О чем расскажет дождь
— Эй, да ты плачешь... Плачешь, что ли?
— Уже не плачу.
Алина смахнула выступившие на глазах слезы и улыбнулась натянутой улыбкой.
— Ну, что это мы. Давай кофе пить, остынет же совсем.
— Да, кофе... — Наташа пододвинула к себе чашку. — Только знаешь... Если есть Бог — он ее накажет. Не может не наказать!
— Если бы в этой жизни каждому по заслугам, — задумчиво ответила Алина. — Только, к сожалению, это не в нашей власти...
— Ладно. — Наташа бойко откусила кусок пирожного с кремом. — Хватит в самом деле киснуть. Пирожные — свежайшие, попробуй. И не будем больше о грустном. Знаешь, говорят же, что все случается к лучшему. Значит, будем надеяться, что и у тебя — к лучшему. Встретишь ты еще своего принца.
Алина только улыбнулась в ответ.
— Улыбаешься, а в глазах — тоска непроглядная, — подметила Наташа. — Ну как же тебе настроение поднять?
Она задумалась на минуту, потом вскочила с табуретки.
— Слушай, забыла совсем... Тут, пока тебя не было, отпечатанные снимки принесли из лаборатории. Я когда по полкам раскладывала, один конверт случайно уронила, снимки высыпались, а там такая обезьянка симпатичная... Я тебе сейчас принесу, такая прелесть...
Наташа скрылась за дверью.
Алина отпила глоток кофе и услышала чей-то возмущенный голос:
— Девушка, ну сколько можно вас ждать в конце концов...
— Да сколько вы ждете, меня не больше трех минут не было, — попыталась сдержанно оправдаться Наташа.
— А мне показалось, гораздо дольше!
— Вы что, время засекали?
— Вы, кажется, мне грубите?
— Я просто пытаюсь...
— Меня не интересуют ваши оправдания, — перебил по-прежнему возмущенный женский голос. — У меня нет времени их выслушивать. Примите заказ в конце концов...
— Если вас не устраивает...
Судя по интонациям, сквозящим в ее голосе, Наташа была недалека от того, чтобы спровоцировать скандал. Но скандалы на работе были совершенно ни к чему, тем более начальство требовало свято соблюдать заповедь: «Клиент всегда прав». Наташа частенько эту заповедь нарушала... «Господи, вот дурочка, так ведь и без работы недолго остаться! Ну неужели это трудно понять!»
Алина вскочила с табуретки и поспешила на помощь. За долгое время совместной работы она уже успела изучить характер своей напарницы и прекрасно понимала, что возникшая ситуация ни к чему хорошему не приведет.
— Наташа, давай я обслужу!
Она не глядя протянула руку за конвертом с пленкой, одновременно глазами и мимикой давая понять подруге, чтобы та остудила слегка свой пыл.
— Вы извините, девушка, мы немного задержались. Время на обеденный перерыв не выделяют, но за восемь часов работы, сами понимаете, невозможно...
— Понимаю, только зачем грубить. — Теперь голос по ту сторону пластиковой витрины стал чуть более миролюбивым.
— Да, конечно, грубить ни к чему, — механически ответила Алина, подсчитывая количество кадров. — Извините еще раз. Двадцать восемь кадров. С вас сто сорок пять рублей...
Она оторвала квиток, поставила подпись и протянула его в окошко, впервые подняв глаза и посмотрев на заказчицу. Та оказалась яркой молодой девушкой с длинными и густыми рыжими волосами...
Рука дрогнула, пальцы разжались. Бумажный квиток, сделав ленивый вираж в воздухе, опустился на пол. Перед ней стояла Лариса.
Чистые и блестящие красновато-каштановые волосы густой волной раскинулись по плечам. Безупречный неброский макияж, ухоженные руки, стильная и дорогая одежда, обтягивающая идеальную фигуру. В глазах — равнодушное спокойствие, лишь немного нарушаемое нетерпеливым ожиданием. Ухоженная, красивая, ослепительная и счастливая женщина — женщина, которая три года назад разрушила ее жизнь.
Алина стояла застыв и смотрела на нее, не веря своим глазам. Эта встреча казалась ей невероятной...
— Эй, ты чего? — Теперь на помощь подруге поспешила Наташа. Подняла квиток с пола, извинилась, как ни в чем не бывало: — После четырех приходите забирать.
— После четырех? — В голосе клиентки снова послышалось плохо скрываемое раздражение. — А пораньше нельзя?
— Пораньше нельзя, к сожалению. Заказ выполняется не раньше...
— Да не расстраивайся ты так, Лариса. Ну, завтра заберешь, — послышался чей-то голос.
Алина снова подняла глаза, прикладывая огромные усилия для того, чтобы сделать взгляд внешне равнодушным и непроницаемым. За густой гривой каштановых волос разглядела лицо еще одной женщины — видимо, подруги, стоящей за спиной. Такая же стильная и ухоженная дама, с разницей лишь в цвете волос и помады. Может, сестра? «Из одного клана по крайней мере...» — пронеслось в голове. Из какого именно клана, додумать так и не удалось. Алина отвлеклась, прислушиваясь к диалогу по ту сторону окошка.
— Я не доживу до завтра, Кристина, ты же знаешь, мне не терпится...
— Ну, мужа попросишь. Пусть заедет после работы, ему же здесь недалеко... Не сломается. Муж он тебе в конце концов или не муж?
— Муж, — почему-то задумчиво согласилась Лариса с утверждением подруги. — Пожалуй, ты права... Позвоню ему сейчас.
Ухоженная кисть с блестящими темно-бордовыми ноготками появилась в окошке, небрежно забрала оторванный квиток. Дружно тряхнув волосами, обе дамы повернулись и отошли в сторону, а через минуту скрылись в толпе людей, оставив после себя только томно-сладкий запах каких-то дорогих духов...
— Алина, с тобой все в порядке?
Алина обернулась на голос. Наташа, увидев ее лицо, замерла на мгновение.
— Тебе плохо?
— Запах... Такой тяжелый запах, я задыхаюсь от него...
— Сейчас, подожди. — Наташа проворно схватила вентилятор, пододвинула его к табуретке, включила и потянула за собой Алину.
— Сядь вот здесь, посиди... На самом деле термоядерные какие-то духи. А тебе, наверное, надо домой. Я поработаю...
— Нет, что ты. Сейчас пройдет, уже прошло...
— Что за день такой сегодня? То одно, то другое... Неприятная особа. Терпеть не могу таких вот.
— Каких? — с пробуждающимся интересом попросила уточнить Алина. — Что в ней такого особенного? Скандальные клиенты не так уж редко встречаются.
— Не в том дело, что она скандальная, — возразила Наташа. — Дело в другом. Она вся какая-то, знаешь... Как Снежная королева из сказки. В детстве, когда мама читала, у меня точно такое же ощущение возникало. Такое же, вот как сейчас... Не знаю, как тебе описать. Красивая, а такая холодная...