Мир, что (мен)я покорил, 2 том (СИ)
* * *
В ночь перед экзаменом у меня даже не получилось выспаться из-за нервов. В момент, когда глаза удавалось закрыть, в голову тут же прокрадывались ужасные видения всех сортов и обличий. Все они были невероятно реалистичны. Снились либо моменты, когда я заваливала испытания, либо недалёкое будущее после провала экзамена. Самым страшным в этих видениях казалась их правдоподобность. Почему даже мой мозг так жесток ко мне?
Летнее утро выдалось настолько жарким, насколько это физически возможно. Впрочем, существовала вероятность, что я снова накрутила себя сверх меры, и всё было куда менее плохо, но лично у меня всё было хуже некуда. Астрела вела меня за руку к АМВ, словно ребёнка в детский садик, потому что самостоятельно дойти у меня бы не получилось. Чувство разбитости и усталости обволакивали плотной плёнкой — реальность, в отличие от снов, выглядела совсем ненастоящей.
— Удачи тебе, солнце! — Астрела обняла меня напоследок и встала на цыпочки, чтобы погладить по голове. Я же, будто мертвец, смотрела пустым взглядом на полигон с кучей народа. Здесь и проводились испытания — тренировочные манекены были разбросаны по песчаному полю в количестве, которого хватило бы и на армию, искусственные речки журчали то тут, то там, где-то пылали высокие кострища, которые было слышно по яростному потрескиванию, а широкие обрывы покамест были огорожены от студентов. Профессор Марат стоял в отдалении с несколькими магами, которые оживляли заранее заготовленных железных големов.
Няня оставила меня одну в толпе народа. Здесь были все пять разрядов, около сотни человек. Дворяне со всего Заподлесья. Студенты шумно болтали, шатались из стороны в сторону и толкались. Я чувствовала себя маленькой деталькой в большом механизме. Ржавой, истёртой, движущейся только по инерции. Духота и гомон давили на сознание, я даже не понимала, дышу или нет, но, наверное, дышала, раз ещё была способна стоять на ногах.
— Флюра, эй, — услышала я знакомый голос. Мир словно стал ярче, но совсем чуть-чуть. Будто на уровне погрешности, абсолютно случайно, а не имея на то причину.
— Орлетос? — я повернулась на голос. Из толпы, работая локтями, вышел юноша с фиолетовыми волосами, конечно же, даже сегодня не расчёсанными. Среди роскошно одетых дворян он выглядел белой вороной, предпочитая одеваться на уровне максимум порядочного ремесленника. А если учесть общую мятость рубахи и брюк, то не очень порядочного.
— Ага. Как ты себя чувствуешь?
Я не ответила. Просто чуть опустила глаза… Так, стоп, почему я опустила глаза, а его взгляд не встал на один уровень с моим? Что за пепловщина?
— Ты что, блядь, надел каблуки?!
— Тебе кажется, ты просто так сильно усохла.
Почему-то я ему верила… Но на ноги его всё же посмотрела. Там действительно были мужские чёрные туфли с подошвами выше среднего. Такая странность даже помогла мне немного прийти в себя. Орлетос вдруг пояснил:
— Ты мне все уши прожужжала, что настоящий мужыque должен быть выше, чем девушка. Поэтому решил тебя хоть на экзамене порадовать, — он улыбнулся и положил ладонь на свои волосы. — Впрочем, это не единственный мой подарок.
Из кармана он извлёк нечто… Необычное. Какая-то проволока с продетыми через неё… Сухофруктами? Не успела я как-то отреагировать, как он надел диковинку мне на шею, и только тогда до меня дошло — это ожерелье.
— Мне показалось прикольным, — почесал он нос. — Ну, у тебя концепция всякие растения, а сухофрукты могут долго храниться, вот и…
— Да, спасибо, что объяснил тупой бабёнке символизм, — впервые за долгое время у меня, наконец, получилось улыбнуться.
— Всегда пожалуйста. Они там ещё в кристаллах, чтобы точно не портились. И чтобы ты их не сожрала с голодухи.
— Мудак.
— Ага.
Мы обнялись. Он был тёплым и мягким, а его руки наоборот казались твёрдыми и сильными, способными защитить меня от жестокого мира. Если я была маленькой шестерёнкой в механизме, то сейчас моё движение задавала ещё одна, работа с которой приносила радость, а не изнеможение. Но, конечно же, это не могло продолжаться долго.
— Ладно, я пойду, — кивнул он и вылез из-под моих рук. — Сначала экзамен будут проходить те, кто не пойдёт на высшие классы.
