В любви и на войне все средства хороши! Книга 2 (СИ)
Старец, как же… Старый козел, вот он кто! Стоило тут ночью подобный спектакль устраивать, мешая всем спать и привлекая к себе внимание стражника, дежурящего за дверью.
Вот только бродяга слов Эрин будто бы и не заметил, сгорбившись, отвернувшись и продолжая что-то невразумительно бормотать себе под нос. Принципиально, что ли, с женщинами не разговаривает? Или опять какое помутнение нашло?
Однако мою спутницу это не смутило. Разве что обескуражило слегка. А еще почему-то заинтересовало.
— «Подателю» и «вершителю», — тихо пробормотала она. — Это он про урожай, что ли? Про сегодняшний праздник говорит?
— Понятия не имею, — пожал плечами я, не слишком-то и желая вдаваться в эти подробности.
— Невежды и богохульники! Как смеете вы говорить такое о Всеблагом Вседержителе?! — вновь резко повернулся к нам нищий, вздевая руки вверх и угрожающе потрясая посохом.
Моя спутница от неожиданности сама прижалась ко мне крепче, с немалой долей опаски поглядывая в сторону противоположной камеры. А я попытался хоть как-то успокоить и образумить ее обитателя, спокойно увещевая
— Ты заговариваешься, старик. Сам уже не понимаешь, о ком говоришь! Ложись, проспись и не цепляйся к добрым людям понапрасну. Мы женаты.
— Добрые? Это вы-то, бесстыдники?! Сидя ночью в тюрьме в одной камере, под одним плащом и занимаясь под оным всякими непотребностями? При этом, даже не будучи осененными священными узами брака! Думаешь, не вижу… не знаю? Нет у вас брачной татуировки! И не было никогда, обманщик!
И вот тут я почувствовал, как у меня лопнуло терпение. Точнее, в душе-то я оставался на диво спокоен, зато моя тщательно отыгрываемая роль требовала адекватной реакции на подобные оскорбления, неподдельно растаивающие «любимую девушку». Поэтому, перестав себя сдерживать, я в негодовании крикнул в ответ, отвечая на последнее из утверждений:
— Да мы для этого и приехали сюда! Просто не успели провести обряд. А в душе моей Рина давно уже жена мне!
Сказал, и сердце екнуло странно.
Смешно просто! Пора прекращать уже весь этот балаган, тем более, что лишнего внимания стражников я не жаждал. А нам уже не раз стучали в дверь, что-то неразборчиво ворча из-за толстой створки. Не хватало еще, чтобы, раздраженные криками из камер, они нас утихомиривать пришли.
А старика вцепился, как клещ и глазками своими, из под кустистых бровей поблескивающих, буравит.
— Значит, любишь ее?
Пришлось подыгрывать дальше, спасая легенду:
— Люблю!
— И женишься что ли? — вот приставучий попался!
— Женюсь!
— Ну, смотри, сынок, ты сам это сказал, — вдруг совершенно другим, спокойным голосом произнес старик. — Никто тебя за язык не тянул.
А потом торжественно провозгласил:
— Властью, дарованной мне Отцом Вседержителем, взываю я к вам, чада! Готовы ли вы связать свои жизни и судьбы пред ликом Его, в священный день Возрождения Пламени?!
— О чем это он? — опасливо покосившись на застывшего соляным столпом нищего, прошептала мне на ухо Эрин.
— Понятия не имею! Совсем сбрендил старый. Возомнил себя жрецом.
— И что теперь делать? Не отстанет, ведь, похоже.
И тут же, словно в ответ па ее слова, старик посмотрел на нас недовольно и рявкнул:
— Ответствуйте! — а затем прикрыл глаза, как будто внимательно прислушивался к чему-то ведомому лишь ему одному.
А я поспешно зашептал Эрин на ухо:
— Надо подыгрывать. Иначе своими воплями он точно привлечет сюда стражу. А они со скуки могут и проверить: женаты мы на самом деле или нет? Это поставит под угрозу нашу легенду. С сумасшедшими лучше не спорить. Лучше уж сделать вид, что все происходит по-настоящему. Он получит, что хочет и успокоится. А мы хоть остаток ночи сможем в тишине доспать.
— А вдруг… — замялась женщина, пряча от меня взгляд. — Это ведь точно не по-настоящему, да?
— Конечно! Ты когда-нибудь вообще слышала о… — но закончить свою мысль я не успел, прерванный громовым воплем, потерявшего терпение старикана:
— Ответствуйте, нечестивые!!!
