Одна дорога из Генуи (СИ)

— Вот-вот. Что ты здесь делаешь, мое сокровище? Где Генрих?
Первенца Максимилиан и Шарлотта назвали Генрихом. С точки зрения Шарлотты, в честь второго сына короля Франциска, родишегося годом раньше. Или в честь английского короля Генриха VIII, который в ближайшее время собирался во Францию с дружеским визитом. Она планировала внедрить сына в ближний круг принца, и здесь могло бы сыграть совпадение имен. Король Генрих мог бы стать крестным, но со временем придворные новости дали понять, что переговоры могут не привести к продолжительному союзу, и Шарлотта не стала напрашиваться.
С точки зрения Максимилиана, Генрих весьма достойное имя для высшей аристократии, как по франкоязычную сторону, так и по германоязычную. Называть сына в честь прямых предков по отцовской линии в их семье могли только старшие сыновья. Называть в честь кого-то по материнской линии он не хотел в принципе, в честь себя, любимого, тоже не стал, а постоянного высокого покровителя, который бы стал крестным, у них не было. 
— Сижу как дура и жду любимого мужа. Генрих с кормилицей у твоей мамы, — ответила Шарлотта, — Я специально попросила твоего брата-аббата приехать за ним.
— Что случились? Почему нельзя сидеть и ждать в Круа вместе с сыном?
— Потому что без тебя в Круа небезопасно, и нам надо поторопиться с нашей тяжбой. 
— Насколько поторопиться? Может быть, мы еще что-то успеем здесь этим вечером? — игриво спросил Макс и положил руку жене на ногу.
Шарлотта недовольно убрала его руку.
— У тебя одно на уме. Без меня можешь хотя бы не влипать в истории? Я приехала сюда и узнала, что ты все испортил.
— Что я испортил?
— Зачем ты на ровном месте поссорился с Пьером? Ты же никакой не папский шпион!
— Я не шпион, хотя меня в этом и обвиняют, — спокойно ответил Макс.
— Но Пьер решил, что ты шпион, и написал об этом королю. Теперь он подозревает и меня, а я с подачи Пьера теряю доверие Его Величества. Вся наша работа по подготовке тиары для кардинала Фарнезе в обмен на союз с Францией летит к черту! Франция сейчас поддержит на конклаве кого угодно кроме Фарнезе! Теперь я еще и боюсь, что Пьер меня бросит! — такое ощущение, что Шарлотта терпела-терпела и сорвалась. 
— В каком смысле бросит? — Макс уцепился за главное, — Вы что, любовники?
— Нет, у нас исключительно платонические отношения, — Шарлотта ответила подозрительно быстро и шаблонной фразой.
— Как-то фальшиво прозвучало, — сказал Максимилиан, — Почему тебя так волнует, чтобы тебя не бросил королевский финансовый контролер? 
— У нас чисто деловые отношения, — еще одна шаблонная фраза.
— Не верю. Не с твоей ли подачи он стал меня опекать?
— Если и с моей?
— И это не я напросился помогать ему в Милане. 
— Я его попросила.
— Лотти, я отлично знаю, как принято просить при дворе короля Франциска, и в каких случаях просьбу удовлетворяют вместе с просительницей. 
В обществе со здоровыми патриархальными нравами мужьям, как правило, требуется более существенный повод для ревности. Но в высшем французском обществе того времени стоило обращать внимание на каждую зацепку и проверять каждое мелкое подозрение. Мужья частенько знали, с кем и почему изменяют их жены. Многие считали приемлемым положить жену под короля или министра ради каких-то выгод для всей семьи. Семьи в том смысле, что каждый поднявшийся на ступеньку тянет за собой всех, до кого может дотянуться, а подтянутые родственники, едва успев зацепиться на новом месте, тащат за собой еще более дальнюю и бедную родню. Таким образом, одна умеренно аморальная женщина могла существенно улучшить положение пары десятков высокоморальных мужчин. Из которых, заметим, только один мужчина ее муж с правом ревновать, а все прочие — благодарные родственники с обязанностью быть благодарными и мужу. 
Если же муж не знал, с кем и почему изменяет жена, то эта тайна скорее всего скрывала какой-то совсем уж непристойный разврат, от которого никому никакой пользы.
