Дело о мирных переговорах (СИ)

— Триста человек, не больше, — ответил Вайолет.
— Сколько солдат вы сами можете держать в готовности в вашем имении, чтоб они могли выступить в поход по первому же слову?
— За несколько дней я соберу и подготовлю двести человек, — улыбнулся маркиз.- Это отличная идея: подготовить отряды личных армий и держать их в готовности в поместьях, расположенных недалеко от города.
— Если я отправлю гонца сегодня, — проговорил Делвин-Элидир, — то уже через три дня отряд в двести всадников будет стоять в одном из замков моего тестя неподалёку от столицы.
— Я тоже могу выставить двести всадников! — раздался сзади взволнованный юношеский голос, и все обернулись к оруженосцу короля. — После смерти отца моя дружина немного уменьшилась, но я велел своим капитанам держать в готовности хотя бы пару сотен всадников, — пояснил Жан де Морен. — Наши воины всегда готовы защищать Сен-Марко от врагов под знамёнами Монморанси.
— Благодарю вас, барон, — улыбнулся ему Жоан. — Адемар и Ренар-Амоди тоже не останутся в стороне. То есть тысячу всадников и лучников мы наберём. Однако пока прошу не афишировать эту подготовку. Мы не должны дать алкорцам ни единого повода усомниться в том, что мы всё так же привержены к миру. Граф, отправьте ваших агентов в Ривердейл, чтоб внимательно следить за перемещениями северян. Маркиз, пусть ваши гонцы срочно едут в приграничные замки. Предупредите их о том, что возможны провокации. В случае нападения, пусть занимают оборону и известят об этом нас. Ни в коем случае не вступать без приказа в открытый бой и не переходить границу!
— Это разумно, — кивнул Вайолет, а король повернулся к Марку.
— Что с расследованием?
— Оно уже закончено. Осталось получить признание от леди Англад, но можно обойтись и без него. В её бумагах достаточно того, что обличает её в участии в заговоре. Доказательств совершённых ею убийств тоже достаточно: от орудия убийства до показаний Аркура, который был в курсе её дел.
— И всё же я хочу, чтоб она созналась! — с мстительной настойчивостью заявил король. — Добейся её признания и представь мне всё, что нашёл. Я сам ознакомлюсь с документами и после прикажу королевскому суду рассмотреть это дело без проволочек. Мы объединим обвинения в убийствах единым мотивом, а именно заговором против Сен-Марко, и проведём один процесс. Если нужно будет казнить преступников для того, чтоб поставить точку в этой истории, я это сделаю без оглядки на альдора и северных баронов! Пока я правлю Сен-Марко, я буду безжалостным ко всем, кто пытается посеять здесь хаос и в угоду нашим врагам чинит беззаконие!
— Я немедленно допрошу леди Англад, — кивнул Марк, — а после направлю вам все документы и доказательства по этому делу.
— Ступайте господа, выполните ваш долг, — кивнул король. — На этот раз на кону стоит слишком много, а лёд, по которому мы ступаем, так тонок, что нам придётся действовать решительно и осторожно, чтоб не проиграть наше будущее и будущее нашего народа.
В этот раз в камере для допросов было светлее. В высокое узкое оконце лился свет дня, и сидевшая на жёстком стуле женщина то и дело поглядывала туда, щурясь как кошка. Несколько дней она провела в подземном каземате, и это не прошло для неё даром. Она исхудала, была бледна. Её золотистые волосы были встрёпаны, на лице разводами темнела грязь, да и дорогое бархатное платье всё было покрыто серыми пятнами. Марк задумчиво разглядывал её, а она то и дело, оторвавшись от окна, бросала на него злые взгляды.
— Как вы посмели схватить меня и засунуть в этот каменный мешок? — мрачно процедила она, наконец. — Я — глава свободного рыцарского дома и подобное неуважение недопустимо.
— С какой стати? — уточнил Марк. — Ваш род не признан королями Сен-Марко, и для нас вы мало отличаетесь от прочих простолюдинов. Вы явились в столицу королевства и нарушили наши законы…
— Я не обязана подчиняться вашим законам! — перебила она. — Я не подданная короля Жоана!
— Подчиняться нашим законом обязаны не только подданные короля, но и все, кто находится на его землях, — возразил Марк. — Или вы полагаете, что, если ваши предки не давали королю вассальных клятв, вы можете безнаказанно убивать здесь людей?
