Егерь: Назад в СССР 3 (СИ)

— Нет.
— А как козла поведёшь? Он ведь не собака — сзади за тобой не побежит!
— А может, вы его приведёте и в клетку посадите?
— Ещё чего! Тебе надо — ты и сажай. А я посмотрю — как ты с моим Васькой управишься!
Покачав головой, я пошёл к сараю. И только приоткрыл дверь — как в темноте послышалось возмущённое:
— М-м-ме!
И что то мелькнуло.
Мощный удар чуть не вышиб створку у меня из рук. А проклятый козёл проворно отскочил назад и, наклонив голову, готовился к новой атаке.
Я быстро захлопнул дверь и навалился на неё всем телом. Но вый ура, ещё сильнее предыдущего!
Да это не козёл, а буйвол какой-то! Зубр беловежский!
Я задвинул крепкую щеколду.
Как же его взять-то?
Ага!
— Тамара Николаевна! Я скоро вернусь!
— Куда ты? Испугался, что ли?
— За подмогой! — буркнул я и быстро выскочил за калитку.
Дошёл до сельсовета, завёл остывшую машину и поехал обратно к Валере Михайлову.
— Уже обернулся? — спросил Валера. — А где поросёнок? Договорился? Смотри, какую я клетку смастерил!
Он гордо показал мне на прямоугольное сооружение, сколоченное из штакетника для забора.
— Вот здесь стенка съёмная. Посадим поросёнка, потом два гвоздя забьём — и готово!
— Не будет поросёнка. Фёдор Игнатьевич запретил. Сказал, что простудим его. Поросята холода боятся.
— Чёрт!
Валера смущённо сдвинул ушанку на затылок.
— Не подумал, Андрюха! В Сарье-то мужики волка осенью брали — холодов ещё не было. Что делать будем?
Я с сомнением подёргал клетку. Поросёнка она выдержит точно. Да и волка, пожалуй. А вот козла...
— Я с Кокшеновой договорился — она нам своего козла одолжит. Других вариантов нет.
— Ваську?! Ну, ты даёшь, Андрюха! Да он же эту клетку в пять минут разнесёт. Да и не поместится Васька в неё. Я ж с расчётом на поросёнка делал, а не на козла.
— А побольше клетку сделать нельзя? Ну, и укрепить там как-нибудь?
— Так штакетника не осталось. Весь извёл. Эх, ёлки зелёные! Может, собаку в клетку посадить? Волк-то как раз на собаку пришёл!
Мы разом посмотрели на Мишку. Мишка склонил набок лобастую умную голову и поглядел на нас. В глазах его не читалось даже тени подозрительности.
— Ладно!
Я махнул рукой.
— Поехали пока позицию подготовим. Там что-нибудь придумаем.
— Погоди, я стулья из дому возьму. Стулья у меня крепкие — сам делал. Хоть качайся — не скрипнут!
Валера накинул фуфайку поверх свитера с высоким горлом и принёс из дома два стула с толстыми крепкими ножками и фанерными сиденьями.
— Видал? Не магазинные.
Я уважительно кивнул.
— Хорошие стулья.
И этим деревня тоже разительно отличается от города. Здесь каждый норовит всё возможное сделать своими руками. Это и экономия, и желание приложить руки, и достаток свободного времени, которое в будущем у людей нещадно отберут компьютеры и смартфоны.
— Ну, едем?
— Не спеши. Ружьё возьму. Надо сразу примериться, пока светло.
Валера захватил не только ружьё, но и молоток с гвоздями и несколько коротких обрезков доски.
Мы погрузили стулья в машину, и поехали в сторону околицы.
Покосившийся сарай изнутри производил впечатление чего-то африканского. Я недоуменно огляделся и понял. Через широкие щели в стенах внутрь намело снега, и он лежал на земляном полу ровными белыми полосками. Свет из щелей тоже падал полосами, разбавляя темноту до состояния сумрака.
— Удобно! — сказал я, оглядевшись. Сквозь щели отчётливо просматривался заснеженный луг.
Ветер дул от леса, прямо в боковую стену сарая. Возле неё мы и поставили стулья.
— У тебя ружьё с собой? — спросил Валера.
Я кивнул.
— В машине.
— Неси! Позицию готовить будем.
Я принёс ружьё.
Валера придвинул стул к стене.