— Играем! — быстро шепнул я Эрин и, не удержавшись, прикоснулся к виску мимолетным поцелуем, а потом сразу же переключил внимание на «жреца». — Прости нам невольное промедление. Внимаем тебе, отче!
— Готовы ли вы связать свои жизни и судьбы пред ликом Его, в священный день Возрождения Пламени?! — упорно повторил он фразу, кажущуюся до ужаса истинно ритуальной.
Утешало лишь одно: то, что в настоящем брачном обряде таких клятв точно не было. Я знал это, потому что уже не раз присутствовал на свадебных церемониях у друзей. И все было гораздо проще. Жених с невестой приходят в храм всех богов, который есть в любом городе. Перед главным алтарем обмениваются клятвами и ритуальными браслетами, которые в момент соединения судеб молодых, превращаются в несводимые татуировки.
Сначала узор почти незаметен: узкая контурная линия коричневатого цвета. Но после прохождения первой брачной ночи узор наливается яркими красками, подтверждая тем самым произошедшую завершающую стадию обряда.
В нашем случае не было ни храма, ни алтаря. Да и браслетам взяться было неоткуда. Имелся только какой-то сумасшедший старик, возомнивши себя жрецом непонятного, одного ему известного бога. Потому что лично я ни о каком Всеблагом Вседержителе и слыхом не слыхивал.
Так что беспокоиться не о чем! Все это лишь ничего не значащий спектакль. Поэтому я с легким сердцем ответил то, что по-настоящему планировал сказать еще очень и очень не скоро.
— Готов!
И тут же услышал эхом отозвавшийся женский голос:
— Готова…
Часом раньше…
Время уже перевалило за полночь, но народ и не думал сворачивать праздник и расходиться по домам. Со стороны площади и соседствующего с ней городского парка доносились веселые голоса, смех и задорная музыка. Темное небо то и дело окрашивалось разноцветными всполохами под довольные возгласы и улюлюканье довольной красочным зрелищем толпы.
Но здесь, возле отделения стражи было относительно спокойно. Жители окрестных домой или спали или ушли на празднование, беспорядков не предвиделось, поэтому единственный стражник, охраняющий вход явно скучал на своем посту.
Опершись на древко алебарды, он задумчиво смотрел в небо, пребывая в каких-то своих, одному ему известных мыслях.
Однако стоило доблестному стражу порядка услышать приближающиеся шаркающие шаги, как вся мечтательность тут же испарилась, сменившись хмурой сосредоточенностью.
Навстречу ему, чуть покачиваясь, шел немолодой уже мужчина. Причем шел, похоже, именно к стражнику. Странное поведение. Хотя, может, заблудился просто? Сегодня в городе много приезжих на гуляния собралось, некоторые вообще впервые приехали. Так что выйти куда-нибудь не туда в хитросплетении узких улочек — дело не обычное.
— Бать, не потерялся? Праздник в другой стороне, — окликнул стражник доброжелательным тоном.
Видно было, что мужчина гораздо старше его по возрасту, да еще и в жизни многое повидал, судя по лицу, походке и некогда богатой, а теперь достаточно потрепанной одежде.
— Нет, служивый, не потерялся. Веришь, нет, именно к вам иду, — прозвучало в ответ. — Мне тут добрые люди сказали, будто племяша моего к вам забрали. За драку. Вот хотел выяснить, так это или нет. А то парень приезжий, молодой еще. Вот по незнанию набедокурить и мог, не со зла.
— А как родича твоего зовут, говоришь?
— Рони Таналис. Высокий такой, крепкий. Волос светлый. На меня похож. Ах, да, с ним еще жена была, хорошенькая такая девка с косой до пояса. Не видал?
— Видал. Как же не видать-то, если мы сами ту драку и разнимали. Знатно твой парень один троих дворянчиков потрепал. Любо дорого смотреть было.
— А из-за чего драка-то случилась? Не замечал я раньше за Рони такого. Да еще и при молодой жене. Обидеть ее кто хотел, что ли?
— Не ее. Девчонку малую. В парке во время праздника потерялась и, видно, случайно на этих троих вышла. Что уж они там с ней сделать хотели, мне неизвестно. Но ваш парень очень вовремя подоспел. А там уже и мы подтянулись. Как раз приказ получили ребенка потерянного искать: его родители тут весь участок на уши поставили требованиями найти дочь. Тоже не из последних благородных оказались.