 
— Я никого не убивала, — заявила она и на её лице мелькнула злая усмешка. — Или вы полагаете, что, забыв меня на несколько дней в земляной яме, а потом притащив в пыточную камеру, вы заставите меня в чём-то сознаться? Не думайте, что вам удалось произвести на меня столь глубокое впечатление!
— Произвести на вас впечатление? — переспросил он. — Не много ли чести? Да мне и не нужно ваше признание, у меня и без того достаточно улик, чтоб предать вас суду.
— Я не признаю ваш суд! — крикнула она.
— Вы можете даже не признавать наших палачей, — небрежно пожал плечами Марк. — Что от этого изменится? Надеетесь, что, если покрепче зажмуритесь, опасность рассеется, как дым? Какая разница, что вы думаете о королевском суде и найденных мною уликах? Их достаточно, чтоб обвинить вас в убийстве трёх человек и заговоре против короля, а после отправить на эшафот. Вы можете упираться, возражать и возмущаться. Это уже ничего не изменит.
— Все ваши доказательства подделаны!
— Нет, они настоящие. Против вас свидетельствуют Мишель Аркур, Филипп Реми и Марта Трюдо, которых вы вовлекли в вашу преступную деятельность. И это не считая других свидетелей, которые видели вас на месте ваших преступлений. В вашей комнате нашли «олений язык», которым вы перерезали горло двум горничным Эрики Меридор, и запас мышьяка, который вы подсыпали в вино сэру Барлоду.
— Я могу дать объяснение любому обнаруженному вами, так называемому, доказательству. Нож у меня для самообороны, мышьяк от крыс, Реми лжёт, никакую Трюдо я не знаю, а Мишель, наверняка оговорил меня под пыткой!
— А это? — Марк показал ей переплетённую кожей тетрадь. — Кажется, это ваш дневник, а там вашей рукой и очень подробно записаны ваши беседы с графом де Краоном о том, как вы намерены обустроить северное королевство. Ну, и то, как вы добьётесь возможности его создать.
— Вы читаете чужие дневники? — с презрением спросила она.
— Такой уж я негодяй, — усмехнулся Марк. — В подобных дневниках часто бывает много полезной для меня информации. Например, о том, как вы намеревались поссорить короля Жоана с альдором.
— Это лишь мечты, пустая болтовня, — пожала плечами она. — Неужели король Сен-Марко карает за разговоры?
— Смотря какие! Но в данном случае вы разговорами не ограничились, а начали подыскивать союзников для осуществления ваших планов. Их письма я, кстати, тоже нашёл в вашем секретере и прочёл. С вашей стороны очень любезно было сохранить их, чтоб дать нам дополнительное оружие против ваших сообщников. Обещаю, что ни один из тех, кто согласился участвовать в вашем заговоре против Сен-Марко, не останется безнаказанным.
— Согласие — это ещё не участие, — заметила леди Англад.
— Верно, но многие из тех, кто его дал, теперь присоединились к войску графа де Краона, которое он собрал на севере.
— Он на свободе? — радостно встрепенулась она. — Он ускользнул от вас!
Она залилась радостным смехом, но Марк смотрел на неё с некоторой жалостью.
— Вы что, не знали, что на самом деле он задумал сбежать из Сен-Марко, когда уехал из дома, чтоб присоединиться к свите короля, направлявшегося в Шато-Блуа? Он вас не предупредил о своём намерении дать дёру? Серьёзно? Он же готовился к побегу и даже сжёг все свои бумаги. Он что, не знал, что вы ведёте дневник и переписку с его приятелями на севере? Или он позаботился уничтожить доказательства против своей персоны, но ему не было дела до того, что скоро мы доберёмся до вас, и вы попадёте в руки тайной полиции вместе со своим архивом, из которого одного только дневника уже довольно, чтоб оказаться на эшафоте.
— Он знал, что вы не осмелитесь причинить мне вред! — злобно процедила она.
— С чего бы это? Я говорю с вами лишь потому, что мне нужно вас допросить перед передачей дела в суд. После этого вас приговорят к смерти и казнят. Если вы думаете, что какой-то мелкий рыцарский род из полудиких земель далеко на севере хоть что-то значит для Сен-Марко, то вы ошибаетесь. И граф де Краон, который знает наши законы куда лучше, чем вы, не мог не понимать, что ждёт вас в случае разоблачения.