— Смотри — вот хорошая щель.
Он показал на зазор между досками, шириной чуть ли не в ладонь.
— Ну-ка, садись. Ствол просунь в щель и вскинь ружьё, будто целишься.
Я так и сделал.
— Назад не откидывайся, чуть наклонись вперед. Ага!
Валера подвёл под ствол дощечку и остриём топора чиркнул от метку на стене.
 
— Ну, вот!
Тремя ударами обуха он приколотил дощечку на место.
— Пробуй!
Я опёр стволы о дощечку, приложился. Удобно!
— Вот! — довольно сказал Валера. — Так и руки не устанут, и ты всегда готов к выстрелу. Теперь давай мне такой же упор соорудим.
Мы поменялись местами, и через пять минут у нас были готовы две стрелковые позиции.
Я поёжился. Несмотря на то, что пробыли мы в сарае недолго, да и шевелились, я почувствовал, что изрядно замёрз. Пожалуй, и тут Валера прав — на охоту надо будет надеть сухие валенки и шубу. Только вот где её взять?
— Слушай, Андрюха! — неожиданно сказал Валера. — А ведь я придумал, кого нам приманкой посадить.
* * *
Черёмуховка Тане понравилась. Серёжка видел это по её радостным глазам, по быстрым любопытным взглядам, которые она бросала вокруг.
То, что с ними шла Катя, Серёжку не смущало. Наоборот — прогулка от этого выходила дружеской, непринуждённой. Да и что Серёжка мог бы показать Тане, если сам до этого почти не бывал в Черёмуховке? А Катя знала здесь каждый дом, и умела очень интересно рассказывать.
Катя и взяла на себя роль экскурсовода.
— Здесь живёт Степан Владимирович! — рассказывала она. — Ветеран войны. Недавно сильно болел, но поднялся на ноги.
Она помахала рукой старику, который медленно чистил широкой фанерной лопатой дорожку к дому.
Степан Владимирович выпрямился, опираясь на лопату, и махнул в ответ широкой рукавицей.
— А это его дочь? — спросила Таня, указывая взглядом на высокую суровую женщину, которая что-то говорила старику.
— Невестка. Сын Степана Владимировича перед войной женился. Погиб на Украине, а Катерина так и живёт со стариком. Здравствуйте, Катерина Васильевна!
— Здравствуйте! — ответила женщина.
Серёжка и Таня тоже поздоровались. Они уже знали, что в деревне принято здороваться со всеми, и неважно — знаком тебе человек, или нет.
В деревне быстро привыкаешь к тому, что любой встречный человек может с тобой заговорить. А если попросишь помощи — никому и в голову не придёт отказать.
— Там у нас клуб!
Катя махнула рукой на противоположный конец деревни, куда потихоньку стягивался народ.
— Но туда мы пойдём попозже, к собранию.
Девушка взглянула на наручные часы.
— Час у нас ещё есть. А это — школа!
Таня с любопытством посмотрела на двухэтажное кирпичное здание с широкими окнами. Совсем небольшое, по сравнению с её прежней школой. Видно, немного здесь учеников. Но зато — десятилетка!
Потихоньку эта практика прекращалась. В деревнях и сёлах оставляли только средние школы и профтехучилища, а десятилетнее школьное образование сосредотачивалось в городах. Но кое-где полные школы ещё оставались, и Черёмуховка была одной из таких деревень.
— Здравствуйте, Алексей Дмитриевич! — звонко сказала Катя.
Шедший навстречу Воронцов широко улыбнулся.
— Здравствуйте! Вот вы где! А я спешу — решил до собрания зайти к вам, познакомиться получше.
Он приветливо кивнул Тане.
— Здравствуйте! — хором сказали Таня и Серёжка.
Алексей Дмитриевич добродушно рассмеялся.
— Как у вас дружно получается! Ну, хотите школу посмотреть?
— А можно? — спросила Таня.
— Нужно! Завтра уже занятия. Пойдём, покажу тебе гардероб и класс, чтобы ты не заблудилась. Заодно и расписание запишешь.
Он широко распахнул перед ребятами дверь школы.
— Прошу!
Таня ожидала увидеть бедные классы с большими печками, как и положено в деревенской школе. А увидела новые парты, увешанные пособиями стены и горячие радиаторы парового отопления под широкими окнами.