И скрылся в толпе так же быстро, как и появился. Я лишь протянула руку в его сторону, но уже не могла ничего схватить. Да, мы обнялись… Но забыли сделать что-то ещё. Что-то, казавшееся сейчас очень важным. И в своём состоянии я не могла понять, что именно. И мне становилось всё хуже. Словно Орлетос и не думал подходить ко мне, эффект от его присутствия угасал сильнее с каждой секундой. Я снова стала совсем одна в море из чужих людей, безразличных к моей судьбе и тяготам. А волновали ли на самом деле кого-нибудь мои проблемы по-настоящему? Почему ни Динэр, ни Астрела, ни Вемир не знали о пытках мамы? Неужели не слышали, как за соседними стенами ломается мебель, не замечали, как из-под двери вытекает лужа воды? Или же знали, но предпочитали ничего не делать? Почему? Неужели я дли них настолько не важна?
Время тянулось медленно, до ужаса медленно. Одновременно проверке подвергалось только два волшебника, а те, если были из разряда ниже второго-третьего, не блистали умением на уровне, достаточным для быстрого прохождения полосы препятствий. Волшебник показывал способности в маневренности, атакующей силе, мультизадачности и в целом своё боевое умение. Испытания выглядели тяжелыми, опасными, и я понимала, что у меня всё будет в разы хуже. Осознание этого заставило все тело трястись. Каждый раз, когда студент проваливал испытание, меня пробирала невероятная по силе дрожь. Объективно — они все были сильнее меня. За счёт их стихий. Может, мой интеллект и знание теории сближали разрыв, но в достаточной ли степени?
Тревога проникла в каждую клеточку и прочно в ней поселилась. Хотя, если быть честным, она никуда и не уходила. Может, отодвигалась из поля зрения, позволяла забыть о ней, но всегда была моим спутником. Казалось, моменты затишья существовали только для того, чтобы сейчас отыграться мне на полную. Я изгрызла все ногти, а волосы, несмотря на объём, стали превращаться в потную мочалку. Да что тут волосы, вся моя одежда выглядела и ощущалась так, будто встретилась с Кармией, когда та в плохом настроении. Но, пожалуй, самым неприятным из побочных эффектов было замедленное течение времени. Ожидание и так убивало, но моё состояние продлевало его в разы.
На моменте, когда студенты закончили стандартный экзамен, я уже едва могла стоять на ногах. Один из преподавателей поддерживал меня за руку, пока мои глаза едва регистрировали, как сражается один из волшебников. С големами. Победу требовалось получить без единого слова. И текущий претендент не справился с задачей. Несмотря на стихию, свойственную для первого разряда — стихию огня — он не успел расплавить броню существ, получил несколько ударов стальными кулаками и ушёл в нокаут. Судьи без сомнений засчитали ему неуд. Если на тот момент во мне ещё существовала крупица, хоть капельку верящая в благоприятный исход экзамена, теперь и она умерла.
— Флюра из Летренас! — огласили моё имя преподаватели. На самом деле… Я даже не подпрыгнула. Будто уже прошла этап, когда страх и волнение делали тебя дёрганным и резким. Сейчас у меня лишь получалось осознать, с каким же трудом воздух проникает в лёгкие, как тошнота давит изнутри, и как же по-пепельному болит грудь. Болели, почему-то, и другие части тела, чему я не могла найти объяснения. Руки, шея, спина, даже челюсть…
— Флюра из Летренас! — повторил голос откуда-то вдалеке. Какая-то часть моего рассудка поняла, что наступила моя очередь. Сейчас, сейчас… Я приступлю… Дайте только… Вздохнуть…
Ваше телосложение понизилось!
Ваше телосложение понизилось!
Ваше телосложение понизилось!
Всё погасло.
* * *
Я не помнила, что было в последние минуты того, пока я ещё оставалась в сознании. Это не имело значения. Всё было кончено. Упасть в обморок перед экзаменом было не просто позором — ты лишался своей единственной попытки и уже больше не имел права сдавать экзамены в высшие классы в этой академии. Хвала лекарям, они привели меня в чувство достаточно быстро, чтобы новости о моём провале не успели разойтись по Таднессу. Но я могла быть уверена, что скоро каждая шавка в городе будет знать о том, что дочь самой семьи Летренас хватил удар на экзаменах. И сейчас мне оставалось только лежать на койке в лазарете, горько рыдая в подушку. С чётким осознанием — я подвела семью. Подвела АМВ. Подвела Таднесс.