— Милый, я тебе нисколько не изменяла.
 
— Возьмешься поклясться на Библии?
Этот трюк знали все. Если человек не записной врун, а просто иногда привирает, то на внезапное предложение поклясться у него на мгновение скисает лицо. Прирожденные брехуны на таком не ловились, начинающие врунишки попадались почти всегда, а хитрых игроков приходилось ловить на внезапности. 
Шарлотта попалась. Опытная врушка на ее месте потребовала бы Библию, не моргнув глазом. И поклялась бы, рассчитывая потом в очередной раз как-нибудь отмолиться от высших сил. Но Шарлотта, начиная ругаться, не ожидала, что выведет мужа-простака на подозрения, а опыта отбиваться от обвинений во лжи у нее не было. Ей, конечно, случалось кого-то обманывать, но всегда хватало ума не доводить до прямых обвинений. 
Конечно, она поняла, что муж понял, что она попалась. И тут же сменила тактику с бессмысленного отрицания на апелляцию к принятым в обществе порядкам.
— Как ты думаешь, почему ты вообще попал на «Поле золотой парчи»?
— Как граф де Круа?
— Ага. Ты третий сын какого-то барона из какой-то глуши. А как ты попал на прием к королю?
— За хороший бой на турнире.
— Ага. Там каждый день по сто таких боев. Чтобы попасть к королю, надо переспать или с самим королем, что мало у кого получается, или с человеком, которых вхож к королю, и к каждому из таких людей очередь из замужних дам.
— Что-то я не помню очереди к де Вьенну.
— Потому что он выполняет тайные поручения. Мало кто знает, что король принимает его тет-а-тет. Он проболтался на той сделке с пряностями в Ферроне, а я воспользовалась случаем. 
— Это когда я лежал без ноги?
— Именно тогда. От тебя и от живого в борьбе за титул немного пользы, а от мертвого и вовсе было бы нисколько. Но сильные покровители пригодятся и при живом, и при мертвом муже.
— Погоди, но ты тогда была беременна. Разве можно…
— Не настолько, чтобы это было видно в темноте. И вообще, мы проявили фантазию. Некоторых мужчин сложно удивить, действуя общепринятыми способами. 
— А потом?
— Потом мы пару раз встречались на том турнире, где ты совсем не обращал на меня внимания.
— Да ты сама настаивала, чтобы я не слезал с коня! Поэтому?
— Только не говори, что тебе не нравились победы и мужское уважение. Жена от тебя и дома никуда не денется. 
— Но это не повод, чтобы завести любовника. Тем более, разводить шашни с негодяем, который притворяется другом твоего мужа. Стоило бы оторвать тебе голову, не будь ты матерью моего сына. Поэтому я с тобой просто разведусь.
Шарлотта нисколько не испугалась.
— Каким образом мы можем развестись? Скажешь, что ребенок не от тебя, а я отказывала тебе в супружеских обязанностях?
— От меня и не отказывала. А других поводов для развода разве нет? 
Шарлотта задержалась с ответом. Макс понял, что она раньше не задумывалась про развод.
— Папа может разрешить развод кому угодно, но тебе это не по карману. И ты потеряешь титул вместе со всеми доходами с Круа.
— Черт с ним. Я взял двадцать тысяч дукатов золотом на абордаже…
— На чем? Мало того, что ты шпион, так ты еще и пират! Сам пойдешь на виселицу и меня за собой потащишь! Да какой ты пират без ноги?
— Так получилось. А насчет титула мы уже четыре года тяжбу тянем и никак не вытянем.
— Не надо тут про тяжбы. Ты в них ничего не понимаешь! — Шарлотта возмутилась до глубины души, — Их никто быстро не выигрывает, даже королева-мать, на то они и тяжбы. Мы еще могли бы проиграть Шарлю-Луи, но после того, как мы его убрали совершенно неподсудным образом…
— Я убрал.
— … у нас стала более сильная позиция против его наследников. Первого судью мы сменили, пригласив крестным сеньора де Самблансе.
— И судимся дальше. 
— Потом мы выступили на турнире..
— Я выступил.
-… встретились с Его Величеством и сменили второго судью.