальню, где меня ожидали насквозь знакомые процедуры. Увидев клизму, я скривился – значит, мои предположения верны и мне придётся ублажать бесчувственную тушку Дальхема. Хм. Учитывая моё нежелание и неумение – процесс грозил подзатянуться. Ладно, пусть Дальхаш пеняет на себя – в принципе каждый получает то, чего добивается.
И я молча перетерпел все манипуляции с собственной многострадальной тушкой. Потом, правда стало куда приятнее – массаж и растирание ароматным маслом на время меня расслабили. Запах у масла на этот раз был какой-то странный – словно мокрая зелень после грозы – горький и свежий. Но довольно приятно, ничего не скажешь.
На этот раз мне не стали делать сложную причёску и цеплять украшения. Просто расчесали волосы (такое впечатление, что они росли как на дрожжах, и я при случае смогу разгуливать, завернувшись в них, как средневековая леди Годива), накинули какое-то белое одеяние типа то ли ночной сорочки, то ли смирительной рубашки, а на ноги дали что-то вроде девчоночьих тапок для гимнастики – чешки они называются, что ли… тоже белые.
Короче, в зеркале, которое мне заботливо поднесли по окончании всех процедур, отразилось этакое белоснежное привидение с горящими злобным огнём чёрными глазами. Честное слово, встретил бы я подобное чудо ночью на кладбище, бежал бы без оглядки с воплями: «Боженька, спаси»!
 
Однако в этом мире явно извращённое представление о красоте – слуги дружно начали петь мне дифирамбы и даже зашедший в комнату Дальхаш, похоже, впечатлился.
- Ну что ж, вижу ты готов, Экор, - сказал Дальхаш, - идём.
Я молча кивнул и, стараясь сохранить остатки достоинства, ничего не говоря пошёл за ним. Так, в молчании мы дошли до комнаты Дальхема, где нас дожидался Лик, одетый таким же образом, как и я. Не могу не отметить, что он, с его огненной шевелюрой смотрелся в белом куда более эффектно.
Комната была полностью затемнена, а вместо магических шаров по всем горизонтальным поверхностям были расставлены свечи с какими-то ароматическими добавками. Запах был нерезкий, но какой-то обволакивающий, от чего моя голова сразу начала кружиться и плыть. Я посмотрел на Лика – у того тоже глаза были какими-то туманными, он двигался заученно, словно автомат, повинуясь каждому слову Дальхаша. К слову сказать, кровать Дальхема стояла в центре комнаты, он лежал полностью обнажённым, длинные волосы тщательно расчёсаны, руки сложены вдоль тела, бледность которого резко выделялась на чёрном шёлковом покрывале. Красивая холодная абсолютно безжизненная статуя. Неужели, он и вправду умирает?
Дальхаш коротко скомандовал, и Лик занял место в ногах кровати, положив руки на ступни Дальхема. Сам же средний брат встал у изголовья и коротко скомандовал мне:
- Сними накидку и ложись на него.
- Просто лечь?
- Да.
Я пожал плечами, накидка завязывалась на спине, но мне она была явно великовата, поэтому я смог просто спустить её с плеч и перешагнуть. Чувствуя неловкость, забрался на кровать и тут замешкался.
- Не медли, Экор, - нетерпеливо повторил Дальхаш, – ложись.
Я молча подчинился. Тело Дальхема было чуть тёплым, дыхание почти не ощущалось. Но я чувствовал, что он жив, правда, жизнь теплилась в нём еле-еле. Ощущения от того, что я лежу голый на голом мужике, который валяется без сознания и вообще, уже почти мёртв были феерические. Некрофилия никогда не входила в число моих приоритетов.
- Хорошо, - сказал Дальхаш. - А теперь возьми его ладони в свои и прижмись плотнее.
Он что, издевается? Куда уж плотнее-то? Но я поерзал, изображая рвение, коего в реальности не испытывал.
- Хорошо, - повторил Дальхаш, а теперь постарайся лежать спокойно и ничего не бойся. Будет больно, но ничего смертельного. И да – тебе придётся отдать много Силы.
Я попробовал что-то вякнуть, но тут же почувствовал, как меня словно опутали толстые верёвки. Я скосил глаза. И правда, мы с Дальхемом оказались связаны странными пульсирующими путами, похожими на сытых змей, которые возникли словно из воздуха. Путы оплетали наши руки, ноги, туловища. Двигать я теперь мог только головой, да и то слабо, поэтому не видел, что делают Дальхаш и Лик.
Звук шагов. Звяканье. Плеск жидкости и какое-то шипение. Наконец Дальхаш начинает произносить слова нараспев. Я не понимаю ни одного из этих слов, но мне кажется, что если вслушаться – можно понять, в чём их смысл. Но смысл ускользал от меня. Зато пришла боль. Такая сильная, что не мог крикнуть, не мог позвать на помощь, не мог умолять прекратить. Боль поселилась в каждой клеточке тела, она рвала меня на части тысячами когтей, так продолжалось бесконечно долго, и я перестал сопротивляться. Я позволил боли войти в себя, я принял её. И,странно, едва это произошло – боль начала отступать, угасать, я ощущал, что путы, связывавшие нас с Дальхемом, превратились в нежнейшие шёлковые ленточки, я чувствовал, как нас окутывает странная белая дымка, несущая тепло и жизнь. Наконец путы истаяли совсем, и я почувствовал, как тело Дальхема подо мной шевельнулось. Он просыпается?